Муж дал мне сутки, чтобы исчезнуть из нашей квартиры, но у автобуса незнакомец вдруг побледнел, увидев мой живот

В тот момент, когда двери автобуса захлопнулись перед моим лицом, я поняла: у меня больше нет дома, денег и даже права спокойно родить собственных детей.

Ночью, в половине двенадцатого, салон пах мокрой шерстью и старым отоплением. Я сидела у окна, прижимая к животу ладони, а за стеклом Манхэттен растекался огнями по дождю. На соседнем сиденье пожилая женщина держала мой чемодан, будто он мог защитить меня.

— Дышите медленнее, милая, — сказала она. — Сколько вам осталось?

— Двенадцать недель. Но у меня трое.

Она посмотрела на мой живот и побледнела.

— Трое?

Я кивнула. В следующую секунду боль скрутила поясницу так, что я вцепилась в спинку впереди. Мой телефон выскользнул из пальцев и ударился о пол. На экране всё ещё горело последнее сообщение Итана: «К полуночи тебя не должно быть в квартире».

Я ненавидела себя за то, что продолжала ждать от него звонка. Не из любви. Просто хотела услышать хотя бы одну человеческую фразу: «Клэр, я испугался. Вернись».

Телефон зазвонил.

Итан.

— Где ты? — спросил он вместо приветствия.

— В автобусе. У меня схватки.

На линии повисла тишина.

— Не устраивай сцену, Клэр.

— У меня отошли воды.

— Тогда звони врачам.

— Ты понимаешь, что я беременна на двадцать восьмой неделе?

— Я понимаю, что ты пытаешься сорвать мой вылет.

Его голос был ровным. Слишком ровным.

Я закрыла глаза и вспомнила утро: стеклянный стол, разложенные документы, его часы, блеск телефона рядом с фамилией Сабрины Вейл. Итан даже не посмотрел на мой живот, когда сказал, что их отношения «стали серьёзными».

— Ты заморозил мой счёт, — прошептала я.

— Временно.

— У меня двадцать три доллара.

— У тебя есть адвокат.

— Это твой адвокат.

Он вздохнул, словно я утомляла его капризами.

— Клэр, не заставляй меня жалеть, что я вообще женился.

Звонок оборвался.

Следующая схватка пришла сразу. Я закричала, и водитель резко прижал автобус к тротуару возле Четырнадцатой улицы. Пассажиры вскочили. Кто-то вызвал скорую, кто-то принёс мне куртку. Я чувствовала между ног тепло и не могла перестать повторять:

— Только не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас.

Мои девочки толкались внутри, одна за другой, будто тоже слышали мой страх. Я достала из кошелька маленькую фотографию с ультразвуком. На снимке три размытых силуэта казались почти невозможными, но это было единственное, что Итан не успел у меня отнять.

Вдруг автобус осветили фары. Чёрная машина остановилась поперёк мокрой улицы. Из неё выбежал высокий мужчина в тёмном пальто, не дожидаясь водителя и раскрытого зонта.

Он поднял глаза к окну и замер.

Потом ворвался в автобус.

— Я врач? — спросила пожилая женщина.

— Нет, — ответил мужчина, присев передо мной. — Но я знаю, куда её везти.

— Вы кто? — крикнул водитель.

Незнакомец достал телефон и сказал кому-то:

— Откройте родильное отделение больницы Святого Марка. Тройня. Двадцать восемь недель. Немедленно.

Я смотрела на его лицо, пытаясь вспомнить, где могла его видеть. И вдруг узнала. Это был Дэниэл Харт — человек, которого Итан называл своим самым опасным конкурентом.

— Почему вы мне помогаете? — выдохнула я.

Дэниэл посмотрел на мою фотографию с тремя малышами, зажатую в руке, и впервые потерял спокойствие.

— Потому что я знаю, что сделал ваш муж, — сказал он.

Снаружи завыла сирена. Дэниэл протянул мне руку, но в этот момент на его телефоне высветилось новое сообщение. Он прочитал его, поднял глаза на меня и резко сказал водителю:

— Не ждите скорую. Мы едем прямо сейчас. Если Итан узнает, где она, будет поздно…

ЧАСТЬ 2

— Если Итан узнает, где она, будет поздно…

Дэниэл договорил это урывками, пока водитель открывал двери автобуса. Дождь хлестал по асфальту, а мои ноги стали ватными. Я не знала, чему верить сильнее — боли или его словам.

— Я никуда с вами не поеду, — сказала я. — Вы его враг.

— Именно поэтому он не ждёт, что я окажусь рядом.

— Откуда вы знаете, что он сделал?

Дэниэл снял пальто и накрыл мне плечи. От ткани пахло табаком, мокрым камнем и чем-то горьким, похожим на мяту.

— Потому что последние три месяца я проверял счета его компании. И потому что сегодня вечером один из его людей прислал мне файл, который предназначался не мне.

Вдали показались красные огни скорой.

— Почему вы не передали его полиции?

Он посмотрел на меня.

— Я собирался. Но сначала должен был понять, кого именно Итан решил уничтожить.

Эти слова ударили сильнее схватки. Дэниэл осторожно помог мне подняться, и в ту же секунду по мокрому тротуару скользнула моя фотография. Она выпала из кошелька и легла изображением вниз.

Дэниэл поднял её первым.

— Три девочки? — спросил он.

— Мы ещё не выбрали имена.

— Вы выберете.

Он произнёс это так уверенно, что я впервые за весь вечер позволила себе вдохнуть полной грудью.

В больнице Святого Марка, в двадцать минут первого, меня внесли в приёмное отделение. Медсестры разрезали платье, прикрепили датчики, а врач быстро произносила цифры, которые я не успевала запоминать.

— Давление падает.

— Сердцебиение первой девочки нестабильно.

— Готовьте операционную.

Я схватила Дэниэла за рукав.

— Позвоните моему врачу. Доктору Левин.

— Уже звоним.

— Итану не звоните.

Дэниэл на секунду задержал взгляд на моей руке.

— Я и не собирался.

Телефон зазвонил через минуту. На экране была незнакомая женщина.

— Клэр Мерсер? — спросила она.

— Да.

— Это Сабрина Вейл. Вы должны немедленно подписать согласие на передачу детей после родов.

Я даже не сразу поняла смысл услышанного.

— Что?

— Итан объяснил, что вы нестабильны и не способны принимать решения. Он сказал, что я буду рядом с ним.

Дэниэл вырвал телефон из моей руки.

— Ещё один звонок этой женщине, и разговор будет записан как давление на пациентку.

— Вы кто такой?

— Человек, который знает, что Итан отправил вам этот сценарий.

Сабрина замолчала.

Потом тихо сказала:

— Вы не понимаете, с кем связываетесь.

— А вы не понимаете, на чём стоите.

Дэниэл завершил разговор. Его пальцы дрожали, хотя голос оставался ровным.

— Что за сценарий? — спросила я.

Он достал из внутреннего кармана маленький накопитель, прикреплённый к связке ключей.

— Это копия переписки Итана с адвокатом. В ней говорится, что после вашего отъезда вас объявят эмоционально неуравновешенной, а детей временно передадут ему. Сабрина должна была сыграть роль будущей матери.

Я почувствовала, как внутри всё леденеет.

— Но почему вы помогаете мне? Ради мести?

— Сначала ради правды. Теперь — ради вас и девочек.

Двери операционной распахнулись. Врачи окружили каталку.

— Миссис Мерсер, нам нужно начинать.

Я посмотрела на Дэниэла.

— Если я не проснусь…

— Проснётесь.

— Вы не можете это обещать.

— Могу. Потому что теперь я лично прослежу, чтобы Итан не получил ни одной возможности добраться до вас.

Операционная поглотила меня белым светом. Последнее, что я увидела, — его руку на стекле двери и мой ультразвуковой снимок, который он крепко держал между пальцами.

Утром я проснулась в палате интенсивной терапии. Вокруг стояли три крошечные кроватки, накрытые прозрачными колпаками. Девочки дышали с помощью трубок.

Дэниэл спал на стуле, положив голову на согнутую руку. На его телефоне мигало двадцать семь пропущенных вызовов.

— Кто звонил? — спросила я.

Он проснулся и посмотрел на экран.

— Итан.

— Что ему нужно?

Дэниэл поднялся. Лицо его стало жёстким.

— Он знает, что вы живы. И утверждает, что у него есть документ, который лишит вас права забрать детей…

ЧАСТЬ 3

— Он утверждает, что у него есть документ, который лишит вас права забрать детей…

Дэниэл не договорил. В дверь палаты постучали, и вошёл мужчина в дорогом костюме с кожаной папкой. Я сразу узнала его: Маркус Белл, адвокат Итана. Рядом с ним стояли две женщины из службы защиты детей.

— Миссис Мерсер, — сказал Маркус, — ваш супруг подал заявление о временной опеке.

— Он подал его, пока я рожала?

— Он утверждает, что вы покинули дом без согласия, нарушили условия совместного проживания и находитесь в тяжёлом эмоциональном состоянии.

Я посмотрела на три прозрачные кроватки.

— Мои дети родились несколько часов назад.

— Именно поэтому судья рассматривает дело срочно.

Дэниэл встал между нами.

— Покажите документ.

Маркус открыл папку. На первой странице стояла моя подпись под заявлением о добровольной передаче будущих детей Итану и его новой супруге.

У меня пересохло во рту.

— Я этого не подписывала.

— Подпись заверена нотариально, — ответил Маркус.

Дэниэл достал накопитель.

— А вот запись с камеры в офисе нотариуса. На ней видно, как ваш сотрудник приносит пустые листы, а потом забирает их уже заполненными.

Маркус впервые изменился в лице.

— Это незаконно полученная запись.

— Камера принадлежала зданию, которое я арендую. А разговор записывался с уведомлением о безопасности.

Он поставил ноутбук на столик возле моей кровати. В комнате зашипел динамик.

Голос Итана я узнала сразу.

— Клэр должна исчезнуть до моего отъезда. Счета закрыть сегодня. Когда она родит, мы скажем, что она не способна заботиться о троих. Сабрина получит детей, а я сохраню репутацию.

Второй голос спросил:

— А если она обратится к суду?

Итан рассмеялся.

— Она никому не нужна. Без денег она даже до суда не доедет.

Я слушала и чувствовала, как что-то внутри меня перестаёт болеть. Не потому, что стало легче. Просто последние сомнения наконец умерли.

Маркус медленно закрыл папку.

— Я не знал о записи.

— Теперь знаете, — сказал Дэниэл.

В палате появилась моя лечащая врач. Она посмотрела на экран, потом на меня.

— Клэр, ваши дочери стабильны. И ещё кое-что. В медицинской карте указано, что страховка была отменена за два дня до родов.

— Итан отменил её?

— Подтверждение пришло с его рабочего адреса.

Дэниэл сжал челюсть.

— Он не просто хотел выгнать вас. Он заранее подготовил финансовую и медицинскую ловушку.

Я впервые заплакала. Тихо, без рыданий. Слёзы падали на белую простыню, пока за стеклом три девочки боролись за каждый вдох.

— Что теперь будет? — спросила я.

— Теперь, — ответил Дэниэл, — вы перестанете защищаться и начнёте выбирать.

Он передал запись в полицию, суду и страховому управлению. Через час судья отложил рассмотрение заявления Итана. Ещё через два часа прокурор запросил документы его компании.

Но вечером, когда я наконец заснула, Дэниэл получил сообщение от неизвестного номера.

«Ты думаешь, одна запись всё изменит? У меня есть доказательство, что дети не твои. И если ты не отступишь, Клэр узнает, почему Итан так боялся этих родов».

Дэниэл перечитал сообщение дважды.

Потом посмотрел через стекло на моих дочерей и понял: Итан спрятал от меня не только деньги и предательство. Он спрятал тайну их рождения, которая могла разрушить сразу несколько жизней…