Я спрятала таблетки в рюкзаке Майкла, чтобы спасти его от худшего, но когда он вошёл в кабинет, директор перестал улыбаться

В тот момент, когда я подложила таблетки в рюкзак Майкла, мой сын спал в соседней комнате и даже не подозревал, что я готовлю для него ловушку. Я держала пластиковый пакет над кухонной раковиной, а за окном мартовский дождь стучал по жестяному козырьку так громко, будто кто-то требовал впустить его внутрь.

Майклу было семнадцать. Через два дня он должен был выступить на собрании школьного совета и рассказать, почему из медицинского кабинета исчезли сильнодействующие препараты. Именно после этого исчезновения директор Рид начал называть его вором.

— Ты уверена, что это поможет? — спросила моя сестра Лора, стоя у холодильника.

— Нет, — ответила я. — Но если ничего не сделать, его исключат. А потом полиция найдёт виновного в нём.

Лора посмотрела на пакет в моей руке. Таблетки были настоящими, но не опасными: я забрала их из старой аптечки, которую Майкл просил выбросить ещё зимой. На каждой лежала крошечная жёлтая полоска, оставшаяся от аптечной наклейки. Это была моя деталь-якорь — старые часы с треснувшим стеклом, которые Майкл носил на запястье после смерти отца. Они отставали на семь минут и каждый вечер тихо щёлкали, напоминая мне, что время никогда не ждёт.

— Что ты собираешься сказать полиции? — Лора понизила голос.

— Что нашла их у него случайно. Тогда его задержат для проверки, но не дадут Риду заставить его подписать признание.

— Джасинда, это может разрушить ему жизнь.

— Если Рид доберётся до него первым, жизнь разрушится без всяких таблеток.

В девять вечера Майкл вошёл на кухню. Волосы промокли, рукава серой толстовки были испачканы мелом, а треснувшее стекло его часов отражало лампу маленькой белой вспышкой.

— Мам, ты опять не спишь?

Я спрятала пакет в ладони.

— Как прошло собрание?

— Рид запретил мне выступать. Сказал, что воры не читают лекции о честности.

— Ты ему ответил?

— Да. Сказал, что воры обычно не просят показать записи с камер.

На секунду в его лице мелькнул страх. Потом он отвернулся.

— Он знает, что я видел склад в тот вечер.

— Что именно ты видел?

— Не знаю. Камера была выключена, но я слышал голос. Мужской. Он сказал: «Майкл всё равно промолчит».

У меня похолодели пальцы.

— Почему ты не рассказал мне?

— Потому что ты сразу полезешь спасать меня.

Он улыбнулся, но улыбка вышла усталой. Когда Майкл поднялся наверх, я услышала, как скрипнула третья ступенька. Через минуту на кухне снова появилась Лора.

— Сейчас или никогда, — прошептала она.

Я подошла к рюкзаку Майкла. Мои часы щёлкнули семь раз. Я раздвинула молнию, положила пакет во внутренний карман и уже потянулась закрыть его, когда внизу хлопнула входная дверь.

На крыльце стоял директор Рид. А рядом с ним — полицейский.

— Откройте, миссис Вейл, — крикнул Рид. — Нам нужно поговорить о вашем сыне.

Я замерла, не убирая руки от рюкзака. Полицейский поднял папку и сделал шаг к двери. Лора схватила меня за локоть.

— Джасинда, не открывай.

Но Майкл уже спускался по лестнице.

— Мам, кто там?

Рид ударил в дверь ещё раз, и в этот момент я поняла: если он войдёт, всё начнётся раньше, чем я успею решить, кого именно собираюсь спасать…

ЧАСТЬ 2

Я не успела ответить. Майкл спустился в прихожую, и его треснувшие часы снова щёлкнули, отставая от настоящего времени на семь минут. Этот звук показался мне оглушительным.

— Не открывай, — сказала я.

— Почему? — Майкл посмотрел на меня. — Что ты сделала?

Рид снова постучал.

— У нас есть основания для обыска! — крикнул он. — Ваш сын подозревается в хранении украденных препаратов.

Майкл побледнел.

— Украденных препаратов?

Лора резко повернулась ко мне.

— Ты сказала, что он должен быть в безопасности.

— Я думала, у нас есть время.

— У тебя его никогда не было, — ответил Майкл.

Я открыла дверь. В прихожую ворвался мокрый запах дождя. Полицейский представился сержантом Холтом, показал бумагу и сразу посмотрел на рюкзак у лестницы.

— Мы получили сообщение, что таблетки находятся у Майкла Вейла, — сказал он.

Я почувствовала, как сердце ударилось о рёбра.

— Кто сообщил?

Рид усмехнулся.

— Неужели это важно? Важно, что ваш сын уже признался, что был рядом со складом.

— Я не признавался, — сказал Майкл.

— Ты сказал, что видел дверь.

— Я сказал, что видел, как вы уходили оттуда!

В доме стало тихо. Даже дождь будто отступил.

Сержант поднялся по лестнице. Его сапог задел деревянную планку, и та жалобно скрипнула. Я смотрела на рюкзак и думала только об одном: пакет лежал внутри. Если его найдут, мой сын станет подозреваемым. Если не найдут, Рид продолжит давить на него.

— Мама, — прошептал Майкл. — Ты что-то положила в мой рюкзак?

Я не смогла ответить.

Его лицо изменилось. Не от злости. От понимания.

— Ты правда это сделала?

— Я хотела, чтобы тебя задержали до собрания. Чтобы Рид не заставил тебя подписать признание.

— Ты хотела посадить меня?

— Нет. Я хотела выиграть время.

— Ты не можешь выиграть время, если сама подбрасываешь мне улики!

Холт остановился у рюкзака.

— Отойдите все.

Рид встал рядом с ним. Его мокрый галстук прилип к рубашке, но взгляд был сухим и торжествующим.

— Вот видите, сержант. Даже мать понимает, что мальчик виновен.

— Она не сказала этого, — заметила Лора.

— Зато её руки говорят достаточно.

Сержант расстегнул рюкзак. Внутренний карман был пуст.

Я похолодела.

— Не может быть, — прошептала я.

Майкл достал из рюкзака тетради, зарядное устройство и толстую папку с распечатками камер. Пакета не было.

Рид впервые нахмурился.

— Проверьте ещё раз.

— Я проверил, — ответил Холт.

Тогда Майкл раскрыл папку и вытащил фотографию склада. В углу снимка виднелась дата, а рядом — тень человека в длинном пальто.

— Я нашёл это на старом компьютере охраны, — сказал он. — И ещё кое-что.

Рид бросился к нему, но Холт преградил дорогу.

— Не трогайте свидетеля.

— Он несовершеннолетний и не понимает, что делает, — процедил директор.

— А вы понимаете?

Рид посмотрел на меня. В его глазах впервые мелькнула паника.

Мой телефон зазвонил. Номер был неизвестный. Я ответила и услышала женский голос:

— Джасинда Вейл? Если вы хотите узнать, почему таблетки исчезли из рюкзака, приезжайте завтра в семь утра к старой железнодорожной станции. И никому не говорите, что Майкл жив…

ЧАСТЬ 3

— Кто это? — спросила я, прижав телефон к уху.

В ответ раздалось только дыхание. Потом звонок оборвался.

Майкл стоял у лестницы, сжимая папку так крепко, что белые края согнулись.

— Что значит «не говорите, что я жив»?

Рид медленно отступил от сержанта. На его лице больше не было уверенности.

— Это какой-то розыгрыш, — сказал он. — Очевидно, кто-то пытается запутать расследование.

— Тогда почему вы побледнели? — спросила Лора.

Холт забрал у Майкла фотографию и внимательно рассмотрел её при свете лампы.

— Здесь изображён не склад, — сказал он. — Это погрузочная площадка старой клиники.

— Рид называл её школьным складом, — ответил Майкл. — Но в тот вечер я пошёл туда за своим рюкзаком и увидел, как он переносил коробки в машину.

— Я ничего не переносил.

— Вы сказали, что камеры не работают, — продолжил Майкл. — Но я нашёл резервную копию.

Он включил планшет. На экране появилась запись. Время было указано на семь минут раньше, чем показывали часы Майкла. На видео Рид открывал металлическую дверь, а рядом с ним стояла женщина в медицинской форме.

Я узнала её сразу.

— Это доктор Моралес, школьная медсестра.

Рид дёрнулся.

— Запись подделана.

— А голос настоящий? — спросил Майкл.

Из динамика прозвучал голос Рида:

— Если мальчишка заговорит, обвинение ляжет на него. Мать сама поможет нам, если испугается.

Я почувствовала, как пол ушёл из-под ног. Он знал. Он рассчитывал, что я сорвусь и подложу таблетки, чтобы потом предъявить их как доказательство моего умысла.

Сержант повернулся к директору.

— Вы знали, что мой сын видел вас?

— Он видел не меня.

— На записи вы стоите лицом к камере.

Рид открыл рот, но не нашёл слов.

Майкл посмотрел на меня.

— Мам, скажи ему про пакет.

Я рассказала всё. Про старую аптечку. Про таблетки. Про то, что хотела заставить полицию временно задержать его. Каждое слово давалось мне как признание в предательстве.

Холт выслушал молча.

— Это было глупо, — сказал он наконец. — Но пакет исчез не из-за вас.

Он достал из кармана маленькую прозрачную пластинку.

— Камера в прихожей записала, как кто-то вошёл в дом за двадцать минут до нас. Человек снял пакет из рюкзака и оставил вместо него вот это.

На пластинке виднелась крошечная часть жёлтой аптечной наклейки.

Лора закрыла рот рукой.

— Кто вошёл?

Холт включил запись. На экране появилась доктор Моралес. Она забрала пакет, затем положила в рюкзак сложенный лист бумаги.

Рид прошептал:

— Она не должна была этого делать.

— Значит, вы всё-таки знаете, что было в пакете? — спросил Майкл.

Директор молчал.

Сержант раскрыл лист. Это оказался список фамилий, дат и сумм. Среди фамилий были школьные работники, поставщик лекарств и сам Рид. Внизу стояла подпись доктора Моралес.

— Она продавала препараты, а вы прикрывали её, — сказала я.

— Вы ничего не докажете, — прошипел Рид.

Телефон Холта зазвонил. Он выслушал сообщение, и выражение его лица стало жёстким.

— Доктор Моралес найдена на станции. Она ранена и просит немедленно поговорить с Джасиндой.

Майкл схватил меня за руку.

— Не езжай одна.

Я посмотрела на лист, на пустой пакет и на треснувшее стекло его часов.

— Я больше никуда не пойду одна.

Через час мы приехали к станции. В подсобном помещении доктор Моралес лежала на полу, прижимая ладонь к боку. Увидев Майкла, она заплакала.

— Я забрала таблетки, потому что Рид приказал, — прошептала она. — Но самое страшное не это. Он подделал свидетельство о смерти вашего мужа. Майкл не должен был узнать, что его отец оставил ему…