ЧАСТЬ 4

…Я посмотрела на разорванный лист, потом на Уилсона.

— Значит, всё ещё можно спасти?

— Если ты подпишешь их бумаги, нет, — ответила Рут.

Томас тяжело опустился в кресло.

— Марк не действовал один, — сказал он. — Я видел ещё одного человека в ту ночь.

В кабинете стало тесно от напряжения.

Марк резко повернулся к нему.

— Ты ничего не видел.

— Видел, — ответил Томас. — Женщину в зелёном шарфе. Она стояла у шкафа и держала папку с печатью компании.

Карен перестала дышать.

Уилсон посмотрел на неё.

— Карен?

Она медленно сняла с шеи зелёный шарф и сжала его в руках.

— Я не знала, что он собирается подделывать подписи, — сказала она.

Марк шагнул к ней.

— Не смей.

— Ты сказал, что мистер Уилсон сам всё одобрит. Ты сказал, что Эмили уйдёт, а мне достанется её должность.

— Замолчи.

— Ты обещал мне место в правлении.

Уилсон подошёл к столу.

— Вот чего ты хотел, Марк? Не компанию?

Он молчал.

Томас усмехнулся без радости.

— Он хотел продать её застройщикам. Они собирались снести производственный корпус и превратить территорию в дорогие квартиры. Сотрудников увольняли бы после сделки.

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

Все эти годы я думала, что Марк просто завидует моей должности. Но он готовил не замену сотрудника. Он готовил исчезновение места, где работали сотни людей.

— А вы? — спросила я у Уилсона. — Почему не сказали мне раньше?

Он опустил глаза.

— Потому что Дэниел погиб, пытаясь остановить такую же сделку. Я пообещал ему, что компания останется у людей. Но после его смерти я стал подозревать всех.

— Даже меня?

— Особенно тех, кому доверял.

— Поэтому уволили меня?

— Я увидел поддельный отчёт с твоей подписью. Если бы я вызвал тебя на разговор в кабинете, Марк понял бы, что я нашёл след. Мне пришлось сыграть роль жестокого старика, который без причины выбросил лучшего сотрудника.

Я стиснула пальцы.

— Вы могли предупредить меня.

— Тогда ты могла испугаться. Или начать действовать одна.

— Я и так испугалась.

Он кивнул.

— Знаю.

Эти два слова прозвучали хуже оправдания.

Я посмотрела на фотографию у озера. На ней мы с Уилсоном улыбались, хотя оба понимали, что вокруг слишком много неизвестных.

— Почему фотография должна была висеть на двери?

— Дэниел оставил условный знак, — сказала Рут. — Когда-то он говорил отцу: если увидишь фотографию у воды, значит, человек рядом с тобой проверен и ему можно открыть семейный архив.

Я повернулась к Уилсону.

— Вы использовали знак вашего сына?

— Я не был уверен, что имею право. Но другого способа защитить тебя не осталось.

В коридоре послышался шум лифта.

Уилсон посмотрел на часы.

— Они приехали.

Марк выпрямился.

— Вы ничего не сможете сделать. У покупателей уже есть согласие совета.

— Не всего совета, — сказала Рут.

Она достала из папки лист с подписями.

— Трое членов совета отозвали свои голоса утром. Я отправила им копии поддельных документов.

Марк вырвал бумагу из её рук.

— Это незаконно!

— Нет, — ответила Рут. — Незаконно то, что сделали вы.

Дверь открылась. В кабинет вошли двое мужчин в дорогих пальто и женщина с жёстким лицом. За ними стоял представитель страховой компании.

— Мистер Уилсон, — сказала женщина, — мы прибыли за подписанным соглашением.

— Соглашением, которого не существует, — ответил он.

Она положила на стол папку.

— У нас есть документ с вашей подписью.

— Подделка.

— Это установит проверка.

— Проверка уже установила, — вмешалась я.

Я взяла красную папку и раскрыла её на странице с переводами.

— Деньги на подготовку сделки уходили через фирму «Северный мост». Её зарегистрировал Марк. Ваша компания перечисляла туда средства ещё до того, как совет узнал о продаже.

Женщина повернулась к Марку.

— Вы говорили, что все платежи одобрены владельцем.

— Они были одобрены!

— Кем?

Марк посмотрел на Уилсона, потом на Карен.

Никто не ответил.

Женщина закрыла папку.

— Сделка прекращена.

Марк схватил её за руку.

— Вы не можете так просто уйти.

— Могу. Мы не покупаем компанию, в которой владельцу подсовывают поддельные документы.

Он отпустил её.

Его план рушился не с громким звуком. Просто люди, которым он обещал выгодную продажу, один за другим перестали быть на его стороне.

Карен стояла у стены, бледная и маленькая.

— Эмили, — прошептала она. — Я не думала, что всё зайдёт так далеко.

— Но ты помогала ему.

— Я хотела твоё место.

— И ради этого позволила сделать меня воровкой.

Карен заплакала.

Я не почувствовала удовлетворения. Только усталость.

Уилсон открыл нижний ящик стола и достал старый конверт из плотной бумаги. Он был перевязан не лентой, а тонким шнурком с деревянной бусиной.

— Здесь распоряжение Дэниела, — сказал он. — Но есть ещё один пункт.

— Какой?

— Ты можешь принять контроль над компанией только при одном условии: я должен уйти с должности.

Я подняла глаза.

— Вы хотите уйти?

— Я слишком долго принимал решения один. Дэниел понимал это раньше меня.

— А если я откажусь?

— Тогда доля перейдёт в трудовой фонд, но компанию всё равно придётся продать.

Я посмотрела на людей в коридоре, на Рут, державшую красную папку, на Томаса, который устало сжимал трость.

Потом на Марка.

Он стоял возле стола, лишившись своей уверенности. Не разбитый. Просто наконец увидевший цену собственного расчёта.

— Я приму контроль, — сказала я.

Уилсон кивнул.

— Тогда подпиши здесь.

Я взяла ручку, но остановилась.

— Не сегодня.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что я не стану занимать ваше место тайно, как вы собирались передать его мне. Завтра мы соберём сотрудников. Вы расскажете им всё сами. Про поддельные подписи. Про продажу. Про Дэниела. Про меня.

Уилсон долго смотрел на меня.

— Ты хочешь выставить меня перед всеми?

— Нет. Я хочу, чтобы вы хотя бы один раз не заставляли других догадываться о правде.

Томас тихо усмехнулся.

— Правильно говоришь, брат.

Уилсон провёл ладонью по лицу.

— Хорошо.

Марк шагнул к нему.

— Вы не можете отдать ей компанию. Она никто.

Я повернулась к нему.

— Я была никем, когда пять лет закрывала ваши ошибки после полуночи. Но вы всё равно ставили свою подпись под моими отчётами.

Он резко дёрнул головой.

— Я не боялся тебя.

— Боялись не меня. Вы боялись, что я прочитаю цифры внимательнее остальных.

Рут забрала у него папку с поддельными бумагами.

— Марк, вы больше не имеете доступа к архиву.

— Вы все пожалеете.

— Возможно, — ответила я. — Но компания не станет вашей наградой.

Он вышел, не попрощавшись. Карен осталась у двери.

— А я? — спросила она.

— Ты поможешь Рут восстановить архив и вернёшь все копии документов, которые брала.

— Почему вы не увольняете меня?

Я посмотрела на неё.

— Потому что увольнение перед всеми не делает человека честнее. Работа делает. Если ты готова её выполнять — оставайся.

Карен кивнула, вытирая лицо.

Утром сотрудники собрались в большом зале. Уилсон вышел к ним без пиджака, с тем же усталым лицом, которое я видела у озера.

Он рассказал всё.

Не красиво.

Не коротко.

Он признался, что скрывал угрозу, подставил меня своим приказом и использовал память о сыне как условный знак. В зале никто не шептался. Люди слушали, как рушилась привычная версия их начальника.

Потом он позвал меня к столу.

— Эмили станет управляющей компании, — сказал он. — Но не потому, что я выбрал её. Потому что Дэниел выбрал принцип, которому она следовала, даже когда никто не видел.

Аплодисменты начались не сразу. Сначала хлопнула Рут. Потом Томас поднял трость и стукнул ею по полу. И только после этого зал взорвался.

Я стояла рядом с Уилсоном и думала о том, как легко утром потерять своё имя и как трудно вернуть его без желания отомстить.

После собрания он остановил меня у двери.

— Эмили.

Я обернулась.

— Что?

— Фотографию оставим?

Я посмотрела на снимок у озера. На нём мы оба улыбались слишком напряжённо, будто улыбка могла удержать рушившийся мир.

— Оставим, — сказала я. — Но не на вашей двери.

Мы перенесли её в зал, где сотрудники хранили фотографии прежних команд. Рядом Рут прикрепила новую карточку.

На ней было написано всего четыре слова: «Спросите, кто подписал».

Когда Марк увидел её через стекло, он остановился посреди коридора.