ЧАСТЬ 4 — Я не позволила мужу закрыть гроб сестры, и когда внутри платья раздалась вибрация, он резко побледнел

ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение трижды.

Потом посмотрела на Лео.

Он стоял у лестницы, прижимая к груди медведя. На его щеке засохла полоска шоколада, которую никто не заметил среди всей этой ночной суеты.

— Что значит «добраться до Лео»? — спросила я.

Маркус поднял голову.

— Это не имеет отношения к ребёнку.

Роза резко повернулась к нему.

— Вы только что сказали, что сообщение не имеет отношения к Лео.

— Я имел в виду другое.

— К чему именно?

Он замолчал, подбирая слова. На белой коже его запястья выступила красная полоса от моей хватки.

Я вспомнила, как он весь вечер повторял, что Лео ничего не понимает. Как торопил всех закрыть гроб. Как едва не вырвал у меня телефон.

— Где банковская ячейка? — спросила я.

Маркус рассмеялся, но смех получился сухим.

— Вы правда думаете, что какой-то ключ доказывает убийство?

— Нет. Но он доказывает, что Рейчел не считала свою смерть случайностью.

Роза позвонила в отделение банка, которое работало круглосуточно для экстренных случаев. Я не стала ждать рассвета. Лео поехал со мной, а Елена — на втором автомобиле. Маркуса увезли не в наручниках, а под сопровождением патрульных, потому что Роза сказала: «Мне нужно, чтобы он оставался там, где мы его видим».

Банк находился в старом здании рядом с рекой. Внутри пахло металлом, бумагой и дешёвым мылом. Кассир долго проверял документы, пока Роза не показала бумаги Рейчел.

Я вставила латунный ключ в ячейку номер семь.

Внутри лежали три вещи: паспорт Лео, толстая тетрадь в коричневой обложке и конверт с моим именем.

На конверте Рейчел нарисовала маленькую мятную веточку.

Она всегда рисовала её, когда хотела сказать: «Я рядом».

Я открыла письмо руками, которые не слушались.

«Сара, если ты это читаешь, значит, я не успела уехать. Не верь версии о лестнице. Маркус знает, что я нашла его переводы. Но есть кое-что хуже. Он не единственный, кто хотел получить деньги».

Дальше стояло имя получателя нового страхового полиса.

Наталья Морено.

Я знала это имя.

Наталья была сестрой Маркуса и работала бухгалтером в его строительной фирме. Рейчел несколько месяцев назад помогла ей выбраться из долгов. Я помнила, как Наталья плакала у нас на кухне и клялась, что никогда не забудет её доброту.

Роза листала тетрадь.

— Здесь записи о переводах. И подпись Натальи на каждом поручении.

— Она помогала ему?

— Похоже, сначала да.

На последней странице Рейчел написала: «Наталья узнала, что Маркус собирается убрать меня. Она согласилась подписать новый полис, но потом передумала. Если со мной что-то случится, ищите не только Маркуса».

В этот момент зазвонил телефон Розы.

Она отошла к стеклянной стене, выслушала собеседника и вернулась с лицом, на котором не осталось ни капли усталости.

— Наталья приехала к дому вашей матери.

Мы вернулись на рассвете.

Она стояла на крыльце, мокрая от дождя, и держала в руках детскую спортивную сумку. На ней была зелёная куртка, застёгнутая до подбородка.

Увидев меня, Наталья заплакала.

— Я не знала, что он правда её убьёт.

— Но знали, что он собирался?

Она кивнула.

— Я помогала ему выводить деньги. Думала, что это временно. Потом увидела документы по страховке. Маркус сказал, что Рейчел сама всё подпишет, потому что доверяет мне.

— А потом?

— Рейчел пришла ко мне. Она уже всё поняла. Я предупредила её, что Маркус следит за телефоном. Она попросила меня подписать новый полис на Лео как получателя. Я подписала, а потом он заставил меня заменить бумаги.

— Вы видели, как он толкнул Рейчел?

Наталья сжала ручку спортивной сумки.

— Нет. Но я видела его руки. Он пришёл ко мне той ночью. На рукаве была кровь. Он сказал, что Рейчел сорвалась, а если я заговорю, он отправит Лео в приют через поддельные документы.

Лео стоял в дверях и слушал.

— Почему ты не сказала раньше? — спросил он.

Наталья опустилась на колени.

— Потому что я испугалась.

— Мама тоже боялась?

Наталья закрыла лицо ладонями.

— Да.

Лео подошёл к ней, но не обнял. Он просто положил рядом своего медведя.

— Тогда держи его, пока не перестанешь бояться.

Наталья прижала игрушку к груди и разрыдалась.

Маркус слушал всё из комнаты, где его оставили под наблюдением. Когда Роза вошла к нему с тетрадью Рейчел, он попытался говорить о деньгах, о долгах, о том, что сестра всё неправильно поняла.

Но деньги были не его главной целью.

Он хотел получить опеку над Лео, потому что знал: после смерти Рейчел мальчик унаследует дом и вложения, которые принадлежали ему по завещанию. Маркус собирался продать дом, забрать счета и исчезнуть вместе с ребёнком в другом штате.

— Вы убили жену ради денег и ребёнка, — сказала Роза.

— Я не убивал её.

— Тогда объясните, почему переодели тело.

Он посмотрел на меня.

— Она была в крови. Я хотел, чтобы Лео запомнил её красивой.

— Вы сняли с неё кофту, чтобы спрятать следы на руках, — сказала я.

Маркус дёрнулся.

— Вы ничего не знаете.

— Зато знает Елена.

Его лицо перекосилось.

— Эта старуха лжёт.

— Зато тетрадь Рейчел не лжёт. И банковские переводы не лгут. И ваша сестра больше не готова молчать.

Наталья вошла в комнату.

Маркус посмотрел на неё.

— Ты понимаешь, что с тобой будет?

Она дрожала, но не отступила.

— Понимаю. И всё равно расскажу.

Он встал так резко, что стул отлетел к стене.

— Ты предательница.

— Нет, — сказала Наталья. — Предательницей я была, когда помогала тебе. Сегодня я просто перестала быть твоей сообщницей.

Роза вывела его из комнаты. Маркус не сопротивлялся. Он потерял не только деньги, страховой полис и возможность забрать Лео. Он потерял человека, который до последней минуты прикрывал его ложь.

Елена дала показания. Наталья передала все документы и призналась в подделке бумаг. Рейчел получила посмертное расследование, а не ярлык женщины, которая не удержалась на лестнице. Это было важно для меня почти так же, как безопасность Лео.

Через неделю дом моей матери снова пах пирогами. Не потому, что мы устроили праздник. Просто Лео попросил испечь тот самый яблочный пирог, за которым они с Рейчел ездили к Елене.

Он поставил на стол маленький старый телефон.

— Его можно выбросить? — спросил он.

Я посмотрела на треснувший угол и жёлтую звезду на крышке.

— Можно.

— Но я хочу оставить.

— Почему?

Лео помолчал, потом поправил красный шарф на медведе.

— Потому что мама сказала ждать звука. Я ждал. И ты пришла.

Я не смогла ответить сразу.

На столе рядом лежал лист бумаги, который он нарисовал сам: лестница, зелёные ставни и Рейчел в свободных брюках. В её руке был маленький телефон, а над головой Лео написал кривыми буквами: «Она всё равно нашла способ сказать».

Телефон вдруг коротко завибрировал.

Мы оба вздрогнули.

Я подняла его и увидела последнее неотправленное сообщение, которое не открылось раньше: «Пусть Лео сам решит, когда прощаться».

Мальчик посмотрел на экран и тихо сказал:

— Я ещё не готов закрыть крышку.

И я оставила телефон рядом с его рисунком, пока из кухни доносился запах яблок и корицы.