ЧАСТЬ 4

…звонок оборвался, и в кабинете стало слышно, как капли воды падают с карты порта на ковёр.

Я не закричала.

Лука забрал телефон со стола.

— Он не тронет тебя.

— Уже тронул. Он превратил мою дочь в условие сделки.

— Я поеду с тобой.

— Он сказал, что ты не должен.

— Он сказал это, потому что знает: без меня ты принесёшь ему книгу.

Карло открыл сейф и достал два пистолета. Марта резко ударила ладонью по столу.

— Вы оба собираетесь идти прямо в ловушку?

— Нет, — ответила я. — Мы собираемся заставить ловушку раскрыться.

Лука посмотрел на меня с усталой тревогой.

— София, ты беременна.

— И именно поэтому я больше не позволю мужчинам решать, что мне можно знать.

В 23:40 мы выехали из поместья через служебные ворота. Я сидела на заднем сиденье рядом с Карло, прижимая к груди бухгалтерскую книгу. Она была тяжелее, чем выглядела. Будто в ней лежали не цифры, а четыре года молчания.

Лука вёл машину сам.

Ни охраны. Ни мигалок. Только дождь, фары и серебряная заколка-ласточка, которую я сжала в кулаке, когда мы свернули к Манхэттену.

— Ты всё ещё носишь её, — сказал Лука, не оборачиваясь.

— Я носила её, потому что думала, что она значит любовь.

— А теперь?

— Теперь она напоминает, что я была рядом с тобой, даже когда не знала всей правды.

Он ничего не ответил.

Старый книжный магазин стоял на тихой улице. Вывеска давно потускнела, стекло витрины было заколочено изнутри, а над дверью висел медный колокольчик. Отец купил это место за год до моей школы и учил меня считать сдачу между полками с приключенческими романами.

Внутри пахло пылью и высохшими чернилами.

На прилавке горела одна лампа.

Витторио ждал нас у полки, где когда-то стояли любимые книги отца. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а под пальто виднелась белая рубашка без единой складки.

Он улыбнулся.

— София. Ты стала удивительно похожа на Антонио.

— А ты совсем не похож на человека, который боится старых счетов.

Улыбка исчезла с его лица.

Лука встал между нами.

— Где ребёнок?

— В безопасности. Пока вы не делаете глупостей.

— Ты не посмеешь причинить ей вред, — сказал Лука.

— Не мне читать нотации о вреде, племянник. Твой отец приказал убрать Антонио, а ты четыре года носишь его имя как святую реликвию.

Лука рванулся вперёд, но я схватила его за руку.

— Пусть говорит.

Витторио рассмеялся.

— Вот почему я выбрал этот день. Ты наконец поняла, что муж скрывал тебя не только от врагов. Он прятал от тебя собственную власть.

— Ты убил моего отца.

— Я забрал то, что он собирался отдать Лука.

— И послал людей за мной?

— Мне нужна была твоя подпись. После смерти Антонио ты унаследовала его долю. Но ты была несовершеннолетней, а Лука стал твоим защитником. Пока он был рядом, я не мог получить ни компанию, ни маршруты.

Я посмотрела на Луку.

— Почему ты не сказал мне об этом?

— Потому что доля была приманкой. Витторио убил бы тебя, как только понял бы, где документы.

Витторио медленно хлопнул.

— Трогательно. Но книга у тебя.

Я положила бухгалтерскую книгу на прилавок.

— Да.

— Отдай.

— Сначала позови мою дочь.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться.

— Нет, Витторио. Это ты не в том положении.

Я достала из кармана сложенный лист, который Марта отдала мне у ворот.

— Мой отец предусмотрел не только угрозы. В его письме есть приложение. Если его убивают, его доля автоматически переходит не Лука и не тебе, а благотворительному фонду имени его жены. Все счета закрываются, а документы передаются членам совета.

Витторио побледнел.

Карло усмехнулся.

— Именно поэтому ты так торопился получить подпись Софии.

— Это подделка.

— Подпись Антонио заверена нотариусом, — сказала я. — И копии уже лежат у трёх человек.

— У кого?

— У Марты, у бухгалтера порта и у твоего старшего управляющего.

Витторио резко выхватил пистолет.

Лука закрыл меня собой.

Раздался выстрел.

Пуля ударила в полку, и на нас посыпались книги. Я упала на колени, защищая живот. Карло бросился на Витторио, но тот успел выскочить через дверь в подсобку.

Лука опустился рядом со мной.

— Ты ранена?

— Нет.

— Ребёнок?

Я положила ладонь на живот. Дочь толкнулась.

— Она здесь.

Лука закрыл глаза на секунду, а потом поднялся.

— Я закончу это.

Мы нашли Витторио в старой кладовой за книжным залом. Он стоял возле железного шкафа, где отец хранил документы, и держал в руке маленький мешок с драгоценностями.

— Ты пришёл за долей, — сказала я. — Но забрал даже семейные вещи.

— Я забрал то, что принадлежало мне.

— Нет. Ты забрал то, что не смог удержать.

Лука наставил на него оружие.

— Положи пистолет.

— Стреляй, племянник. И стань таким же, как твой отец.

Эти слова подействовали сильнее угрозы. Лука медленно опустил оружие.

— Я не стану им.

Витторио дёрнулся к выходу, но Карло запер его снаружи цепью. Через час в магазин прибыли члены совета и бухгалтер порта. Никто не произнёс громких речей. Достаточно было раскрыть книгу, письмо Антонио и счета с подписью Витторио.

Он потерял компанию в ту же ночь.

Не из-за пули.

Из-за собственной жадности, которую оставил на бумаге.

Лука тоже отказался от своей доли. Он передал маршруты совету, закрыл нелегальные склады и подписал распоряжение о выплатах семьям тех, кого погубили люди Дантесов.

Когда мы вышли из магазина под утро, он остановился у витрины.

— Я понимаю, если ты больше не захочешь видеть меня.

— Я пока не знаю, чего хочу.

— Это честно.

— Но я знаю, чего не хочу. Не хочу быть твоей обязанностью.

Лука кивнул.

— Ты никогда ею не была.

— Сначала была.

— Сначала — да. Но потом ты стала моим выбором. Я просто испугался сказать это человеку, которого мог потерять.

Я посмотрела на его окровавленный рукав.

— Ты уже потерял право выбирать за меня.

— Я знаю.

— Если останешься рядом, всё будет иначе. Без тайн. Без людей, которые решают, что мне полезно услышать.

— Я согласен.

— И без твоей преступной империи.

— Её больше нет.

Из живота снова донёсся толчок.

Лука положил руку рядом с моей, не касаясь без разрешения. Я сама накрыла его пальцы своими.

В полдень мы вернулись в книжный магазин. Марта принесла из подсобки старую книгу, которую отец всегда прятал за атласом морских путей. Между страницами лежала записка для меня.

«София, если ты читаешь это, значит, я не успел сказать главное. Не позволяй чужому долгу стать твоей судьбой. Выбирай того, кто выдержит правду».

Я перечитала последние слова и передала лист Луке.

Он долго смотрел на него.

— Твой отец знал меня лучше, чем я себя.

— Он знал, что ты придёшь.

— Он знал, что я женюсь на тебе?

— Нет. Он знал, что однажды тебе придётся выбрать.

Лука поднял глаза.

— И что ты выберешь?

Я положила ладонь на живот, где наша дочь снова толкнулась.

— Сначала я выберу имя для неё. Не Дантес. Не Беллини. Имя, которое не будет напоминать ни о долгах, ни о крови.

— Какое?