Я позвонила мужу из квартиры, а ответ его любовницы заставил его побледнеть прямо в больничном коридоре

Когда я упала на мраморный пол собственной кухни, женщина ответила на телефон моего мужа и сказала, что он не хочет со мной разговаривать.

До этого вечера я ещё пыталась оправдывать Виктора. В половине восьмого он прислал короткое сообщение: «Задержусь на встрече. Не жди». Я перечитала его трижды, хотя смысл был предельно ясен.

За окном Манхэттен тонул в дождевых струях. На плите остывал суп, рядом лежала моя любимая фарфоровая чашка с тонкой золотой трещиной у ручки. Я купила её в день, когда Виктор впервые привёл меня в этот пентхаус и сказал, что теперь никто не посмеет причинить мне вред.

Он лгал не всегда.

Просто теперь я уже не знала, когда именно.

Боль началась внезапно. Сначала я решила, что это желудок. Потом воздух словно стал слишком тяжёлым, а под грудиной сжало так, будто невидимая ладонь медленно сомкнулась на моём сердце.

Я схватилась за край стола.

— Виктор, возьми трубку, — прошептала я, набирая его номер.

Гудки тянулись один за другим.

Я позвонила снова. Потом ещё раз.

На четвёртом звонке ноги подогнулись, и я опустилась на холодный пол. Телефон выскользнул из пальцев, но я успела нажать кнопку экстренной связи в приложении охраны. Где-то внизу должен был загореться сигнал.

Я набрала Виктора ещё раз.

И кто-то ответил.

— Телефон Виктора, — произнесла женщина.

Её голос был мягким. Уверенным. Слишком близким.

— Виктор? — выдохнула я.

На другом конце повисла пауза.

— Он занят.

Я закрыла глаза. За последние полгода я тысячу раз говорила себе, что подозрения — это не доказательства. Что у влиятельного мужчины могут быть деловые встречи. Что запах чужих духов на его воротнике объясняется рестораном.

Но теперь у подозрений появился голос.

— Пожалуйста… передайте ему телефон.

Женщина тихо усмехнулась.

— Он не хочет с вами разговаривать.

Связь оборвалась.

Я смотрела на треснувший экран и чувствовала, как боль расползается по плечу. Но сильнее боли оказалось именно это предложение. Оно вошло в меня, как осколок.

Он не хочет с вами разговаривать.

За дверью квартиры раздался грохот.

— Госпожа Романо! Откройте! — кричал охранник.

Я попыталась ответить, но из горла вышел только хрип. Фарфоровая чашка с золотой трещиной покачнулась на столе, упала и разбилась рядом с моей рукой.

Последнее, что я услышала перед тем, как сознание провалилось, был топот людей в коридоре.

А через двадцать три минуты Виктор уже мчался в больницу, не замечая красных сигналов светофоров.

Он ворвался в приёмное отделение, мокрый, бледный, с телефоном в руке.

— Елена Романо, — бросил он медсестре. — Где моя жена?

— Палата восемь. Кардиологи занимаются ею.

— Что с ней?

Медсестра посмотрела на него поверх очков.

— Это вы Виктор Романо?

Он кивнул.

— Тогда вам нужно кое-что увидеть. В её вещах нашли записку, которую она держала в ладони…

Медсестра потянулась к папке, и Виктор шагнул к ней, ещё не зная, что именно сейчас разрушит всю жизнь, которую он считал полностью подконтрольной…

ЧАСТЬ 2

Медсестра не успела открыть папку. Из палаты восемь вышел врач, стягивая с рук перчатки. На его маске блестели мелкие капли влаги, а под глазами залегли тёмные тени.

— Вы муж Елены Романо?

— Да. Как она?

— Состояние стабилизировали. Это был тяжёлый сердечный приступ, но сейчас она дышит самостоятельно.

Виктор схватился за спинку пластикового стула.

— Я могу к ней?

— Пока нет. Она без сознания.

— Я должен быть рядом.

— Вы должны подождать, как все остальные.

Виктор никогда не ждал. Люди ждали его в ресторанах, машинах, закрытых кабинетах. Они замолкали, когда он входил, и вставали, когда он уходил.

Здесь его даже не узнали.

Я очнулась в 2:17 ночи от резкого запаха антисептика. Надо мной висела лампа, слишком яркая и белая. Рядом пищал монитор, а в вену тянулась прозрачная трубка.

— Елена? Вы меня слышите? — спросила женщина у кровати.

— Кто вы?

— Клара Беннет, старшая медсестра. Вы в медицинском центре «Мерси-Харбор».

Я попыталась поднять руку, но пальцы дрожали.

— Виктор здесь?

Клара на секунду замерла.

— Он в коридоре.

Я отвернула лицо к стене.

— Не впускайте его.

— Хорошо.

— Даже если будет требовать.

Клара поправила край одеяла и заметила на моей груди маленький кулон в форме серебряной чайки. Он был прикреплён к цепочке медицинским зажимом, чтобы не потерялся во время процедур.

— Это ваша вещь? — спросила она.

— Да. Внутри пусто?

— Внутри?

Я посмотрела на неё.

— Откройте основание. Там спрятан ключ.

Клара нахмурилась, но ничего не спросила. Она аккуратно повернула крошечный винт, и из кулона выпал тонкий металлический ключ размером с ноготь.

— Что он открывает?

— Шкаф в моей квартире. Нижний ящик письменного стола. Если Виктор доберётся до него раньше меня, он уничтожит всё.

Клара сжала ключ в ладони.

— Что там?

— Причина, по которой он убил бы меня, если бы понял, что я знаю.

Я не хотела говорить это вслух. Даже под действием лекарств имя Виктора заставляло сердце сбиваться с ритма.

В коридоре послышался его голос.

— Я её муж. Вы не имеете права держать меня за дверью.

— Имею, если пациентка просила вас не впускать, — ответила Клара.

— Елена не в состоянии принимать решения.

— Зато я в состоянии.

Дверь приоткрылась, и Виктор заглянул внутрь. На его белой рубашке темнели капли дождя. Я узнала её сразу — ту самую, в которой он уехал вечером. На манжете осталась длинная чёрная нить, зацепившаяся за пуговицу.

— Елена, — произнёс он.

Я отвернулась.

— Уйди.

— Я приехал, как только узнал.

— Тебе передали мой звонок.

Его лицо дрогнуло.

— Я не слышал.

— Зато я слышала её.

Клара встала между нами.

— Господин Романо, выйдите.

— Кто она? — спросила я, не глядя на него.

Он молчал.

И именно это молчание ответило лучше любых слов.

Когда дверь закрылась, Клара наклонилась ко мне.

— Елена, кто должен получить содержимое шкафа, если вы не сможете выйти отсюда?

Я с трудом повернула голову.

— Марко Витале. Бывший бухгалтер Виктора. Найдите его до рассвета.

— Где?

— В старой мастерской на Канал-стрит. Скажите, что чайка прилетела раньше прилива.

Клара записала фразу на обороте больничного талона. Но едва она убрала ручку, в коридоре раздался крик.

— Никто не покинет это отделение! — кричал Виктор.

Клара бросилась к двери. Я увидела, как в проёме появился незнакомый мужчина в чёрном пальто и передал Виктору коричневую папку.

Виктор раскрыл её, пробежал глазами первую страницу и резко поднял взгляд прямо на меня.

А потом сказал:

— Кто ещё знает о подписи Елены?..

ЧАСТЬ 3

— Что за подпись? — спросила Клара, но Виктор уже захлопнул папку.

Он сделал шаг к моей кровати. Я увидела, как побелели костяшки его пальцев.

— Тебе нужно отдыхать, — сказал он.

— А тебе нужно уходить.

— Елена, ты не понимаешь, в каком состоянии находишься.

— Зато понимаю, в каком состоянии находишься ты.

За его спиной стоял мужчина в чёрном пальто. Я узнала его. Это был Ричард Коул, нотариус, который много лет оформлял сделки Виктора. В руках он держал папку с красной застёжкой.

— Где Марко? — спросила я.

Виктор резко повернулся.

— Какой Марко?

— Тот, кого ты уволил после того, как он отказался подделывать мои документы.

Ричард опустил глаза.

Клара закрыла дверь палаты и встала у неё, скрестив руки.

— Вы оба выйдете, если пациентке станет хуже.

— Вы не понимаете, во что вмешиваетесь, — тихо сказал Виктор.

— Я понимаю, что женщина только что пережила сердечный приступ, а вы пугаете её в палате.

В этот момент за дверью послышалась возня. Затем кто-то тяжело ударился о стену.

— Отпустите меня! — крикнул знакомый голос.

Марко Витале появился в коридоре с разбитой губой и мокрым от дождя пальто. Двое людей Виктора пытались удержать его за руки, но Клара подняла тревожную кнопку, и из соседнего поста уже бежали сотрудники больницы.

— Пустите его, — сказала я.

Марко посмотрел на меня.

— Ты жива.

— Пока да.

Он вошёл в палату и достал из внутреннего кармана сложенный лист.

Виктор шагнул вперёд.

— Марко, не делай глупостей.

— Глупостью было думать, что ты сможешь заставить всех молчать.

— Ты понятия не имеешь, что подписываешь.

— Я слишком хорошо знаю.

Марко положил лист на столик рядом с моей кроватью. Бумага была испачкана дождём, но печать и подпись оставались видны.

— Это копия договора о передаче фонда «Романо», — сказал он. — Виктор оформил его на Елену, чтобы через благотворительные счета проводить деньги. Но три месяца назад он решил закрыть фонд и перевести всё имущество на подставную компанию.

Я почувствовала, как леденеют пальцы.

— Почему там моя подпись?

Марко посмотрел на Ричарда.

— Потому что её подделали.

— Это ложь, — отрезал Ричард.

— Тогда объясни, почему в реестре стоит дата, когда Елена находилась в клинике после операции и не могла подписывать документы.

Виктор сжал челюсть.

— Ты украл бумаги.

— Нет. Я сохранил их, когда понял, что ты готовишь Елене аварию. Не убийство, нет. Тебе нужна была её подпись на окончательном переводе. Пока она жива и считается владельцем фонда, счета нельзя тронуть без её согласия.

Я посмотрела на Виктора.

— Ты собирался заставить меня подписать всё после выписки?

Он не ответил.

— Поэтому ты следил за моими лекарствами? — спросила я. — Поэтому заменил кардиолога? Поэтому сказал всем, что я нервная и забывчивая?

— Я хотел защитить тебя.

— От кого?

Марко достал из кармана ещё один документ.

— От него самой, Елена. Это его распоряжение. Если ты не подпишешь передачу имущества до пятницы, он должен был объявить тебя недееспособной через частную клинику.

В палате стало так тихо, что я услышала равномерный писк монитора.

Ричард попятился.

— Виктор, ты говорил, что она согласна.

— Замолчи.

— Ты сказал, что у неё провалы памяти.

— Я сказал, замолчи!

Клара посмотрела на Виктора с отвращением.

Я закрыла глаза. Все странности последних месяцев сложились в одну страшную картину: исчезнувшие документы, внезапно отменённые встречи, таблетки без названий, его ласковое «тебе лучше не напрягаться».

Виктор подошёл к моей кровати.

— Елена, я могу всё объяснить.

— Объясни женщине, которая ответила на мой звонок.

Он замер.

— Селена ничего не знает.

— Тогда почему она была в твоей спальне?

Его лицо стало пустым.

В этот момент телефон Клары зазвонил. Она ответила, несколько секунд слушала, а потом протянула его мне.

— Это из регистрационного отдела фонда. Они нашли ещё одну запись, сделанную сегодня вечером. На ней указано имя человека, которому Виктор уже перевёл контроль над всеми счетами.

Я взяла телефон.

Женский голос на другом конце произнёс:

— Елена, получателем значится не Виктор Романо и не его компания. Там стоит имя, которого вы не ожидали услышать никогда…

Я посмотрела на Виктора, а он вдруг рванулся к двери…