ЧАСТЬ 4

Клара ещё держала телефон у уха, когда Серхио резко повернул голову.

— Что значит «попытался»? — спросила я.

— Снятие заблокировали, — ответила Клара. — Но заявление было подано с доверенностью, которую ты якобы подписала три года назад.

Я почувствовала, как пальцы стали ледяными.

— Три года назад я даже не знала об этом счёте.

— Вот именно. Банк просит тебя приехать немедленно.

Серхио выпрямился.

— Лаура, послушай меня. Это не то, что ты думаешь.

— Ты сказал это после каждой кражи.

— Я не крал наследство твоего отца.

Клара посмотрела на него.

— Тогда кто оформил доверенность?

Он не ответил.

И в этом молчании я впервые увидела не уверенного мужчину, который всё контролирует, а человека, у которого из рук выскользнула последняя нитка.

В квартиру вошёл управляющий домом с двумя охранниками. Они не стали хватать Серхио и не устроили сцену. Просто попросили его отойти от Томаса и покинуть кабинет.

— Это мой дом, — сказал он.

Я подняла ключи, лежавшие на столешнице.

— Был нашим.

Серхио посмотрел на меня.

— Ты не понимаешь, что потеряешь, если пойдёшь против меня.

— Я уже знаю, что потеряла.

— Компанию. Квартиру. Деньги.

— Мужа, — сказала я. — Но это случилось не сегодня.

Он хотел ответить, однако охранник указал на коридор. Серхио вышел, не сводя с меня взгляда. Дверь за ним закрылась, и в кабинете остались только запах табака, обожжённый блокнот и перевёрнутый стул.

Пилар взяла меня за руку.

— Тебе не обязательно ехать в банк прямо сейчас.

— Обязательно.

— Ты едва стоишь.

— Если я сяду, могу больше не встать.

Клара быстро собрала документы. Томас всё ещё держал конверт, будто боялся, что его отнимут.

— Поеду с вами, — сказал он.

— Зачем?

— Потому что в банке спросят, кто готовил распоряжения. И потому что я хочу закончить то, что начал.

Мы приехали в отделение на улице Алькала к половине одиннадцатого. Внутри пахло полированной древесиной и мокрыми пальто. Управляющий, седой мужчина по имени Рауль, провёл нас в небольшую комнату без окон.

На столе лежала копия доверенности.

Я увидела свою фамилию и подпись.

Подпись действительно была похожа на мою.

Но ниже стояла дата, когда я лежала в больнице после операции на аппендиксе. В тот день я не могла даже поднять голову с подушки.

— Документ подали утром, — объяснил Рауль. — Деньги должны были уйти на счёт строительной компании.

Клара изучила печать.

— Здесь указан нотариус из Сеговии.

Пилар резко вдохнула.

— Я знаю эту фамилию.

Мы все посмотрели на неё.

— Это нотариус, который оформлял документы после смерти моего мужа. Он тогда несколько раз звонил Серхио, а не Лауре.

У меня пересохло во рту.

— Почему ты раньше не говорила?

— Потому что думала, что он помогал тебе. Серхио сказал, что разбирается с наследством, пока ты восстанавливаешься.

Клара медленно положила копию на стол.

— Значит, доверенность появилась через доступ к документам твоего отца.

Томас кивнул.

— Серхио хранил копии всех бумаг в офисе. Он говорил, что это на случай проверки.

Рауль вызвал специалиста по подписям банка. Через двадцать минут выяснилось, что доверенность была заверена не лично мной: отпечаток печати стоял на неправильном месте, а номер реестра относился к другому документу.

Деньги заблокировали окончательно.

Но меня мучил один вопрос.

— Почему Серхио был уверен, что сможет всё провернуть?

Томас долго молчал.

— Потому что он считал, что вы его всё равно простите.

Я посмотрела на него.

— Почему?

— Вы прощали его семью. Платили за них. Прикрывали его долги. Он решил, что страх потерять брак сильнее страха потерять деньги.

Эти слова ударили точнее любой пощёчины.

Днём мы вернулись в квартиру. Пилар пошла собирать свои вещи, а я осталась в гостиной, где на полу всё ещё лежал одинокий апельсин из вчерашнего пакета.

Телефон зазвонил.

Это был Альваро.

Я не хотела отвечать, но Клара кивнула.

— Включи громкую связь.

— Лаура, — сказал Альваро. — Я узнал, что произошло. Серхио уверяет, что ты всё неправильно поняла.

— А ты знал о восемнадцати тысячах?

На другом конце повисла пауза.

— Я думал, это его деньги.

— Он записал тебя в блокноте.

— Я не просил его красть.

— Но ты подписал договор на ресторан.

— Да. И уже расторг его сегодня утром.

Я не ожидала этого.

Альваро продолжил:

— Я вернул ему задаток. Не всё. Часть он уже отдал арендодателю, но я продал машину, чтобы закрыть остаток. Это единственное, что могу сделать.

Серхио хотел построить ресторан для брата. Альваро хотел получить шанс начать собственное дело. Их связывали не только жадность и ложь, но и годы взаимной зависимости, которую они принимали за любовь.

— Ты почему помог мне? — спросила я.

— Потому что в день моей свадьбы ты заплатила за всё, а Серхио сказал, что это сделал он. Я узнал правду только вчера ночью.

Я закрыла глаза.

Серхио украл не только деньги.

Он годами присваивал себе мои поступки, мою доброту, моё право быть человеком, которому можно доверять.

Вечером мы встретились в кафе возле банка. Серхио пришёл один. На правой руке у него уже появилась синяя повязка после удара Пилар.

Он сел напротив меня, но к кофе не притронулся.

— Я продам машину, — сказал он. — Верну часть денег.

— Части недостаточно.

— Компания почти развалилась.

— Тогда продашь компанию.

Он усмехнулся, но без прежней уверенности.

— Ты думаешь, это всё так просто?

— Нет. Я думаю, что это будет долго, дорого и неприятно. Но это не моя проблема, которую ты можешь решить моими деньгами.

Серхио посмотрел на Пилар.

Она сидела рядом со мной, приложив к щеке холодную салфетку.

— Я не хотел её ударить, — сказал он.

Пилар ответила спокойно:

— Но ударил.

— Я был в панике.

— Паника не прячет деньги в ящике.

Он опустил взгляд.

Я положила на стол латунный ключ.

Серхио вздрогнул.

— Ты нашла папку.

— Да.

— Я спрятал её после того, как Томас начал задавать вопросы. Хотел забрать ночью.

— Почему оставил ключ?

Он провёл большим пальцем по краю чашки.

— Потому что думал, что ты не догадаешься.

— Ты слишком долго думал, что я ничего не замечаю.

Он поднял на меня глаза.

— Я любил тебя.

Я поверила, что когда-то любил. В этом и была самая тяжёлая часть. Человек может любить тебя и всё равно превращать твою жизнь в ловушку, если считает свою нужду важнее твоей воли.

— Возможно, — сказала я. — Но ты любил не меня. Ты любил женщину, которая всегда закрывала чужие счета.

Серхио сжал губы.

— Что ты будешь делать?

— Заморожу все общие счета. Передам Кларе документы. Откажусь от продажи квартиры. А потом потребую вернуть каждую сумму, которую ты вывел.

— Ты отправишь меня под арест?

— Я не решаю, что с тобой будет. Я просто больше не буду подделывать реальность ради твоего спокойствия.

Он долго смотрел на меня.

Потом достал из кармана небольшой конверт и положил рядом с ключом.

— Здесь деньги, которые остались у меня наличными.

Я не притронулась.

— Сколько?

— Три тысячи двести.

— Передай их Кларе.

— Я хотел отдать тебе.

— Не мне. В счёт долга.

Он кивнул.

На следующий день Томас подписал заявление в банке и передал Кларе копии бухгалтерских книг. Альваро расторг договор аренды и вернул задаток. Кармен, мать Серхио, позвонила Пилар и попросила прощения за то, что несколько месяцев повторяла слова сына о «неблагодарной гостье».

Пилар выслушала её до конца.

Потом сказала:

— Мне не нужны ваши извинения. Мне нужно, чтобы вы больше не называли ложь семейной тайной.

В квартире мы оставили только самое необходимое. Серхио забрал одежду, документы и кофеварку, которую когда-то подарил мне отец. Перед уходом он остановился возле пустого ящика в кабинете.

— Ключ оставишь?

Я посмотрела на латунь с красной полосой.

— Нет.

— Зачем он тебе?

— Чтобы помнить, что закрытые ящики не делают чужие поступки невидимыми.

Пилар стояла в коридоре и держала в руках старую кофеварку с треснувшей ручкой. Я заметила, что она снова поставила её на кухонную полку, хотя мы собирались отвезти вещь в ремонт.

Из динамика раздался сухой щелчок, и кофеварка начала гудеть.

Я открыла папку с выписками, положила рядом чистый лист и написала первую сумму, которую Серхио должен был вернуть.

Потом вторую.

Потом третью.

Пилар посмотрела на список.

— Ты уверена, что хочешь считать всё?

Я провела пальцем по цифрам.

— Раньше я считала это помощью.

Кофеварка выплюнула первую каплю горького кофе прямо в чашку.

Пилар улыбнулась уголком рта и сказала:

— Тогда начни с того, что он должен тебе за эту чашку.

Пропустили начало?