Я случайно услышала, почему муж выбрал меня, и его признание заставило даже верного друга отвести глаза

В ту ночь я услышала от мужа, что наша свадьба была не любовью, а долгом перед моим мёртвым отцом.

Я проснулась в 2:13 от сильного толчка дочери. Лежала, улыбаясь в темноте, и гладила живот.

— Ты опять не спишь, маленькая воительница? — прошептала я.

Лука должен был быть рядом. Но его половина кровати остыла. За распахнутыми французскими дверями на балконе горел единственный свет, и оттуда доносились голоса.

— Ты обязан ей всё рассказать, — сказал Карло.

Я уже собиралась позвать мужа, когда услышала ответ.

— Не сейчас. Она носит твою крестницу.

Моя ладонь застыла на животе.

— Именно поэтому не сейчас, Лука. Антонио мёртв уже четыре года. Ты выполнил обещание. Защитил его дочь. Женился на ней. Дал ей своё имя. Долг закрыт.

Я перестала дышать.

— Её отец спас мне жизнь, — тихо произнёс Лука. — Я поклялся, что София никогда не останется одна. Брак был единственным способом удержать её под моей защитой.

В комнате пахло лавандовым маслом и горячей пылью от камина. Я отступила за занавеску и села на край кровати, чтобы они не услышали, как подо мной скрипнула половица.

Три года брака вдруг превратились в чужую историю.

Первая встреча в маленьком книжном магазине. Книги, рассыпавшиеся у моих ног. Кофе, который Лука купил мне, хотя я отказалась. Цветы по пятницам. Его предложение у озера, где отец когда-то учил меня ловить рыбу.

Не любовь. Расчёт.

— А если она узнает? — спросил Карло.

— Она решит, что ничего настоящего не было.

Лука сказал это без колебаний. И именно от этого мне стало больнее всего.

Утром в 7:40 я сидела за завтраком напротив человека, которого считала своим мужем. На белой скатерти остывал чай, а рядом с моей тарелкой лежала маленькая серебряная заколка в форме ласточки — подарок Луки после первой ссоры.

— Ты плохо спала? — спросил он.

— Очень хорошо. А ты?

Его пальцы остановились возле чашки.

— Я работал.

— Из-за дел?

— Из-за тебя.

Я подняла глаза.

— Неужели?

Лука долго смотрел на меня, словно пытался понять, сколько я знаю. Потом встал и подошёл ближе.

— София, если тебе что-то нужно, скажи.

— Мне нужна правда.

На секунду его лицо стало жёстким. Потом он наклонился и поцеловал меня в висок.

— Скоро.

В 10:15 в дом приехал Карло. Я увидела его из коридора: он держал потёртую папку, перехваченную медной застёжкой. На обложке была выцветшая надпись: «Антонио Беллини. Лично».

— Она должна знать, — сказал Карло.

— Не здесь, — ответил Лука.

Я стояла за полуоткрытой дверью библиотеки, прижимая ладонь к животу. Дочь снова толкнулась, будто предупреждала меня.

Лука положил папку на стол. Карло расстегнул медную застёжку и медленно потянулся к первому листу…

ЧАСТЬ 2

…его пальцы коснулись края бумаги, но я толкнула дверь раньше, чем он успел перевернуть страницу.

Они оба обернулись.

В библиотеке пахло воском, старой кожей и дождём, который начинал стучать по высоким окнам.

— Продолжайте, — сказала я. — Не хочу мешать вашему разговору о моём браке.

Карло побледнел. Лука не изменился в лице, только медная застёжка папки тихо щёлкнула под его ладонью.

— София, ты не должна была это слышать.

— Но услышала.

— Дай мне объяснить.

— Объясни, почему я узнала о причине собственной свадьбы от человека, который не является моим мужем.

Лука сделал шаг ко мне.

— Твой отец спас мне жизнь.

— Я знаю эту историю. Мне было девять. Он вытащил тебя из горящей машины.

— Он вытащил меня, когда все остальные оставили умирать.

— И поэтому ты решил жениться на его дочери?

Он отвёл взгляд к папке.

— Я решил не дать тем людям добраться до тебя.

— Три года ты называл это любовью.

— Потому что я люблю тебя.

Слова прозвучали слишком быстро, почти испуганно. Я рассмеялась, но смех вышел хриплым.

— Не говори это так, будто любовь отменяет ложь.

Карло положил ладонь на папку.

— Антонио просил Лука защитить тебя. Перед смертью он оставил распоряжение.

— Распоряжение о моей жизни?

— О твоей безопасности.

— Почему я никогда его не видела?

Лука открыл папку. Внутри лежало письмо на кремовой бумаге, перевязанное бордовой лентой. Под ним — копия свидетельства о смерти отца и маленький больничный браслет с датой, которую я узнала сразу.

День, когда Лука впервые появился в моей книжной лавке.

Я почувствовала, как холод поднимается от пальцев к плечам.

— Ты пришёл ко мне в тот самый день, — прошептала я.

— Да.

— Ты уже тогда знал, кто я.

— Да.

Слово разрезало комнату.

Я забрала письмо, но не стала открывать.

— Уйди с дороги, Лука.

— София…

— Я сказала, уйди.

Я выбежала в зимний сад. Между апельсиновыми деревьями стояли мокрые каменные горшки, а на стекле собирались капли. Меня мутило не от беременности. Меня мутило от воспоминаний, которые теперь имели чужой смысл.

В 12:30 я нашла под чашкой чая сложенный листок. На нём было написано всего семь слов: «Спроси мужа, кто приказал убить твоего отца».

Я сжала бумагу так, что ногти впились в ладонь.

Лука вошёл через минуту.

— Ты нашла записку?

— Значит, ты знал, что она появится?

Он остановился.

— Нет.

— Тогда почему ты испугался?

— Потому что это предупреждение.

— От кого?

— От человека, который хочет, чтобы мы начали подозревать друг друга.

— А если он говорит правду?

Лука подошёл к стеклу, за которым садовник подрезал ветви лимонного дерева.

— Твой отец погиб не случайно.

У меня пересохло во рту.

— Ты сказал, что это было нападение.

— Я сказал то, что мог сказать, пока ты была в безопасности.

Вечером я спряталась возле кабинета. В 23:06 услышала голос Луки.

— Если София узнает о счёте в порту, Витторио поймёт, что мы нашли его след.

Карло ответил:

— Тогда нужно рассказать ей всё до того, как он доберётся до ребёнка.

Я прикрыла рот рукой.

Внутри кабинета зазвенело разбитое стекло. Потом Лука резко сказал:

— Уже поздно. Он знает, что она беременна…

ЧАСТЬ 3

…дверь кабинета распахнулась, и Лука увидел меня на пороге.

За его спиной на ковре лежал разбитый стакан, а вода растекалась по старой карте порта.

— Что значит «он знает»? — спросила я.

Карло поднялся из кресла.

— София, уходи наверх.

— Ещё раз скажешь мне, куда идти, и я вызову всех людей в этом доме.

Лука смотрел на меня несколько секунд, потом вынул из внутреннего кармана ключ и бросил его на стол.

— Позови Марту.

— Зачем?

— Потому что она единственный человек, который видел, что произошло с твоим отцом.

Через десять минут Марта вошла в кабинет. Она служила у Беллини ещё до моей свадьбы и всегда носила на запястье медные часы с треснувшим стеклом.

— Я боялась этого дня, — сказала она.

— Вы знали? — спросила я.

Марта сняла с шеи тонкий медальон и достала из него свернутый лист.

— Антонио оставил мне это перед поездкой в порт.

Лука развернул бумагу. Внизу стояла подпись моего отца.

«Если со мной что-нибудь случится, не верьте Витторио. Он продаёт маршруты и хочет забрать компанию. Лука должен спрятать Софию, даже если она возненавидит его».

Я перечитала строку дважды.

— Почему ты молчала четыре года?

Марта опустила глаза.

— Потому что Витторио угрожал моему сыну. Он показал мне фотографию его школы.

Карло вынул из шкафа бухгалтерскую книгу, обёрнутую в холст.

— Мы нашли её сегодня в порту. Здесь платежи за три недели до смерти Антонио.

Лука раскрыл страницу. Напротив нескольких переводов стояла подпись Витторио Дантеса.

— Он сообщил нападавшим, где будет твой отец, — сказал Лука. — После смерти Антонио хотел забрать его долю и добраться до тебя.

— А ты женился на мне, чтобы спрятать меня?

— Да.

— И всё остальное было частью защиты?

Лука подошёл ближе, но не коснулся меня.

— Сначала — да. Потом ты стала человеком, ради которого я хотел просыпаться. Я должен был сказать тебе правду до свадьбы. Я не сказал, потому что боялся потерять единственный настоящий выбор в своей жизни.

Я смотрела на его лицо и видела сразу двух мужчин: того, кто пришёл ко мне по обещанию, и того, кто держал меня ночью, когда я теряла ребёнка до этой беременности.

— Ты любил меня после того, как узнал, кто я?

— Я полюбил тебя именно тогда, когда понял, что больше не умею отделять долг от желания быть рядом.

Марта вдруг вздрогнула.

С улицы донёсся звук автомобильного сигнала. Один короткий, два длинных. Так сигналили только люди Витторио.

Карло подбежал к окну и отшатнулся.

У ворот стояла машина. На капоте лежал снимок с моего последнего обследования, прижатый ножом.

Телефон Луки зазвонил. Он включил громкую связь.

— София Беллини, — произнёс незнакомый голос. — Принеси книгу из порта в старый книжный магазин твоего отца. Одна. Если Лука поедет с тобой, ты никогда не услышишь, как плачет твоя дочь…