Муж завёл меня с дочерью в лес во время беременности, а потом его лицо резко побледнело

В тот момент, когда я услышала за спиной тяжёлый хруст ветки, мой муж уже несколько минут наблюдал за мной из-за сосен.

Я сидела на поваленном стволе, прижимая ладонь к животу, а Лина плакала у меня под боком. На её красной вязаной варежке болталася маленькая деревянная бусина в форме желудя — я пришила её утром, чтобы дочь не перепутала варежки в детском саду. Теперь этот крошечный жёлудь дрожал вместе с её пальцами.

— Мамочка, мы найдём дорогу? — прошептала она.

— Конечно, найдём, — ответила я, хотя внутри уже понимала: Андрей не собирался нас искать.

Он сам настоял на этой прогулке. В девять утра стоял у двери с термосом и улыбался так ласково, что мне стало не по себе.

— Тебе нужен воздух, Лен. Последние недели нельзя всё время сидеть дома.

— Я плохо себя чувствую.

— Поэтому я и иду рядом.

Теперь рядом его не было. Телефон не ловил сеть, тропинка исчезала между мокрыми елями, а схватки становились всё сильнее. Я позвала его ещё раз, но лес ответил только далёким карканьем.

Потом на краю поляны появился волк.

Он был огромным, серым, с тёмной полосой вдоль спины. Передняя лапа кровоточила: металлическая петля врезалась в шерсть так глубоко, что зверь едва наступал на неё. Волк смотрел не на меня, а куда-то за моё плечо.

Я заслонила собой Лину.

— Не подходи, пожалуйста, — выдохнула я.

Зверь сделал шаг и зарычал. У меня пересохло во рту, а ребёнок внутри живота толкнулся так резко, что я едва не закричала.

И тут из-за деревьев вышел Андрей.

Он держал в руке длинную палку, но выглядел не как человек, который заблудился. На его сапогах не было грязи, а в кармане лежал пакет с сырым мясом. Я увидела его — и поняла всё.

— Андрей, — прошептала я. — Ты всё это время был здесь?

Он остановился, увидев раненого волка.

— Лина, иди ко мне.

— Почему ты спрятался от нас? — спросила дочь, всхлипывая.

— Иди сюда, я сказал.

Я незаметно включила диктофон на телефоне и сунула его в карман пальто. Руки у меня тряслись, но голос вдруг стал спокойным.

— Ты привёл нас сюда специально?

Андрей усмехнулся, однако улыбка вышла кривой.

— Не начинай свои истерики.

— Здесь нет связи. Ты оставил машину у дороги. Ты знал, что я не смогу быстро идти.

— Ты всегда была слишком умной, когда уже поздно.

Волк снова зарычал. Из чащи донёсся ответ, и между стволами мелькнули ещё три серые тени.

Андрей отступил, затем посмотрел на Лину.

— Отдай папе брелок от машины.

Я заметила его в ладони дочери. Значит, Лина нашла его возле пня, где Андрей прятался.

— Лина, не подходи к нему, — сказала я.

— Отдай! — крикнул Андрей и рванулся вперёд.

Раненый волк мгновенно встал между ними. Он не бросился, только оскалился, но Андрей замер.

— Ты думаешь, эти звери тебя спасут? — прошипел он.

Я почувствовала новую схватку и сжала карман, где шла запись. Андрей ещё не знал, что каждое его слово останется с нами навсегда.

Он сделал шаг к дочери, а затем резко повернул ко мне лицо и сказал:

— Да, я привёл вас сюда специально. К утру волки должны были закончить всё, а наследство осталось бы мне. Теперь отдай телефон, пока я не заставил тебя замолчать навсегда…

ЧАСТЬ 2

— Ты слышала? — спросил Андрей, уже не скрывая злости. — Отдай телефон.

Я прижала ладонь к карману и почувствовала холодный край аппарата. Запись продолжалась. Это было единственное, что удерживало меня от паники.

— Лина, нажми большую кнопку на брелоке, — тихо сказала я.

— Какую?

— Красную. Сильнее.

Дочь стиснула брелок обеими руками. Андрей дёрнулся к ней, но серый волк шагнул наперерез. Его раненая лапа оставляла на мху маленькие тёмные следы.

— Не смей трогать мою дочь, — сказала я.

— Она моя дочь тоже!

— Тогда почему ты привёл её туда, где собирался убить её мать?

На лице Андрея дрогнуло что-то похожее на страх. В следующую секунду из-за холма завыла автомобильная сигнализация. Звук разорвал лес и покатился по склону.

Андрей побледнел.

— Что ты сделала?

— Ничего. Просто нажала кнопку.

— Машина должна быть далеко.

Он сам проговорился. Я увидела, как его пальцы сжались в кулак.

Мы пошли на звук. Вернее, пошла Лина, а я заставляла себя двигать ноги между схватками. Ветки цеплялись за пальто, мокрые листья прилипали к обуви. Красная варежка дочери мелькала передо мной, а деревянный жёлудь постукивал о молнию куртки.

Андрей бросился следом.

— Лина, стой!

Волк рванулся быстрее. Он схватил зубами рукав Андрея и дёрнул назад. Ткань треснула, мужчина упал на землю и выругался. Зверь не причинил ему серьёзного вреда, но встал над ним так, что Андрей перестал двигаться.

— Бежим, мамочка? — спросила Лина.

— Идём к дороге.

Через несколько минут мы вышли к старому шлагбауму. Там стоял лесник в зелёном плаще. В одной руке он держал топор, в другой — фонарь, хотя день ещё не закончился.

— Господи, вы кто? — выдохнул он.

— Елена Крылова. Я беременна. Муж оставил нас в лесу. Он там, среди деревьев.

— Где ребёнок?

— Ещё внутри, но, кажется, ненадолго.

Лесник достал телефон.

— Скорая уже едет. Назовите точное место.

— Сначала помогите дочери отойти от дороги, — попросила я. — И не подпускайте Андрея.

— Кто этот мужчина?

Из леса донёсся его голос:

— Она врёт! У неё приступ, она не понимает, что говорит!

Лесник посмотрел на меня, затем на волков, которые медленно вышли к поляне. Четыре зверя держали Андрея на расстоянии. Серый хромал, но не отступал.

— Он ваш муж? — спросил лесник.

— Да.

— Тогда почему звери охраняют вас от него?

Я не успела ответить. Внутри живота словно лопнула тугая струна. По ногам потекла тёплая вода.

— Началось, — прошептала я.

Лесник поймал меня за локоть.

— До машины пятьдесят метров. Потерпите.

— Я не дойду.

— Дойдёте. За вами дочь.

Андрей поднялся. На рукаве его куртки висела длинная разорванная полоса.

— Елена, отдай телефон, и я вызову врачей, — сказал он.

— Ты уже вызвал их? — спросила я.

— Я могу это сделать.

— Нет. Ты можешь только снова солгать.

Он двинулся к нам, и лесник поднял топор.

— Ещё шаг — и я свяжу вас до приезда полиции.

Андрей замер, но его взгляд упал на мой карман. Он понял, что запись существует.

— Ты не знаешь, с кем связалась, — тихо сказал он.

— Зато теперь знаю, кто ты.

Вдалеке наконец показались огни спасательной машины. Однако Андрей вдруг улыбнулся, будто вспомнил нечто важное.

— Поздно, Лен. Даже если ты выживешь, тебе никто не поверит. Все документы уже у нотариуса.

Я почувствовала, как меня поднимают на носилки. Лина плакала рядом, лесник говорил по телефону, а волки не сводили глаз с Андрея.

И тогда он наклонился к самому моему уху и прошептал:

— Ты ещё не знаешь, кому принадлежит ребёнок, которого ты носишь…

ЧАСТЬ 3

— Что ты сказал? — спросила я, пытаясь подняться на носилках.

Андрей отступил, но было поздно. Лесник услышал его слова и включил громкую связь с прибывшими полицейскими.

— Повторите, — потребовал один из них.

— Это семейное дело, — огрызнулся Андрей.

— Уже нет.

Меня погрузили в машину спасателей. Лина забралась внутрь следом и не отпускала мою руку. Красная варежка промокла, деревянный жёлудь потемнел от воды.

В родильном отделении районной больницы было душно и пахло лекарствами. Я рожала почти четыре часа. За дверью дежурил полицейский, а Андрей сидел в коридоре под охраной.

На рассвете родился мальчик.

Когда акушерка положила его мне на грудь, он сжал палец крошечной ладонью. Я плакала так тихо, что сама не понимала, от боли или от счастья.

— Он здоров, — сказала врач. — Вес три килограмма сто граммов.

Лина стояла у кровати и смотрела на брата.

— Его можно назвать Мишей?

— Можно, — ответила я.

Через час пришёл следователь Павел Сергеев. Он положил на стол прозрачный пакет с моим телефоном.

— Запись сохранилась полностью. Андрей признался, что заманил вас в лес и рассчитывал на нападение волков.

— А его слова о ребёнке?

Павел открыл папку.

— Мы проверили. Вчера Андрей отправил нотариусу заявление, будто вы умерли вместе с детьми. Он собирался получить вашу долю в семейном фонде. Но есть ещё кое-что.

Он достал медицинский конверт.

— Во время беременности вы сдавали анализы. Андрей тайно запросил копию и подделал заключение для нотариуса. Хотел объявить мальчика не своим сыном, чтобы после вашей смерти забрать всё имущество.

— Он знал, что ребёнок его?

— Знал. Анализ подтверждает отцовство с вероятностью девяносто девять целых девяносто девять сотых процента.

Я закрыла глаза. Вспомнила, как Андрей месяцами повторял, что ребёнок «не похож на него», как заставлял меня подписывать бумаги, не объясняя их содержания.

— Он хотел лишить меня не только жизни, — сказала я. — Он хотел, чтобы все поверили, будто я сама разрушила семью.

Павел кивнул.

— Мы нашли в его машине мясо, капкан и карту леса. На карте отмечена поляна. А ещё обнаружили камеры у старой дороги.

— Камеры?

— Андрей не знал, что лесничество установило их после незаконной охоты. На записи видно, как он прячет машину, раскладывает мясо и уходит в лес. Его слова на вашем телефоне — только часть доказательств.

В коридоре Андрей закричал:

— Елена! Скажи им, что я не хотел причинить вреда! Я просто испугался!

Павел вышел к нему.

— Вы признались добровольно. Запись велась с вашего согласия в разговоре, где вы сами угрожали женщине и ребёнку.

— Она моя жена!

— Именно поэтому обвинение будет ещё тяжелее.

Андрей ударил ладонью по стеклу двери. Лина вздрогнула и спряталась за моё плечо.

Я прижала сына к себе.

— Больше он к нам не подойдёт, — сказала я дочери.

Но телефон следователя зазвонил прежде, чем он успел ответить. Павел выслушал собеседника, и выражение его лица изменилось.

— Елена, в доме Андрея нашли тайник. Там лежит документ, который может перевернуть всё. И, похоже, он подготовил это не один…