ЧАСТЬ 4 — Муж исчез на шесть дней, а после его сообщения из больницы я вошла в совет директоров — и его улыбка исчезла

 

ЧАСТЬ 4

…Я не сразу поняла, что председатель сказал.

В клинике.

Слово ударило сильнее, чем имя.

— Мой отец умер семь лет назад, — сказала я.

— Я знаю, — ответил председатель. — Но звонили из медицинского центра Святого Августина. Там находится человек, зарегистрированный под другим именем. Он утверждает, что может остановить сделку и назвать того, кто помог Джулиану.

Джулиан дёрнул рукой, но охранник удержал его.

— Не слушай их, Эвелин.

Я посмотрела на него.

— Ты знал, что он жив?

Он не ответил сразу. Этого хватило.

Майя закрыла глаза.

— Он узнал месяц назад, — сказала она. — Ваш отец пережил сердечный приступ на яхте. Его нашли у побережья. Память возвращалась медленно. Он боялся, что Джулиан доберётся до него раньше вас.

— Почему ты молчала?

— Потому что Джулиан показал мне документы о долгах моей матери. Он сказал, что отправит её в тюрьму, если я не буду помогать ему с перепиской.

Джулиан резко повернулся к ней.

— Ты понятия не имеешь, что говоришь.

— Имею, — ответила Майя. — Я сама передала Эвелин копии счетов.

Красная крышка флешки лежала на столе между нами. Она казалась почти игрушечной, но внутри неё хранился не просто документ. В ней была возможность вернуть моему отцу имя, а мне — последние годы, которые я прожила рядом с человеком, построившим ложь на моей семье.

В двенадцать сорок я вошла в палату Святого Августина. За ширмой тихо работал кислородный аппарат. На кровати лежал мужчина с впалыми щеками и серебряными волосами.

Я узнала его по рукам.

Мой отец всегда постукивал большим пальцем по столу, когда обдумывал решение. Сейчас он делал то же самое по краю одеяла.

— Эвелин, — произнёс он.

Я остановилась у кровати.

— Папа?

Он попытался улыбнуться.

— Ты стала похожа на мать.

У меня подогнулись колени. Я села на стул и ухватилась за металлический поручень.

— Нам сказали, что ты погиб.

— Я должен был погибнуть. Джулиан так решил.

В палату вошли Томас и Майя. Мать осталась в коридоре, не решаясь нарушить нашу встречу.

— Расскажи ей всё, — попросила Майя.

Отец медленно вдохнул.

— После моего приступа Джулиан приехал в порт раньше спасателей. Он нашёл документы на траст и понял, что без твоей подписи никогда не получит контроль. Он сказал мне, что ты беременна и слишком уязвима, чтобы знать о моих проблемах.

— Каких проблемах?

— Я обнаружил, что он выводит деньги ещё до вашей свадьбы. Хотел остановить его, но он подменил мои лекарства. После этого я потерял сознание. Он сообщил семье, что я умер на борту.

Я сжала край одеяла.

— Почему ты не вернулся?

— Когда память начала возвращаться, у меня не было безопасного способа связаться с тобой. Джулиан контролировал счета, охрану и людей вокруг компании. Я передал сведения Майе, а она ждала момента, когда сможет вывести их наружу.

Томас открыл папку.

— Здесь распоряжение вашего отца. Он лишает Джулиана права быть посредником траста и подтверждает: пятьдесят два процента акций принадлежат вам. Кроме того, он отменяет сделку, заключённую без вашей подписи.

Я прочитала каждую строку. Внизу стояла подпись отца, неровная, но настоящая.

Джулиан появился в дверях палаты через двадцать минут. Охрана привела его не как руководителя, а как человека, которому разрешили забрать вещи под наблюдением.

Он остановился, увидев отца.

— Ты жив.

— Разочарован? — спросил отец.

Джулиан перевёл взгляд на меня.

— Эвелин, я сделал это не ради себя.

— Тогда ради кого?

Он провёл ладонью по лицу.

— Я задолжал людям, которые не прощают. Они угрожали тебе. Я хотел продать акции, расплатиться и вывезти тебя.

— Ты шесть дней лежал в курортном номере с Хлоей.

— Я должен был использовать её связи.

— Ты не отвечал, когда наш сын умирал.

Джулиан побледнел.

— Я не знал.

— Но знал, что я звонила семь раз.

Он опустил голову.

Я ждала, что внутри поднимется ярость. Но пришло другое чувство — не облегчение, не прощение. Усталость человека, который слишком долго держал на руках то, что уже нельзя спасти.

— Ты мог сказать правду, — произнесла я. — О долгах. Об угрозах. Об отце. О чём угодно. Но ты выбрал ложь, потому что хотел сохранить не меня, а власть.

Он сделал шаг ко мне.

— Я любил тебя.

— Возможно. Но любовь, которая требует лжи, становится удобным названием для контроля.

Джулиан посмотрел на отца.

— Ты отдашь её компании человеку, который даже не может самостоятельно подписать документ?

Отец усмехнулся.

— Нет. Она получит компанию не от меня. Она уже владела ею.

Через два дня совет утвердил новый порядок управления. Томас стал временным генеральным директором, а Майя получила место в комитете внутреннего контроля. Я оставила за собой право голоса и все решения по трасту.

Хлою отстранили от должности. Она вернула деньги, которые получила от посредника, и подписала письменные показания о подготовке сделки. Её признание спасло компанию от штрафа, но не спасло её карьеру.

Майя приехала ко мне в больницу вечером.

— Я не ждала, что ты оставишь меня в компании, — сказала она.

— Я оставила тебя не из жалости. Ты принесла правду, когда могла продолжить молчать.

Она посмотрела на пакет с голубым одеялом.

— Как ты назвала его?

— Даниэль.

— Красивое имя.

— Он так и не услышал его.

Отец вошёл позже, опираясь на трость. Он остановился у пустой люльки и долго молчал.

— Я должен был быть рядом, — сказал он.

— Ты не мог.

— Но теперь могу.

Я взяла его за руку. Кожа у него была тонкой, почти прозрачной, а пальцы всё ещё постукивали по моей ладони — раз, два, три, будто он подсчитывал шаги к решению.

На следующий день Джулиан пришёл за личными вещами. Охранник вынес коробку из его кабинета: часы, фотографии, несколько галстуков и позолоченный знак руководителя. Сам кабинет уже готовили для нового временного директора.

— Ты правда заберёшь у меня всё? — спросил он в коридоре.

— Нет, Джулиан. Я забрала только то, что всегда принадлежало мне.

— А ребёнок?

Я посмотрела на него.

Он впервые произнёс имя сына вслух.

— Даниэль тоже был моим, — сказал он.

— Он был нашим. Но ты не пришёл, когда он звал тебя своим первым дыханием.

Джулиан сжал коробку. Внутри звякнули его часы.

— Что мне теперь делать?

— Ответить на каждый счёт, который ты спрятал. Вернуть каждую украденную сумму. И прожить с тем, что ты сделал, не превращая это в очередную сделку.

Он кивнул и ушёл вместе с коробкой.

Я не смотрела ему вслед.

В тот вечер отец попросил принести из архива старую книгу учёта, которую он вёл ещё до основания компании. На первой странице был нарисован маленький корабль, а под ним стояло имя, которое он выбрал для будущего сына.

Даниэль.

— Ты хотел назвать так меня? — спросила я.

— Тебя я назвал Эвелин. А это имя оставил для ребёнка, которого однажды будем ждать вместе.

Я провела пальцем по выцветшим чернилам.

— Он всё равно стал частью семьи.

Отец кивнул.

В понедельник я вошла в зал совета не как жена Джулиана и не как женщина, которую нужно беречь от деловых решений. Передо мной лежали новые документы траста, а рядом стояла пустая табличка с должностью председателя.

Председатель совета подвинул её ко мне.

— Какое имя поставить?

Я взяла ручку.

За стеклом лежал город, но я не смотрела туда. Я смотрела на строку, где требовалась моя подпись, и рядом с ней написалa имя, которое уже однажды пытались украсть вместе с компанией.

Эвелин Вейл.

Под ним я добавила одно слово: «Даниэль».

И когда ручка коснулась бумаги, отец тихо сказал:

— Пусть теперь его имя будет первым в книге.