ЧАСТЬ 4

Сэмюэл не успел договорить, потому что телефон Мириам снова зазвонил.

— Кто там? — спросила она.

Из динамика донёсся голос управляющего, Гарольда Бина:

— Он назвался Виктором Лейном. Сказал, что приехал по поручению Вальтера. Но у него с собой нет никаких документов.

Агнес закрыла глаза.

— Виктор, — прошептала она.

Я повернулась к ней.

— Кто он?

Она не ответила.

Сэмюэл взял трость и направился к двери.

— Если Виктор доберётся до часов, книга исчезнет.

— Почему он помогал вам? — спросил Томас у Агнес.

— Я не просила его приезжать.

— Но вы его знаете.

— Знаю.

Клара уже набирала номер Гарольда.

— Заприте дом и никого не впускайте, — сказала она. — Мы едем.

Я встала. В руке у меня всё ещё был фарфоровый напёрсток. Я сама не заметила, как сжала его так сильно, что трещина впилась в кожу.

— Я тоже поеду.

— Мама, ты не обязана, — сказал Томас.

— Это моя жизнь, Томас. Я хочу увидеть, что Вальтер прятал от меня.

Через сорок минут мы подъехали к дому у озера. Ветер гнул голые берёзы, а у крыльца стоял фургон с распахнутыми задними дверями. Внутри лежали одеяла, ящики и старый деревянный сундук.

Гарольд встретил нас с фонарём.

— Виктор в доме. Агнес вошла следом за ним.

— Почему вы их пустили? — спросила Клара.

— Агнес показала бумаги на дом. А Виктор сказал, что у него доверенность.

Сэмюэл указал на грязные следы у порога.

— Они были здесь не одни. Видите?

На снегу отпечатались три пары обуви.

Мы вошли. В гостиной пахло пылью, кедровыми поленьями и холодным железом. Настенные часы висели над камином, как всегда. Стрелки застыли на без семи восьми.

Агнес стояла возле камина, а рядом с ней был высокий мужчина лет шестидесяти с узким лицом. В руках он держал отвёртку.

— Положите её, — сказала Мириам.

— А вы кто? — усмехнулся Виктор.

— Человек, который знает, что вы нарушаете распоряжения владельца.

Агнес шагнула вперёд.

— Элеонора, уходи. Ты не понимаешь, с кем связалась.

— Я шестьдесят девять лет жила рядом с человеком, который скрывал правду. Думаю, сегодня я наконец заслужила объяснение.

Виктор рассмеялся.

— Вальтер был трусом. Он мог сказать всё ещё тогда.

Сэмюэл поднял трость.

— Не называй его трусом.

— А кем? Он отдал мне деньги, чтобы я молчал, а потом всю жизнь делал вид, будто ничего не произошло.

Я посмотрела на Агнес.

— Он отдал ему деньги?

— Чтобы Виктор исчез, — сказала она. — Он был тем, кто помог мне попасть на склад. Он не знал, что там окажется человек.

Я почувствовала, как в груди что-то оборвалось.

— Какой человек?

Виктор перестал улыбаться.

Сэмюэл ответил за него:

— Молодой механик по имени Леон. Он вернулся за своими вещами. Агнес не знала, что он внутри.

В комнате стало невозможно дышать.

Вальтер всю жизнь нес на себе вину за пожар, в котором погиб человек, хотя сам не поджигал склад. Но он всё равно молчал, потому что считал себя ответственным за то, что спрятал книгу счетов и не остановил Агнес раньше.

Агнес опустилась на край кресла.

— Я не хотела его убивать, — сказала она. — Я хотела только забрать записи.

— Но он погиб, — произнесла я.

— Я знаю.

— И после этого ты позволила Вальтеру уничтожить своё имя?

— Я была напугана.

— А он тоже был напуган. Только он тридцать восемь лет жил с этим страхом, а ты — с деньгами.

Виктор вдруг бросился к часам. Томас перегородил ему дорогу. Завязалась короткая борьба, и деревянная трость Сэмюэла ударила по его запястью. Отвёртка упала на ковёр.

— Не трогайте часы, — сказал старик. — Я слишком долго ждал этого момента.

Мириам сняла корпус с обратной стороны. За механизмом обнаружилась плоская жестяная коробка, обёрнутая в промасленную ткань.

Внутри лежала бухгалтерская книга, несколько писем и маленькая фотография молодого Леона.

На первой странице стояли даты, суммы и подписи Агнес. Рядом были записи о переводах на счёт Виктора. Последняя строка была написана рукой Вальтера:

«Если со мной что-то случится, передать всё Элеоноре. Она единственная, кто имеет право решить, что делать дальше».

Мириам прочитала это вслух.

Агнес посмотрела на меня.

— Ты отдашь меня властям?

Я долго молчала.

Передо мной была не легендарная злодейка и не любимая родственница. Передо мной сидела женщина, которая однажды сделала страшный выбор, а потом каждый следующий год выбирала молчание снова.

— Я не буду решать за Леона, — сказала я. — Его сестра должна узнать всё. И семья Сэмюэла тоже. А дальше документы будут там, где им положено быть.

Мириам кивнула.

— Я передам книгу независимому расследователю и родственникам погибшего. Но сначала нужно решить вопрос с фондом.

Я повернулась к ней.

— Каким фондом?

Она достала из сумки ещё один документ.

— Вальтер передал все свои деньги не лично вам. Он создал фонд помощи семьям работников, пострадавших на производстве. Вы назначены его управляющей.

Я уставилась на лист.

— Он хотел, чтобы я продолжила его дело?

— Он написал, что вы единственный человек, который знает цену каждой потерянной копейке.

Я вспомнила нашу молодость, дешёвую комнату над булочной, первые счета и Вальтера, который всегда говорил: «Деньги должны возвращаться туда, где их отняли».

Он всё-таки оставил мне наследство.

Не роскошную жизнь.

Не дом, наполненный дорогими вещами.

Он оставил мне правду и тяжёлую работу, которую нельзя было поручить никому другому.

Агнес поднялась.

— Элеонора, я не прошу прощения. Я знаю, что не заслужила его.

— Хорошо.

Она вздрогнула.

— Но я могу показать, где спрятаны остальные бумаги. Виктор не нашёл их всех.

— Где?

Агнес посмотрела на камин.

— Под третьей плитой. Там Вальтер хранил письма Леона и список людей, которым я платила, чтобы они молчали.

Мириам вызвала представителей фонда и родственников Леона. Виктора вывели из дома не люди в форме, а двое рабочих, которых Гарольд попросил остаться у ворот. Он сопротивлялся, кричал, что Вальтер сам всё начал, но никто больше не слушал его оправданий.

Агнес не кричала.

Она сама подняла третью плиту и достала жестяную коробку.

Внутри лежал последний лист Вальтера.

Я прочитала его уже поздно вечером, когда остальные разошлись по комнатам.

«Элеонора, я знаю, что ты спросишь, почему не рассказал раньше. Потому что боялся не за себя. Я боялся, что правда разрушит детей и превратит нашу семью в стаю людей, ищущих виноватого. Но молчание тоже разрушает. Я понял это слишком поздно. Поэтому оставляю решение тебе. Не мсти Агнес. Не оправдывай её. Просто не позволяй ей снова спрятаться за чужой болью».

На столе передо мной лежал фарфоровый напёрсток. Я привезла его сюда, сама не зная зачем.

Мириам вошла с папкой фонда.

— Подпишите здесь, если готовы принять управление.

Я посмотрела на строку.

— Вальтер знал, что я соглашусь?

— Он сказал, что вы будете спорить минимум десять минут.

Я почти улыбнулась.

— Значит, он всё-таки ошибся.

Я поставила подпись.

А потом пошла к старым часам и завела их.

Механизм дрогнул, стрелки сдвинулись с места, и впервые за десятилетия они показали правильное время.

Без семи восемь.