ЧАСТЬ 4 — Свекровь выставила меня из дома после очередного унижения, но когда я спокойно достала телефон, её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

— На какого человека? — Пётр подался к телефону.

Инспектор Ласло ответил не сразу.

— На вашего отца, Жужа.

Я перестала дышать.

Мой отец умер семь лет назад. Я сама стояла у его больничной койки, держала его холодеющую руку и слушала, как аппарат отсчитывает последние минуты. Свидетельство о смерти лежало у меня в шкафу между семейными фотографиями.

— Что там за документы? — спросила я.

— Приезжайте с юристом. И не одна.

Через двадцать минут мы уже сидели в машине Петра. Агнес осталась со мной, хотя ей нужно было забрать детей из школы. Она просто написала мужу, что задержится, и крепко сжала мою ладонь.

Город за окном быстро темнел. Витрины отражались на мокром асфальте, автобус выпустил облако пара, и мне вдруг вспомнилось, как я впервые ехала к Агнес на работу. Тогда я считала каждую остановку до свободы.

Теперь каждая остановка вела меня обратно в дом, где у меня украли не только деньги.

Мария открыла дверь сама.

На ней был бордовый кардиган, тот самый, в котором она обычно принимала гостей и изображала перед соседями добрую мать семейства. За её плечом стоял Жанош. На столе уже лежали два чемодана и моя сумка, перевёрнутая вверх дном.

— Вот и приехала беглянка, — сказала Мария.

— Где ящик? — спросил Пётр.

Она улыбнулась.

— Я не понимаю, о чём вы.

— Тогда почему в кладовой находится полиция?

Улыбка исчезла.

Ласло провёл нас на кухню. За полкой с банками стояла узкая деревянная панель. На ней виднелись свежие царапины, будто кто-то недавно пытался поставить её на место.

— Мы обнаружили тайник, когда покупатель осматривал стену, — объяснил инспектор.

Он достал металлический ящик. Маленький, чёрный, покрытый пылью. Мария резко шагнула вперёд.

— Это моё.

— Тогда вы не возражаете против вскрытия? — спросил Ласло.

Она промолчала.

Пётр надел перчатки и поднял крышку. Внутри лежали нотариальная папка, несколько банковских выписок и копия документа о рождении моего отца.

Я увидела его имя.

Под ним стояла дата, на двадцать два года более ранняя, чем та, которую я знала.

Пётр развернул главный документ.

— Ваш отец не был владельцем этого дома, — сказал он. — Но он оставил деньги на его покупку. Мария получила их как доверенное лицо, пока ваш отец лежал в больнице. Она обязалась приобрести жильё для вас и вашей матери.

Я повернулась к Марии.

— Для нас?

— Не выдумывай, — прошипела она.

— Здесь стоит подпись твоего мужа. И нотариальное подтверждение.

Пётр указал на последнюю страницу.

— Дом был оформлен на Марию временно. После достижения Жужей двадцати пяти лет половина собственности должна была перейти ей. Но Мария скрыла документ, а Жанош получил доступ к счёту, когда нашёл бумаги отца.

Жанош побледнел.

— Я не знал про половину.

Из моей груди вырвался короткий, неверящий смех.

— Зато ты знал про деньги.

Он открыл рот, но ничего не сказал.

Пётр положил рядом банковские выписки.

— За два года они перевели с вашего счёта сумму, достаточную для первоначального взноса на квартиру и ремонта. Потом решили продать этот дом, лишить вас доли и объявить исчезнувшей. Запись разговора подтверждает умысел.

Мария схватилась за край стола.

— Я растила его одна!

— А меня кто растил? — тихо спросила я. — Мой отец. И он оставил мне не служанское место на кухне.

Жанош сделал шаг ко мне.

— Жужа, давай спокойно. Мы можем всё объяснить.

— Ты уже объяснил. Своим голосом.

В этот момент телефон инспектора снова зазвонил. Он выслушал сообщение, затем посмотрел на Петра.

— Банк заблокировал сделку. Нотариус отменил регистрацию. Но есть ещё одно: покупатель передал нам копию договора. В нём Жанош указан как продавец от имени Марии.

Жанош схватился за голову.

— Мама сказала, что всё законно.

Мария закрыла глаза.

Я стояла посреди кухни и впервые не хотела никого спасать.

Через час мне позвонил следователь. Он сказал, что завтра нужно явиться для дачи показаний и что дело может закончиться уголовным обвинением. Потом Пётр получил письмо от банка: в нём подтверждалось, что часть денег всё ещё лежит на счёте Марии, а остальное было вложено в квартиру, записанную на Жаноша.

Он прочитал письмо вслух.

Жанош смотрел на него, не понимая, что именно рушится.

А я заметила на подоконнике свою зелёную заколку. Мария, вероятно, нашла её среди вещей и бросила туда.

Я взяла её в ладонь.

И тогда Жанош впервые услышал собственный голос со стороны — запись включилась снова, потому что телефон Петра случайно задел кнопку…