ЧАСТЬ 4 — Мне приписали пожар, которого я не устраивал, и когда прокурор назвал срок, мой защитник резко побледнел

ЧАСТЬ 4

Я перечитал сообщение трижды.

Внизу экрана мигало время отправки: 18:47. До этого момента Лиза стояла рядом со мной, держась за мамин рукав. Теперь её не было.

— Где она? — спросил я.

Мама обернулась к лестнице.

— Она только что была здесь.

На ступеньке лежал бумажный журавлик. Тот самый, который Лиза носила с собой с утра. Внутри его крыла была зажата маленькая медная пластинка.

Я сорвал её и увидел на обратной стороне новую царапину: «Павильон у старого вокзала».

Руднев не успел выйти из здания. Его окружили журналисты, помощники и люди из администрации, но он всё равно заметил пластинку в моей руке.

— Не ходи туда, — сказал он.

— Вы знаете, где моя сестра.

— Знаю, кто её забрал.

— Тогда говорите.

Он посмотрел на Ланцова. Тот стоял возле колонны и нервно перелистывал бумаги.

— Я не отдавал такого приказа, — сказал Руднев.

— Но вы создали людей, которые привыкли выполнять ваши приказы.

На лице Руднева впервые появилась не злость, а страх. Настоящий, тяжёлый, почти старческий.

— Если пойдёшь один, Лизу не отпустят.

— А если пойду с вами?

— Тогда, возможно, отпустят.

Илья схватил меня за плечо.

— Артём, это ловушка.

— Конечно.

— Ты не обязан идти.

Я посмотрел на маму. Она прижимала к груди пустой рукав Лизиной куртки и пыталась не упасть.

— Обязан.

Старый вокзал находился в десяти минутах езды. Там давно не ходили поезда, но в павильоне возле третьей платформы всё ещё работала жёлтая лампа. Под ней стоял Сергей. Он держал деревянную дощечку и жестами показывал на служебный вагон.

— Ты пришёл раньше нас? — спросил я.

Сергей кивнул и показал на землю.

В пыли были видны следы детских ботинок.

Руднев остановил меня.

— Не входи.

— Лиза внутри.

— Там Нестеров.

Я не понял.

— Вы сказали, он исчез.

— Я сказал, что его не нашли.

Из вагона донёсся голос:

— Артём, не слушай Руднева!

Это был Нестеров. Голос хриплый, но живой.

Руднев закрыл глаза.

— Он забрал девочку, чтобы заставить меня приехать.

— Зачем ему вы?

— Чтобы я признался, где деньги.

Внутри вагона хлопнула дверь.

— Если войдёшь без Руднева, я выброшу девочку на рельсы! — крикнул Нестеров.

Сергей схватил меня за рукав и быстро написал на дощечке: «Он врёт».

Руднев достал из кармана телефон, но я остановил его.

— Почему вы всё ещё защищаете Нестерова?

— Потому что он не похищал Лизу.

— Откуда вы знаете?

Руднев показал на землю. Рядом с детскими следами были отпечатки маленьких металлических колёсиков.

— Её увезли на складской тележке. У Нестерова после травмы повреждена нога. Он не смог бы тащить её один.

Сергей указал на следы шин, уходившие за павильон. Там стоял фургон администрации.

В этот момент из вагона раздался звон разбитого стекла. Я бросился к двери, но Руднев удержал меня.

— Сначала посмотри на крышу.

На металлическом козырьке сидел Ланцов. Он держал Лизу за плечо, а в другой руке сжимал зажигалку.

— Наконец-то все собрались, — крикнул он. — Руднев, ты думал, что будешь главным всю жизнь?

— Отпусти её, — сказал Руднев.

— Где деньги?

Руднев достал из внутреннего кармана конверт. Он был не серым, а жёлтым, с выцветшей печатью банка.

— Здесь счета и имена тех, кто получал выплаты за молчание.

Ланцов рассмеялся.

— Ты правда принёс это?

— Я принёс копию. Оригинал уже у журналистов.

Это было неожиданно даже для меня. Руднев не собирался спасать себя. Он собирался отдать всё.

Ланцов дёрнул Лизу на себя, но девочка ударила его каблуком по ноге. Зажигалка выпала на крышу и покатилась к краю.

Сергей бросил фонарь. Стекло разбилось о руку Ланцова, тот отшатнулся, и Лиза скользнула вниз. Я успел поймать её за запястье.

— Держись!

— Я держусь!

Руднев лёг на металлический настил и вытянулся к нам. Его пальто зацепилось за острый край, ткань затрещала.

— Артём, отпусти мою руку и возьми её обеими руками!

— Не отпущу!

— Это не просьба!

Я перехватил Лизу. Руднев схватил меня за ворот, Сергей удержал Руднева за пояс. Мы втроём вытащили её на платформу.

Ланцов попытался сбежать, но у выхода его остановили прибывшие сотрудники службы охраны вокзала. Илья успел вызвать их, пока мы ехали сюда. Вслед за ними приехали журналисты, которым Руднев действительно передал документы.

Нестеров выбрался из вагона через боковой люк. Он был связан, а рядом с ним лежал рюкзак Лизы.

— Я не хотел ей вреда, — сказал он. — Мне нужны были счета.

— Ты чуть не погубил её, — ответил Руднев.

— Ты погубил моего брата на том складе.

Вот чего он хотел на самом деле. Не денег. Он хотел заставить Руднева признать, что его младший брат погиб не из-за случайной аварии, а потому что руководство скрыло утечку.

Нестеров был виновен в похищении, но его слова объясняли, почему он три года молчал и почему вёл меня к папке. Он хотел правды, но выбрал путь, который едва не сделал его таким же, как Руднев.

Руднев подошёл к нему.

— Я подписал приказ о хранении отходов, — сказал он. — Но решение открыть вентиль принял Ланцов. Он получал деньги от перевозчиков и заставлял нас принимать опасные бочки.

Ланцов закричал:

— Ты сам всё подписывал!

— Да, — ответил Руднев. — Поэтому я и отдаю документы.

Через неделю в зале суда прокурор Ланцов отказался от должности до окончания расследования. Руднев признал свою ответственность за нарушение правил и гибель моего отца. Он не пытался купить свободу и не просил меня назвать его добрым человеком.

Приговор огласили через несколько месяцев, но я не запомнил цифры. Запомнил другое: судья отдельно указала, что обвинение против меня было построено на подделанных журналах и скрытых показаниях.

Мне вернули имя.

Сергей получил лечение и работу в городской службе безопасности. Он больше не мог говорить громко, зато каждое утро приносил в школу Лизе новые деревянные дощечки для её рисунков.

Нестеров получил срок за похищение. Перед тем как его увели, он попросил передать мне один лист. На нём было написано: «Я хотел, чтобы мой брат не стал просто номером в отчёте».

Я не простил его сразу. Но сохранил лист.

Медную пластинку отца я отдал маме. Она положила её не в ящик и не в коробку, а прикрепила к стене над столом, где Лиза делала уроки.

Руднев лишился компании. Деньги от продажи складов пошли семьям погибших и на очистку земли вокруг завода. Этого было мало, чтобы вернуть людей, но достаточно, чтобы место их смерти больше не приносило кому-то прибыль.

В тот день, когда разбирали северный склад, я стоял у бетонной стены вместе с Лизой. Рабочие нашли под обгоревшим полом ещё один металлический вентиль.

Лиза посмотрела на него и спросила:

— Это тот самый?

— Нет. Тот самый мы уже нашли.

— Тогда почему тебе страшно?

Я провёл пальцами по царапине на медной пластинке.

— Потому что некоторые вещи долго лежат под землёй, но всё равно ждут, когда их назовут своими именами.

Лиза достала карандаш и написала на деревянной дощечке четыре слова. Потом повернула её ко мне.

«Папа бы тебе поверил».

Над разрушенным складом поднималась пыль, а в руках у неё тихо постукивал маленький деревянный журавлик.