Я услышала слова мужа за день до пятой годовщины, а когда вошла в гостиную, его собеседник резко замолчал

В день нашей пятой годовщины я вошла в дом с подарком для мужа и услышала, как он называл наш брак ловушкой.

В коробке лежали дорогие часы с тонким кожаным ремешком. Я копила на них четыре месяца, отказывая себе даже в утреннем кофе по дороге на работу. На внутренней стороне крышки мастер выгравировал: «Мэттью. От Анны. Всегда рядом».

Я улыбалась, представляя его лицо. Мы ведь были вместе почти всю жизнь. Его родители жили через дорогу от моих. В детстве Мэттью таскал мой рюкзак, в школе вставал между мной и старшеклассниками, а в выпускном классе ждал меня у школьных ворот с двумя билетами на бал.

— Ты опять опоздала, — сказал он тогда, протягивая мне руку.

— А ты опять ждал.

— Я всегда буду ждать.

Я верила каждому его слову.

В тот день я сказала ему, что еду в офис, хотя заранее взяла выходной. Забрала часы из магазина, купила его любимый пирог с вишней и помчалась домой. Но машина Мэттью уже стояла у крыльца.

В гостиной горел только торшер. Под его светом на журнальном столике лежала раскрытая папка, а рядом стояла чашка с остывшим кофе. Я тихо повернула ключ в замке и остановилась, услышав голос мужа.

— Она сама всё подписала, — говорил Мэттью. — Даже не прочитала последний лист.

Я прижала коробку к груди. Пальцы задрожали.

— Нет, не сегодня, — продолжил он. — Я не собираюсь портить ей праздник. Пусть ещё немного думает, что вышла замуж по любви.

У меня перехватило дыхание.

Я шагнула назад, но каблук задел металлическую миску у двери. Та едва слышно звякнула.

— Кто там? — резко спросил Мэттью.

Я замерла, не в силах вдохнуть.

— Это соседский кот, — ответил другой голос в телефоне. — Ты уверен, что она ничего не подозревает?

Мэттью рассмеялся. Не тем смехом, который я знала с детства. В нём не было тепла.

— Анна попалась ещё в старшей школе. Она всю жизнь мечтала, чтобы я выбрал её. Мне оставалось только сыграть роль лучшего друга.

Коробка выскользнула из моей ладони и мягко ударилась о коврик. Я успела подхватить её, но крышка открылась, и часы блеснули в темноте.

— А если она найдёт бумаги? — спросил голос.

— Не найдёт. Через три дня всё будет оформлено. Дом, участок и деньги её бабушки перейдут под мой контроль. После этого она сама попросит развод.

Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать.

Мэттью замолчал, а потом произнёс тише:

— Главное, чтобы Анна не узнала, кто на самом деле сообщил мне о наследстве её семьи. Иначе придётся менять план…

В этот момент внутри гостиной скрипнул стул. Я поняла, что он направляется к двери. В руке у меня была только коробка с часами, а за спиной — распахнутая дверь во двор.

Ручка двери начала медленно поворачиваться, и я увидела, как на пол легла тень Мэттью…

ЧАСТЬ 2

Ручка опустилась до конца, и я рванула к двери так резко, что коробка с часами вылетела из рук. Она упала на ступеньку, крышка распахнулась, а маленький металлический механизм ударился о дерево.

Мэттью вышел на крыльцо.

— Анна?

Я уже бежала к машине. Ветер хлестал по лицу, слёзы смешивались с дождём, а в голове снова и снова звучала одна фраза: «Она всю жизнь мечтала, чтобы я выбрал её».

Я заперлась в автомобиле и не сразу смогла вставить ключ в замок зажигания. Через лобовое стекло видела, как Мэттью остановился возле коробки. Он поднял часы, посмотрел на гравировку и поднял глаза прямо на меня.

Телефон завибрировал.

— Ты дома? — спросил он, когда я ответила.

— Нет.

— Я слышал машину.

— Наверное, тебе показалось.

Наступила пауза.

— Анна, где ты?

— В магазине. Хотела купить тебе подарок.

— Какой подарок?

Его голос звучал спокойно, но я впервые услышала за спокойствием страх.

— Неважно. Я скоро приеду.

— Не приезжай, если ты злишься.

— Я не злюсь, Мэттью. Я просто устала.

Я отключилась и поехала к Елене — единственной подруге, которая никогда не доверяла моему мужу. В её квартире на окраине города пахло корицей и стиральным порошком. Елена молча выслушала меня, потом достала из шкафа старый ноутбук.

— Ты уверена, что это был его голос?

— Я слышала его тридцать лет.

— Тогда нам нужно понять, о каких бумагах он говорил.

Мы вошли в мой электронный кабинет. Там хранились копии документов, которые Мэттью просил меня подписать весной: заявление на переоформление кредита, разрешение на ремонт крыши, доверенность для страховой компании.

Елена нахмурилась.

— Здесь нет последнего листа.

— Я подписывала всё в его кабинете.

— А оригиналы?

— У него.

В этот момент на мой телефон пришло сообщение от неизвестного номера: «Не возвращайтесь домой. Проверьте шкаф в комнате вашей бабушки».

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Откуда этот человек знает про комнату? — прошептала я.

Елена посмотрела на меня.

— А у тебя там что-то есть?

— Только старые вещи. Бабушкина шкатулка, письма, фотографии.

Через час мы подъехали к моему дому с заднего переулка. Окна гостиной были тёмными, но машина Мэттью исчезла. Я открыла дверь запасным ключом и поднялась наверх. В шкафу действительно всё выглядело нетронутым, кроме нижней полки: там лежала перевёрнутая коробка из-под обуви.

Внутри я нашла не письма, а тонкую папку, завёрнутую в кухонное полотенце. На обложке стояла дата — три дня после моей свадьбы.

— Не открывай здесь, — сказала Елена.

— Почему?

— Потому что кто-то хочет, чтобы ты её нашла. А значит, кто-то знает, что Мэттью сделал.

Внизу хлопнула входная дверь.

Мэттью вернулся.

— Анна! — крикнул он. — Нам нужно поговорить.

Я прижала папку к груди и выключила свет. Его шаги медленно поднимались по лестнице. Елена показала на узкую дверь в кладовую, но я уже услышала, как Мэттью остановился прямо перед нашей комнатой.

— Я знаю, что ты здесь, — сказал он. — И если ты открыла эту папку, то должна знать: завтра утром мы оба окажемся в очень плохом положении…

Он нажал на ручку.

ЧАСТЬ 3

Он нажал на ручку, но Елена успела запереть дверь изнутри старым крючком. Мэттью дёрнул её один раз, второй, а потом заговорил почти ласково:

— Анна, ты неправильно всё поняла.

Я смотрела на папку, которую держала обеими руками. Бумага внутри шуршала, словно кто-то торопливо переворачивал страницы.

— Тогда объясни, — сказала я.

— Открой дверь.

— Сначала объясни, почему после нашей свадьбы ты искал документы моей бабушки.

За дверью стало тихо.

Елена включила диктофон на телефоне и подняла его так, чтобы я видела красный огонёк записи.

— Ты всё слышишь, Мэттью. Говори громче.

Он выругался и отступил.

Я раскрыла папку. На первой странице лежала копия завещания моей бабушки. Оказывается, она оставила мне не только дом, где я выросла, но и долю в семейной транспортной компании. Получить её я должна была после тридцатилетия, если к тому времени не подпишу отказ.

Мне было двадцать девять.

Следом лежал договор займа на огромную сумму. Заёмщиком значился отец Мэттью, а поручителем — мой муж. Залогом были указаны мой дом и будущая доля в компании.

На последней странице стояла моя подпись.

Я узнала её сразу, но буквы были чуть наклонены иначе.

— Это подделка, — прошептала я.

— Не совсем, — раздался голос из коридора. — Ты подписала чистый лист, когда оформляла страховку после аварии.

Я почувствовала, будто пол ушёл из-под ног.

Мэттью продолжил:

— Мой отец узнал о наследстве ещё до нашей свадьбы. Он сказал, что ты доверяешь мне больше всех. Мне было семнадцать, когда я начал готовить тебя к этому. Защищал тебя, приглашал на бал, делал вид, что люблю. Ты сама пошла туда, куда я тебя вёл.

Елена побледнела.

— Ты чудовище.

— Я не собирался причинять ей боль.

— Ты украл у неё жизнь, — ответила Елена.

Я смотрела на подпись и вспоминала тот день. Мэттью принёс бумаги после того, как на кухне прорвало трубу. Сказал, что страховая требует подтверждение проживания. Я подписала последнюю страницу, не читая.

— Что должно произойти завтра? — спросила я.

— Банк взыщет залог. Я объявлю, что ты не справилась с долгами. Дом уйдёт с торгов, а потом ты подпишешь развод.

— А ты?

— Я сохраню компанию отца.

В дверь позвонили.

Мы все замолчали.

На пороге стояла женщина лет пятидесяти с папкой и удостоверением независимого нотариуса.

— Анна Морозова? — спросила она. — Меня зовут Софья Лебедева. Ваша бабушка оставила для вас инструкции, которые должны были быть переданы в день вашего тридцатилетия.

Мэттью резко распахнул дверь.

— Вы ошиблись адресом.

Софья посмотрела на него и достала из папки небольшой накопитель с записью.

— Нет. Я пришла именно к ней. И у меня есть запись разговора, который ваш отец вёл с вами пять лет назад.

Лицо Мэттью стало белым.

— Где вы это взяли? — выдохнул он.

— В сейфе вашей матери. Она прислала мне копию сегодня утром, прежде чем исчезнуть из города. Но это ещё не самое важное.

Софья достала телефон. На экране высветилось уведомление о срочной продаже дома.

— Мэттью уже подал документы, используя поддельную доверенность. Сделка назначена на девять утра. А покупатель — человек, который знает о каждой детали этого плана…

В этот момент телефон Мэттью зазвонил. Он взглянул на экран и впервые отступил от двери…