ЧАСТЬ 4

— Кто начал говорить? — спросила Кира.

Адриан молчал.

Телефон в его руке снова завибрировал. Он попытался выключить звук, но Кира уже протянула ладонь.

— Положите телефон на стол.

— Это личное.

— После заявления о мошенничестве личного здесь осталось немного.

Он положил телефон.

На экране появилось новое сообщение: «У меня копии всех договоров. Встречаемся у нотариуса в восемь тридцать».

Марис нахмурилась.

— Это Леон.

— Кто такой Леон? — спросил я.

— Мой финансовый директор. Он уволился месяц назад.

Адриан резко повернулся к ней.

— Он украл деньги.

— Тогда почему он хочет встретиться у нотариуса?

Адриан не ответил.

Кира забрала телефон и вызвала ещё одну машину. Дана сидела на стуле, обхватив себя руками. Её плач закончился так же внезапно, как начался.

— Я не хотела, чтобы всё зашло так далеко, — прошептала она.

Марис посмотрела на неё.

— Ты привела меня в больницу к нотариусу, когда я не могла держать голову.

— Я думала, ты подпишешь временное управление.

— Ты знала, что я не понимала текст.

— Адриан сказал, что иначе банк заберёт компанию.

Адриан ударил ладонью по столу.

— Замолчи!

Кира даже не вздрогнула.

— Вот это и есть проблема, господин Вейл. Вы слишком долго говорили другим, когда им молчать.

В семь утра мы приехали к нотариальной конторе. Небо было низким, дождь барабанил по крыше автомобиля, а дворники скребли стекло с одинаковым металлическим звуком.

Марис сидела рядом со мной. Её ноги дрожали, но она держала спину прямо.

— Я боюсь, — сказала она.

— Я тоже.

Она посмотрела на меня.

— Ты?

— Конечно. Просто у меня лицо человека, который забыл оплатить страховку.

Марис тихо рассмеялась.

У входа нас ждал Леон. Ему было около сорока, и он держал прозрачный пакет с флешкой и пачкой бумаг.

— Я должен был рассказать раньше, — сказал он.

— Почему не рассказал? — спросила Марис.

— Адриан угрожал обвинить меня в краже. Я испугался.

— А теперь?

— Теперь мне нечего терять.

В кабинете нотариус сравнил записи, даты и подписи. Леон передал переписку, где Адриан обсуждал продажу квартиры и перевод клиентских денег.

Самым страшным оказался не размер суммы.

Самым страшным было сообщение Даны: «Она уже почти сломалась. Ещё немного — и сама попросит нас всё решить».

Марис прочитала его молча.

Потом спросила:

— Я действительно казалась вам сломанной?

Дана опустила голову.

— Я завидовала тебе, — сказала она. — Всю жизнь. Ты умела входить в комнату так, будто имела право быть там. А я всегда стояла у стены.

— Поэтому ты решила забрать мою комнату?

— Я думала, что если у меня будет твой дом, твои деньги, твоя компания, я наконец стану такой, как ты.

Марис закрыла глаза.

— Ты могла просто попросить помощи.

— Ты бы не дала.

— Я дала бы.

Дана посмотрела на неё.

— После того, что я сделала?

— До этого.

Эти два слова уничтожили её сильнее любого крика.

Нотариус официально приостановил сделку. Следователь Кира приехала через час. Адриана задержали прямо у выхода, когда он попытался уехать на такси.

Он ещё звонил своему адвокату.

— Ты обязан меня защищать, — говорил он.

— Я защищаю вас, пока вы говорите правду, — ответил адвокат. — После этого мне придётся отказаться от дела.

— Я заплачу вдвое.

— Вы уже должны мне за прошлый месяц.

Адриан замолчал.

В комнате для опросов Кира включила запись с часов. На стене гудела лампа, а между нами стоял пластиковый стакан с водой.

Адриан сначала смотрел в стол.

Потом услышал собственный голос:

— После продажи квартиры доля перейдёт ко мне.

Он поднял голову.

— Это не так звучало.

Кира нажала паузу.

— А как звучало?

— Я имел в виду временное управление.

Она включила следующий фрагмент.

— Через полгода никто не вспомнит, что она вообще была владельцем.

В комнате стало тихо.

Адриан слушал себя со стороны. Его лицо менялось медленно: сначала раздражение, потом недоверие, потом ужас.

Он понял, что это не чужая интерпретация.

Это был его голос.

— Я был уверен, что она ничего не помнит, — сказал он.

Марис сидела напротив.

— Я помнила всё. Просто не могла встать.

Адриан отвернулся.

Расследование длилось несколько месяцев. Подделку доверенности подтвердили эксперты. Деньги вернули на счета компании. Дану обязали участвовать в разбирательстве, но Марис отказалась от мести и не стала требовать для неё максимального наказания.

— Я не хочу, чтобы она провела жизнь, думая только обо мне, — сказала Марис.

— А чего ты хочешь? — спросил я.

— Чтобы она однажды научилась жить своей жизнью.

Квартиру удалось сохранить. Но Марис не вернулась туда сразу.

Она сказала, что стены помнили слишком много.

Первые недели она жила у меня в гостевой комнате. Рен приклеила на дверь бумажку: «Комната Марис. Стучать обязательно». Буквы получились кривыми, а последняя буква «а» была перевёрнута.

Каждое утро Марис занималась упражнениями. Иногда десять минут. Иногда две.

Когда она злилась, я не говорил, что всё будет хорошо.

Я ставил чайник.

Когда она плакала, Рен приносила свой фиолетовый рюкзак и выкладывала на кровать карандаши.

— Выбирай цвет, — говорила она. — Плакать можно любого цвета.

Через шесть недель Марис впервые сама прошла от кухни до крыльца. Медленно. Держась за перила.

Я стоял в дверях.

— Не смотри на меня, — сказала она.

— Я смотрю на дверь.

— Дверь находится за моей спиной.

— Тогда я очень внимательно смотрю на стену.

Она дошла до ступеньки и остановилась.

— Я не могу.

— Можешь не делать сегодня.

— А если завтра тоже не смогу?

— Тогда будем решать завтра.

Марис опустила ладонь на перила.

— Ты всегда так отвечаешь?

— Только когда не знаю правильного ответа.

Она сделала шаг.

Потом второй.

На третьем её колено дрогнуло, но она удержалась.

Я не бросился к ней.

Я спросил:

— Нужна рука?

— Да.

Я подал предплечье.

Она опёрлась на него и вышла под холодный утренний воздух.

Через три месяца Марис сняла небольшой кабинет в другом районе и снова начала работать. Не двенадцать часов подряд. По четыре часа, с перерывами и чашкой недорогого кофе.

Она наняла двух сотрудников, которым доверяла.

Леон стал её финансовым консультантом.

Дана уехала в другой город и прислала одно письмо. Марис прочитала его, сложила и убрала в ящик, не ответив.

Однажды вечером пришло сообщение от Адриана.

«Я всё потерял. Дай мне шанс объясниться. Мы могли бы начать сначала».

Марис долго смотрела на экран.

Потом набрала:

«Я уже начала сначала. Без тебя».

И заблокировала номер.

Она не улыбалась.

Не торжествовала.

Просто положила телефон экраном вниз и спросила: