Мой муж поцеловал другую женщину на глазах у четырёхсот гостей — и замер, когда я подняла бокал

К тому моменту, когда Адриан Вейл поцеловал другую женщину под хрустальной люстрой отеля «Хэлстон Гранд», я была разведена с ним уже одиннадцать недель.

Он просто об этом не знал.

Точнее, знал. Ему отправили уведомление, адвокат несколько раз звонил его помощнице, а заказное письмо с решением суда лежало в его кабинете под стопкой счетов. Адриан предпочёл не замечать.

Я стояла у входа в бальный зал, сжимая ножку бокала так крепко, что тонкое стекло впивалось в ладонь. Справа находился мой отец Виктор, слева — Доминик Беллини, адвокат, который вёл мой развод. Почти четыреста гостей наблюдали, как Адриан обнимает Селесту Марлоу.

Она была в ярко-красном платье.

Не вишнёвом. Не бордовом. В таком красном, который не просит разрешения войти в комнату.

Селеста что-то прошептала ему, и Адриан рассмеялся. Затем наклонился и поцеловал её.

Не случайно. Не по-дружески.

Он целовал её так, словно наконец показывал всем то, о чём гости давно должны были догадаться.

У сцены вспыхнула фотокамера. Кто-то радостно свистнул. Женщина с бокалом шампанского наклонилась к мужу и сказала:

— Наконец-то они перестали притворяться.

Я услышала эти слова и почувствовала, как внутри меня что-то медленно отрывается от старой раны.

Мой отец едва заметно пошевелил плечом.

Я знала этот жест. Он хотел перейти зал и остановить Адриана.

— Не надо, — прошептала я.

— Елена, он унижает тебя перед всеми.

— Нет. Он унижает только себя. Пока ещё не понимает этого.

Доминик посмотрел на часы.

— Вы уверены, что хотите ждать до десяти?

— Да.

— После десяти документы вступят в силу для всех присутствующих?

— Они уже вступили в силу одиннадцать недель назад.

Доминик чуть склонил голову.

— Тогда почему ждать?

Я посмотрела на сцену. Над Адрианом висел огромный экран с эмблемой его благотворительного фонда. Сегодня он собирался объявить о слиянии фонда с компанией отца Селесты, а заодно представить её как «женщину, которая наконец вернула ему счастье».

Он не знал, что фонд был построен на деньгах, выведенных из нашей семейной компании.

Не знал, что я нашла счета.

И главное — не знал, что после развода контрольный пакет акций больше ему не принадлежал.

В моей сумочке лежала папка цвета тёмного мёда. На застёжке болтался маленький металлический брелок в форме маяка — подарок матери, который я носила с собой с детства. Он тихо постукивал о пряжку каждый раз, когда я двигалась.

Месяц назад я хотела выбросить его. Потом решила, что мне нужен хоть какой-то свет, который я могу взять с собой.

Адриан отстранился от Селесты и поднял бокал.

— Друзья, сегодня начинается новая глава моей жизни, — громко сказал он.

Селеста положила ладонь ему на грудь.

Я увидела, как он ищет глазами меня.

Он нашёл.

Его улыбка стала шире.

— Елена, — произнёс он в микрофон, — подойди сюда. Думаю, нам пора поговорить честно.

В зале стало тихо. Отец сжал кулак. Доминик коснулся моей руки.

Я поставила бокал на поднос проходившего мимо официанта и достала из сумки папку. Металлический маяк звякнул о застёжку.

— Что ты собираешься делать? — спросил отец.

Я посмотрела на Адриана, который уже спускался со сцены.

— То, что он сам попросил.

Доминик открыл папку и потянулся к первому листу…

ЧАСТЬ 2

Доминик открыл папку и потянулся к первому листу, но я остановила его движением пальцев.

— Сначала пусть он договорит.

Адриан шёл ко мне через зал, уверенный, что сотни глаз работают на него. На нём был белый смокинг, идеально сидевший на плечах, а на лацкане блестела золотая булавка в форме короны. Я когда-то подарила её ему на десятую годовщину свадьбы.

Он так и не снял её.

— Ты специально устроила эту сцену? — спросил он, остановившись передо мной.

— Сцену устроил ты.

— Не начинай. Сегодня важный вечер.

— Я заметила.

Селеста подошла следом. От неё пахло дорогими духами и сладким вином.

— Елена, — сказала она мягко, — я понимаю, что тебе тяжело. Но Адриан имеет право быть счастливым.

— Конечно.

— Тогда не мешай ему.

Я посмотрела на её руку, лежавшую на его локте.

— Я не мешаю. Я уже ушла.

Адриан нахмурился.

— Мы поговорим дома.

По залу прошёл смешок. Несколько гостей переглянулись.

Я почувствовала не стыд, а странную усталость. Именно так он говорил последние два года: «дома», будто квартира принадлежала ему одному, а я была временной гостьей в собственной жизни.

— У меня больше нет дома с тобой, — сказала я.

— Елена, прекрати этот спектакль.

Доминик сделал шаг вперёд.

— Господин Вейл, не советую продолжать разговор без вашего адвоката.

Адриан усмехнулся.

— Беллини, ты всё ещё занимаешься её истериками?

— Я занимаюсь последствиями ваших решений.

Селеста сжала губы. Ей явно не понравилось, что разговор перестал быть романтическим.

— Адриан, зачем ты вообще позволил ей прийти? — спросила она.

— Я не позволял, — ответил он. — Она моя жена.

Я достала из папки копию судебного решения и положила её на ближайший столик рядом с вазой белых орхидей.

— Была.

Адриан даже не посмотрел на бумаги.

— Ты не можешь развестись со мной тайком.

— Я не делала этого тайком. Тебе доставили уведомление трижды.

— Я не подписывал ничего.

— Твоей подписи не требовалось. Ты не явился на заседания и не подал возражений.

Селеста повернула голову к нему.

— Ты говорил, что развод не оформлен.

— Он не оформлен, — резко ответил Адриан.

Доминик спокойно подвинул документ ближе.

— Решение вынесено одиннадцать недель назад. Брак расторгнут. Апелляционный срок истёк.

Лицо Адриана изменилось всего на секунду, но я увидела. Уголок его рта дёрнулся.

— Это подделка.

— В таком случае мы с удовольствием проверим её в присутствии нотариуса.

Отец поставил ладонь на спинку стула. Дерево тихо скрипнуло.

— Адриан, ты знал, что она подала на развод?

— Это семейное дело.

— Уже нет, — сказал Доминик.

На сцене ведущая неловко поправила микрофон. Музыканты перестали играть. Гости больше не улыбались.

Адриан наклонился ко мне.

— Ты хочешь уничтожить этот вечер? Из-за одной фотографии?

— Нет. Из-за трёх лет лжи.

— Осторожнее.

— Я была осторожной слишком долго.

Он схватил меня за запястье. Металлический маяк на моей сумке ударился о его часы.

— Отдай бумаги.

Я посмотрела на его пальцы.

— Убери руку.

— Елена…

— Сейчас.

Доминик встал между нами.

— Отпустите её.

Адриан отступил, но в его глазах появилась настоящая тревога.

Он понял, что решение суда — не единственное, что лежит в папке.

— Что ещё там? — спросил он.

Я услышала, как где-то у сцены включился проектор. Экран мигнул, и на нём появилось окно с надписью: «Финансовая проверка завершена».

Селеста побледнела.

— Адриан, ты говорил, что проверка будет через месяц.

— Кто включил экран?

Доминик вынул из папки тонкий накопитель и передал его технику.

— Я.

В зале зашептались. На экране появилась первая таблица переводов между фондом и дочерней компанией.

Адриан бросился к пульту, но отец перекрыл ему дорогу.

— Не трогай аппаратуру.

— Это частное мероприятие!

— Уже нет, — ответил отец. — Здесь находятся акционеры, попечители и представители банка.

Адриан повернулся ко мне.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Напротив. Впервые понимаю.

Доминик поднял второй конверт, запечатанный красным воском.

— Елена, прежде чем мы покажем последнюю запись, вам нужно решить, готовы ли вы услышать его голос…

ЧАСТЬ 3

— Елена, прежде чем мы покажем последнюю запись, вам нужно решить, готовы ли вы услышать его голос, — сказал Доминик.

— Я готова.

Он кивнул технику. В бальном зале погас свет, и на экране возникло изображение маленькой переговорной комнаты. Я узнала её сразу: третий этаж нашего офиса, стол с обожжённым краем и стеклянный кувшин, который Адриан разбил в день, когда я впервые спросила о переводах.

На записи сидели Адриан и финансовый директор Марк Холл.

Дата стояла в нижнем углу экрана — шесть месяцев назад.

— Деньги фонда нужно вернуть до конца квартала, — говорил Марк.

— Не вернутся, — отвечал Адриан. — После слияния всё смешается.

— Но Елена проверит отчёты.

Адриан рассмеялся.

— Елена проверяет только то, что я ей разрешаю видеть. Она слишком занята попытками сохранить наш брак.

В зале кто-то тихо ахнул.

Я стояла неподвижно, хотя мне казалось, что под ногами исчез пол.

На записи Марк достал папку.

— А если она подаст на развод?

— Тогда я объявлю её нестабильной. Суд поверит мужчине, который десять лет строил компанию, а не женщине, которая плачет в кабинете.

Адриан откинулся на спинку кресла.

— К тому же она не знает о трастовом соглашении.

Доминик остановил запись.

Селеста смотрела на Адриана, словно впервые видела его лицо.

— Ты сказал, что деньги фонда — твои.

— Это вырвано из контекста.

— В каком контексте ты называешь меня нестабильной? — спросила я.

Он не ответил.

Доминик открыл красный конверт. Внутри находились судебное решение, заключение независимого аудитора и соглашение о передаче акций.

— Госпожа Вейл, в брачном договоре есть пункт, который господин Вейл подписал собственноручно. При доказанном сокрытии активов и использовании семейных средств для личного обогащения контрольный пакет переходит вам.

Адриан резко повернулся к нему.

— Это невозможно.

— Возможно. И уже зарегистрировано.

Отец сказал тихо:

— Компания теперь принадлежит моей дочери.

В зале стало так тихо, что я услышала жужжание проектора.

Адриан побледнел.

— Ты всё это время знала?

— Нет. Сначала я знала только, что ты лжёшь. Потом нашла счета. А затем поняла, что ты использовал мой страх против меня.

— Ты не умеешь управлять компанией.

— Зато умею читать документы.

Селеста сняла руку с его локтя.

— Ты говорил, что после сегодняшнего вечера я стану совладелицей фонда.

— Селеста, замолчи.

— Ты обещал мне квартиру, долю и место в совете.

— Я сказал, что всё решу.

Доминик достал ещё один лист.

— К сожалению, господин Вейл, вы уже ничего не решаете. Совет директоров соберётся через час. Ваши полномочия приостановлены до завершения расследования.

Телефон Адриана зазвонил. Он посмотрел на экран и отвернулся.

— Кто это?

— Банк, — ответил отец.

Второй звонок пришёл почти сразу. Затем третий.

Я впервые увидела, как Адриан теряет контроль не на словах, а всем телом: пальцы задрожали, плечи опустились, взгляд метнулся к выходу.

Но Доминик ещё не закончил.

Он достал из конверта маленькую флешку и нахмурился.

— Елена, здесь есть дополнительная запись. Она была сделана не в офисе.

— Где?

Доминик посмотрел на Адриана.

— В вашей квартире. В ночь, когда исчезла ваша мать…