Муж отправил единственную спасательную колонну к любовнице, пока я истекала кровью, но на рассвете его лицо изменилось

Когда Винсент приказал запереть ворота, я уже лежала на мраморном полу в луже собственной крови, прижимая ладонь к животу.

За окнами бушевал октябрьский шторм. Ветер швырял в стекла ветви старых кленов, а хрустальные люстры в восточном коридоре дрожали от ударов волн о скалы. Я вцепилась пальцами в резную ножку консольного столика и слышала каждое слово из комнаты связи.

— Клэр теряет давление, — сказал Оуэн Мерсер. — Доктор Харпер не может проехать через западную дорогу. Нужно отправить врачей сюда.

Из динамика донёсся женский голос:

— Винсент, пожалуйста… Здесь гаснет генератор. Я боюсь.

Я узнала голос сразу.

Элиза Марлоу.

Женщина, чьё имя я шесть месяцев видела в чужих сообщениях, но никогда не произносила вслух.

Я была на девятом месяце. Наш сын должен был родиться через несколько дней, а теперь его сердце сбивалось с ритма внутри меня. Кровь пропитывала ночную рубашку и стекала между пальцами на холодный мрамор.

В комнате связи Винсент молчал.

Один спасательный конвой. Два места назначения. Дорога, которая через восемь минут должна была уйти под прилив.

— Если отправим машины в клинику, — продолжил Оуэн, — обратно они не успеют. Нижний мост закроет вода.

— Клэр находится в укреплённом доме, — ответил Винсент.

У меня перехватило дыхание.

Оуэн заговорил тише:

— Укреплённый дом не больница.

— У неё есть Нора.

Нора Белл была шестидесятитрёхлетней медсестрой, а не хирургом. У неё были перевязочные материалы, несколько ампул и портативный монитор, которому доверять можно было не больше, чем старым часам на стене.

— А Элиза? — спросил Оуэн.

Винсент посмотрел на карту, подсвеченную красными точками.

— Отправляйте конвой к Элизе.

Я перестала дрожать.

Самое страшное в его решении было отсутствие паники. Он не кричал. Не ошибался. Не просил времени.

Он просто выбрал её.

— Винсент, — позвала я.

Он либо не услышал, либо не захотел услышать.

Внизу загрохотали металлические ворота. Через несколько секунд во двор ворвались полосы фар, а затем двигатели рванулись в ночь. В машинах были два врача, кровь, хирургическое оборудование и единственный переносной аппарат для новорождённых.

Всё это уезжало от меня.

Нора прибежала через минуту с медицинским чемоданом и связкой полотенец. Увидев кровь, она побледнела.

— Господи, Клэр.

— Он выбрал её, — сказала я.

— Не говори.

— Он знал, что я истекаю кровью.

Нора опустилась рядом и обхватила моё лицо ладонями.

— Посмотри на меня. Ты не умрёшь из-за решения этого мужчины.

Новая схватка согнула меня пополам. Я закричала, а Нора удержала меня за плечи.

— Твоему сыну нужна живая мать, — прошептала она. — Злиться будешь потом.

Она спасла меня не лекарством. Она напомнила, что я всё ещё принадлежу себе.

Меня перенесли в родильную комнату. Свет мигал. Монитор пищал неровно, будто сердце ребёнка стучало в запертую дверь.

До замужества я четыре года работала в отделении неотложной помощи в Балтиморе. Дорогие платья не стерли из памяти названия препаратов и порядок действий.

— Что у нас есть? — спросила я.

— Ты пациентка, — отрезала Нора.

— Что у нас есть?

Она открыла чемодан.

— Раствор, кислород, лекарства от давления и немного крови. Доктор Харпер всё ещё за мостом.

Я посмотрела на чёрные окна.

— А старый технический туннель?

Нора замерла.

Три года назад Винсент водил меня туда во время ремонта. Он смеялся и говорил, что туннелем никто не пользуется. Я тогда спросила, зачем его сохранять.

Теперь Нора медленно повернула голову к дальней стене, где за деревянной панелью скрывался ржавый рычаг, и протянула к нему руку…

ЧАСТЬ 2

Пальцы Норы легли на ржавый рычаг, но она не потянула его сразу.

— Туннель может быть затоплен, — сказала она.

— А эта комната уже становится моей могилой.

За дверью кто-то пробежал по коридору. Винсент не пришёл. Он отправил машины к Элизе и оставил меня умирать под охраной людей, которые получали зарплату от его компании.

Нора дёрнула рычаг.

В стене раздался тяжёлый щелчок. Деревянная панель отъехала, и наружу пахнуло плесенью, железом и мокрой землёй. За ней начиналась узкая лестница вниз.

— Вы сможете идти? — спросила Нора.

Я посмотрела на кровь под собой.

— Нет.

— Тогда я понесу вас.

Она была невысокой, сухой женщиной с больными коленями. Но в ту ночь подняла меня так, словно я ничего не весила. Я обвила руками её шею, а она спускалась по ступеням, прижимая медицинский чемодан к груди.

Внизу ледяная вода доходила ей до лодыжек.

— Медленнее, — прошептала я.

— Если станет хуже, скажите.

— Уже хуже.

Нора стиснула зубы.

— Тогда держитесь за меня крепче.

В девять сорок вечера мы добрались до старого коттеджа смотрителя за внешней стеной. Внутри пахло углём, мокрой шерстью и сушёными травами. Электричества не было, зато в печи сохранились угли.

Нора уложила меня на широкий деревянный стол, накрытый брезентом.

— Ребёнок идёт, — сказала она.

— Я знаю.

— Клэр, он может родиться раньше, чем мы успеем остановить кровотечение.

— Тогда не трать слова.

Я сама не узнавала свой голос. Он стал холодным и точным, как в больничной палате.

В десять двенадцать родился мальчик.

Он не закричал.

Нора растирала его крошечную спину, пока я смотрела на неподвижное лицо сына и чувствовала, как мир сужается до размера её ладоней.

— Давай, малыш, — шептала она. — Давай же.

Секунда.

Вторая.

Потом он захлебнулся воздухом и заплакал.

Я закрыла глаза. Слёзы смешались с потом.

— Он жив?

— Он упрямый, — сказала Нора. — Весь в мать.

Мы назвали его Матео.

Через сорок минут вдалеке послышался автомобиль. Фары прорезали щели в ставнях. Нора подняла нож, который нашла на кухне.

— Винсент? — спросила я.

— Не знаю.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Оуэн Мерсер, мокрый до нитки, с разбитой бровью.

— Я пришёл не за вами, — сказал он. — Я пришёл предупредить.

— Тогда говорите быстро.

Оуэн закрыл дверь и положил на стол кожаную папку с медной застёжкой.

— Винсент вернулся из клиники. Элиза жива, но врачей он оставил там. И теперь ищет вас.

— Зачем?

Он посмотрел на свёрток с Матео.

— Потому что вы исчезли из дома вместе с ребёнком.

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомый страх, но не позволила ему дойти до лица.

— Он думает, что я сбежала?

— Он говорит всем, что вы в горячке и опасны для себя. Что после родов вы можете попытаться навредить ребёнку.

Нора резко поставила чашку на стол.

— Ложь.

— Разумеется, ложь, — ответил Оуэн. — Но у него есть бумаги, врачи и люди, готовые повторить всё, что он скажет.

Я открыла папку. Внутри лежали копии медицинских заключений, распечатка банковского перевода и фотография, от которой у меня похолодели пальцы.

На снимке был восточный коридор Greyhaven House. Ножка консольного столика. Моя ночная рубашка. Кровь на мраморе.

Фотография была сделана до того, как Нора нашла меня.

— Кто это снял? — спросила я.

Оуэн не ответил.

— Кто снял фотографию?

— Тот, кто теперь готов рассказать, почему она появилась в папке Винсента. Но сначала вам нужно увидеть кое-что ещё.

Он расстегнул внутренний карман папки и достал лист с подписью.

Я узнала почерк мужа.

— Это соглашение о передаче опеки, — сказал Оуэн. — Дата стоит завтрашняя. А подпись…

— Подделана? — спросила я.

— Нет. Подписана настоящей рукой.

У меня задрожали пальцы.

В этот момент снаружи хлопнула дверца автомобиля. Затем тяжёлые шаги направились к коттеджу.

Оуэн спрятал документы под брезент.

Нора погасила лампу.

Кто-то остановился прямо перед дверью.

И голос Винсента произнёс:

— Клэр, я знаю, что ты внутри. Открой, пока я не приказал им войти…

ЧАСТЬ 3

Я прижала Матео к груди. Его дыхание было тёплым, быстрым и настоящим.

Нора стояла у стола с кухонным ножом. Оуэн держал в руке тяжёлый железный кочергу. За дверью Винсент постучал ещё раз.

— Клэр, ты напугана, — сказал он. — Отдай мне ребёнка, и я вызову помощь.

— Ты уже вызвал помощь, — ответила я. — Только отправил её не ко мне.

Наступила пауза.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Зато я понимаю, что ты сделал.

Оуэн наклонился к моему уху.

— Скажите ему про папку. Заставьте его говорить.

Я прижала ладонь к губам сына и крикнула:

— Почему фотография была сделана до моего падения, Винсент?

За дверью стало тихо.

Слишком тихо.

— Оуэн, отойди от неё, — произнёс Винсент.

— Я стою рядом с ней, — ответил Оуэн. — И больше не работаю на вас.

Замок дрогнул. Затем Винсент отступил, и я услышала его голос, обращённый к кому-то во дворе:

— Взломайте дверь.

— Достаточно, — сказал Оуэн. — Я всё расскажу.

Он шагнул к двери и заговорил так громко, чтобы слышали снаружи:

— За час до того, как Клэр упала, вы приказали убрать защитный штифт из ножки консольного стола. Вы сказали, что она должна выглядеть так, будто поскользнулась во время схватки.

У меня перехватило дыхание.

Нора повернулась ко мне.

— Вы слышали это?

— Нет, — ответила я. — Но он был рядом со столом утром. Я видела его руки.

Снаружи кто-то выругался.

Оуэн продолжил:

— Вы хотели, чтобы Клэр потеряла ребёнка или стала неспособной принимать решения. После этого вы собирались использовать подписанное соглашение об опеке.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — резко сказал Винсент.

— Знаю. Потому что сам отвозил мастера к столу.

Винсент ударил в дверь.

— Ты был моим начальником десять лет!

— Именно поэтому я знаю ваш почерк, ваши счета и то, кому вы платили.

Оуэн вытащил из папки ещё один документ и передал его мне через щель между досками.

— Это копия распоряжения фонда, — сказал он. — Если с вами или ребёнком что-то случится по вине владельца, контроль над Greyhaven переходит к независимому попечительскому совету. Винсент не получит ничего.

Я читала строчки при свете маленькой лампы. Под документом стояла подпись моего покойного тестя, сделанная за два года до его смерти.

— Он знал? — прошептала я.

— Ваш свёкр подозревал, что Винсент выводит деньги из детского фонда, — ответил Оуэн. — Поэтому и оставил это условие. Винсент узнал о нём три недели назад.

Все кусочки сложились.

Не только любовница. Не только предательство. Ему нужен был мой сын, моя подпись и время, чтобы уничтожить документы, которые могли лишить его компании.

— А Элиза? — спросила я.

Оуэн опустил глаза.

— Она не просто любовница. Она была бухгалтером в фонде. Винсент обещал ей защиту, если она привезёт оригиналы счетов в клинику.

За дверью Винсент закричал:

— Она сама украла деньги!

Оуэн горько усмехнулся.

— Спасибо. Именно это вы и должны были не говорить.

Издалека донёсся звук сирены, но никто не двинулся к двери. Нора держала Матео, пока я просматривала переводы. Деньги уходили на счета, связанные с именем Элизы. Винсент сделал её виноватой заранее.

И тут снаружи раздался другой голос.

— Винсент, отойди от двери.

Элиза.

Я услышала её кашель и шаги по мокрым камням.

— Ты должна быть в клинике, — сказал Винсент.

— А ты должен был спасти жену, — ответила она. — Но мы оба получили от тебя ровно то, что ты планировал.

Она бросила что-то на землю. Раздался звон металлической коробки.

— Оригиналы счетов у меня. И ещё одна вещь. Я знаю, кто подписал приказ убрать штифт.

Винсент молчал.

Элиза сделала шаг к двери.

— Это был не мастер.

Я посмотрела на Оуэна.

Он побледнел.

— Кто? — спросила я.

Элиза ответила:

— Сам Винсент. Но худшее для него в том, что в машине клиники сейчас лежит человек, который видел это собственными глазами. И этот человек уже едет сюда…