Он объявил о помолвке с другой на глазах у всех, а когда я сняла кольцо, его адвокат резко побледнел

 

— Потому что, если я начну спрашивать, ты можешь снова сказать, что всё под контролем, — ответил Дэниел, придерживая дверцу машины.

Снег таял на его ресницах. Я заметила это и вдруг поняла, что за последние три года перестала замечать такие вещи в людях. Я замечала только таблицы, сроки, долги и выражение лица Итана, когда ему требовалось очередное спасение.

— Я не хочу обсуждать его, — сказала я.

— Тогда не будем.

— И не хочу, чтобы ты меня жалел.

— Я не умею жалеть тебя, Клэр.

Он произнёс это спокойно, но в его голосе было что-то твёрдое. Не жалость. Злость. Та, которую он сдерживал ради меня.

Я села в машину. На кожаном сиденье лежал маленький бумажный пакет из пекарни, и от него пахло корицей. Когда-то Итан каждое воскресенье приносил мне такие булочки, пока не решил, что воскресенья лучше проводить на совещаниях.

Дэниел сел за руль.

— Твоя мать сказала, что ты можешь остаться у неё.

— Я не хочу, чтобы отец меня видел.

— Он уже знает, что случилось.

Я повернула голову.

— Откуда?

— Ваша фамилия появилась сегодня во всех деловых новостях. А ещё твоя фотография стояла на экране рядом с Итаном, пока он целовал Мэдисон.

Я посмотрела на ладонь. Кольцо лежало в кармане пальто и неприятно тянуло ткань вниз.

— Он сказал, что я была частью прошлого.

— А ты была?

— Я была рядом, когда у него не было даже денег на оплату сервера.

— Это не ответ.

За окном проплывали огни Чикаго. Они дрожали в лужах, будто город тоже не мог решить, что ему отражать.

В дом родителей мы приехали в половине одиннадцатого. Мать ждала в гостиной, не переодевшись, с чашкой холодного чая в руках. Отец стоял у камина и держал телефон так крепко, что побелели костяшки.

— Клэр, — произнесла мать.

Я не выдержала и обняла её. От её свитера пахло лавандовым порошком и домашним теплом. Я уткнулась лицом ей в плечо и впервые за весь вечер позволила себе заплакать.

Отец не подошёл.

— Он сделал это намеренно? — спросил он.

Я вытерла щёки.

— Он знал, что я там.

— Я спрашиваю не об этом. Он знал, что ты всё ещё носишь его кольцо?

В комнате стало тихо.

— Да.

Отец отвёл взгляд к огню.

— Тогда это было не объявление. Это было предупреждение.

— О чём?

Он не ответил. Вместо него заговорил Дэниел.

— О том, что он собирается стереть следы.

Я резко повернулась к нему.

— Какие следы?

Дэниел достал из внутреннего кармана плоский кожаный футляр. Внутри лежал старый металлический брелок в форме крошечного компаса. Я подарила его Итану в первый год нашей работы, когда он сказал, что иногда не понимает, куда движется компания.

— Ты оставила это у него? — спросил Дэниел.

— Нет. Я думала, он потерял его.

— Он не потерял.

Дэниел положил брелок на стол.

На обратной стороне виднелась свежая царапина, а под ней — крошечная красная лампочка.

— Это не брелок, — сказал отец. — Это устройство записи.

У меня перехватило дыхание.

— Кто дал его тебе?

Дэниел посмотрел не на меня, а на отца.

— Человек, который сегодня утром попросил совет директоров не увольнять Клэр из собственной компании.

Я застыла.

— Какой ещё увольнять?

Отец медленно подошёл к столу.

— Клэр, ты ведь никогда не подписывала документы о передаче своих прав на программное ядро «Меридиана»?

Название ударило сильнее, чем пощёчина. «Меридиан» был первым алгоритмом, с которого началась Mercer North. Я всегда считала его общей разработкой.

— Итан сказал, что все права принадлежат компании.

— Тогда нам нужно поговорить с адвокатом, — ответил отец.

— Сейчас?

— Сейчас. Потому что утром Итан собирается объявить о новой структуре владения.

Мать побледнела.

— Ты уверен?

Отец вынул из ящика стола тонкую папку с сургучной печатью.

— Уверен.

Я протянула руку, но в этот момент снаружи раздался звук тормозов. Фары прорезали занавески. На крыльце хлопнула дверца машины, и кто-то быстро поднялся по ступеням.

Отец шагнул к двери.

— Никому не открывай, — прошептал Дэниел.

Но ручка уже опустилась. Адвокат семьи вошёл, прижимая к груди папку, и сказал:

— Клэр, прежде чем вы подпишете хоть одну бумагу, вы должны увидеть, что Итан сделал с вашей подписью…

ЧАСТЬ 2

— Клэр, прежде чем вы подпишете хоть одну бумагу, вы должны увидеть, что Итан сделал с вашей подписью…

Адвокат Томас Рид закрыл дверь и стряхнул снег с плеч. На его галстуке блестела капля воды, а в правой руке он держал папку с медной застёжкой.

— Говорите, — сказала я.

Он посмотрел на отца.

— При всех?

— При всех, — ответил отец.

Томас раскрыл папку на журнальном столике. Внутри лежали копии договоров, распечатки электронных писем и лист с моей подписью, увеличенной почти на всю страницу.

— Это заявление о передаче исключительных прав на «Меридиан», — сказал он.

Я наклонилась ближе. Бумага пахла типографской краской.

— Я его не подписывала.

— Именно.

— Но подпись моя.

Томас коснулся листа кончиком ручки.

— Подпись отсканировали из старого соглашения о найме. Затем вставили в документ, датированный шестью месяцами назад.

У меня похолодели пальцы.

— Почему вы не остановили это раньше?

— Потому что я не видел оригинала. Электронная копия появилась в реестре компании, а доступ к внутреннему архиву был закрыт.

Отец резко спросил:

— Кто имел доступ?

Томас не ответил сразу.

— Итан. Мэдисон. И начальник юридического отдела.

Я отступила от стола.

— Мэдисон знала?

— Пока мы не можем это доказать.

— Но она сегодня надела кольцо.

Дэниел поднял металлический брелок. Красная лампочка мигнула один раз.

— Зато кое-что можно доказать.

— Что именно записывает эта штука?

— Разговоры возле стола Итана. Не все. Только последние четыре недели.

В гостиной стало так тихо, что я услышала, как в камине лопнуло полено.

— Ты поставил это у него? — спросила я.

— Нет. Его передал мне один из директоров.

— Почему директор обращается к тебе?

Дэниел посмотрел на меня.

— Потому что совет давно обращается к человеку, который фактически держит компанию на плаву.

— Кому?

Отец сжал губы.

— К тебе, Клэр.

Я рассмеялась, но звук вышел сухим и чужим.

— Я не член совета.

— Формально нет, — сказал Томас. — Но каждый раз, когда у компании возникал кризис, Итан звонил не только тебе. Он пересылал тебе расчёты, просил перепроверить прогнозы, спрашивал, какие условия предложить банку. Ты исправляла его решения, а он представлял их как собственные.

— Я помогала своему жениху.

— Ты создала систему управления рисками, на которой сегодня выросла стоимость компании.

На экране телефона вспыхнуло новое сообщение. Номер был неизвестен.

«Не подписывай ничего до шести утра. Он думает, что ты уничтожишь доказательства».

Я показала сообщение Дэниелу.

— Кто это?

Он прочитал и нахмурился.

— Член совета.

— Почему он пишет мне тайно?

— Потому что в компании уже началась паника.

В этот момент телефон зазвонил. На экране появилось имя Мэдисон Рид.

Я не хотела отвечать, но нажала на кнопку.

— Клэр? — голос Мэдисон был тихим. — Я знаю, что ты сейчас у родителей.

— Откуда?

— Итан отправил туда людей забрать документы.

Отец вскочил.

— Какие документы?

Мэдисон услышала его и замолчала.

— Клэр, — сказала она наконец, — я не знала, что он собирается сделать сегодня. Я думала, он просто объявит о помолвке.

— И ты согласилась?

— Я согласилась на его предложение. Это не одно и то же.

— Тогда объясни мне, почему ты звонишь сейчас.

За окном остановилась ещё одна машина. На снегу распахнулась дверь.

Мэдисон прошептала:

— Потому что я нашла в его кабинете второй договор. И там указано, что после твоего исчезновения весь «Меридиан» переходит человеку, которого совет директоров никогда не видел.

— Кому?

— Я не знаю. В договоре только инициалы. Но Итан уже едет к вам.

Дэниел подошёл к окну и отдёрнул занавеску.

— Две машины. Одна с охраной.

Томас быстро собрал бумаги.

— Нам нужно в архив компании до того, как они уничтожат оригиналы.

— А если Итан уже там? — спросила я.

Отец достал из сейфа маленький ключ.

— Тогда мы войдём через старый подземный тоннель.

Я посмотрела на кольцо в своей ладони. На внутренней стороне всё ещё читалось: «Всегда мы».

Снаружи зазвонил дверной колокольчик.

Итан не стал ждать, пока ему откроют.

Из динамика домофона донёсся его голос:

— Клэр, выйди ко мне. Ты сейчас ещё можешь спасти нас обоих…

ЧАСТЬ 3

— Клэр, выйди ко мне. Ты сейчас ещё можешь спасти нас обоих…

Я подошла к домофону, но кнопку ответа нажал Дэниел.

— Итан, убирай людей от двери.

— Это не твоё дело, Хейс.

— Теперь моё.

— Передай Клэр, что она разрушает то, что сама помогла построить.

Я вырвала трубку из руки Дэниела.

— Нет, Итан. Разрушать начал не я.

В динамике повисла пауза.

— Ты ничего не понимаешь.

— Тогда объясни.

— Открой дверь.

— Сначала скажи, кому ты собирался передать «Меридиан».

Тишина стала ответом.

Томас взял папку и быстро сказал:

— Мы уходим через кухню.

В полночь мы спустились в подземный тоннель, соединявший дом с бывшим винным погребом за садом. Кирпичные стены сочились влагой, под ногами хрустел песок, а у меня в руке был металлический брелок с красной лампочкой.

В архив Mercer North мы попали через служебный вход в двенадцать сорок. На первом этаже горел только аварийный свет. В пустом коридоре пахло пылью и горячим пластиком.

Дэниел открыл дверь старым ключом отца.

— У нас десять минут, — сказал он.

— Почему десять?

— Потому что охрана увидит отключение камеры.

Внутри архива стояли металлические шкафы. Томас нашёл коробку с документами по первоначальной разработке «Меридиана». На дне лежал нотариально заверенный договор, подписанный семь лет назад.

Я прочитала первую страницу и перестала дышать.

— Здесь указаны два автора.

— Ты и Итан, — сказал Томас.

— Нет. Здесь написано, что основательницей и единственным владельцем исходного алгоритма являюсь я.

У меня задрожали колени.

Я вспомнила ночь в нашей первой квартире. Итан тогда стоял перед зеркалом и говорил о сломанном рынке расписаний. Но сам код написала я. Он помогал искать первых клиентов, а я месяцами сидела на полу с ноутбуком, пока за окном гремели поезда.

Итан убедил меня оформить всё на временную компанию, чтобы получить кредит. Потом сказал, что бумаги потерялись при переезде.

Они не потерялись.

Томас достал ещё один лист.

— Вот почему совет звонил тебе.

На нём были даты кризисов, мои рекомендации и подписи директоров, подтверждавшие, что решения принимались после консультаций со мной.

Дэниел включил запись с брелока.

Из маленького динамика прозвучал голос Итана:

— Клэр должна исчезнуть до объявления о помолвке. Если она останется, совет начнёт задавать вопросы.

Голос Мэдисон ответил:

— А если она потребует долю?

— Она ничего не потребует. Она всё ещё думает, что любит меня.

Я закрыла глаза.

На записи Итан засмеялся.

— После сегодняшнего вечера она будет выглядеть бывшей девушкой, которая не справилась с моим успехом. Никто не станет слушать её.

Мэдисон спросила:

— А договор с инициалами?

— Передам фонду. Потом фонд вернёт права мне через доверенных лиц. Клэр никогда не узнает.

Томас остановил запись.

Никто не говорил.

Я смотрела на экран диктофона и чувствовала не ярость, а странную пустоту. Будто человек, которого я любила, умер несколько лет назад, а сегодня просто снял маску.

— Этого хватит для суда? — спросила я.

— Хватит, чтобы заморозить передачу прав и созвать экстренное заседание совета, — ответил Томас.

В коридоре послышались шаги.

Дэниел выключил свет.

Дверь архива распахнулась. На пороге стояла Мэдисон. Она была без пальто, с растрёпанными волосами и окровавленной ладонью.

— Он знает, что вы здесь, — прошептала она.

— Ты за ним? — спросила я.

— Нет. Я сбежала из отеля.

— Почему?

Мэдисон посмотрела на договор в моей руке.

— Потому что Итан сказал мне, что если я не помогу ему убрать тебя, он уничтожит не только твою жизнь.

Она достала телефон.

— Он уже отправил совету письмо. В нём говорится, что ты психически нестабильна и украла деньги компании.

Томас побледнел.

— Если письмо разослано, он готовит обвинение.

Мэдисон включила экран.

— Есть ещё кое-что. Итан не собирается ждать заседания. Он подал заявление, будто Клэр присвоила код и подделала договор.

Дэниел посмотрел на меня.

— Значит, он хочет сделать тебя обвиняемой раньше, чем ты станешь владельцем.

Телефон Мэдисон зазвонил. На экране высветился Итан.

Она ответила на громкой связи.

— Где ты? — спросил он.

— В архиве.

— С Клэр?

— Да.

— Тогда слушай внимательно. Через час полиция получит все материалы. А утром ты выйдешь из здания под наручниками.

Я взяла телефон у Мэдисон.

— Итан, ты забыл одну вещь.

— Какую?

— Совет директоров никогда не звонил тебе перед кризисами.

Он замолчал.

Я посмотрела на Томаса.

— Кому они звонили?

Томас поднял папку и ответил:

— Тебе. Потому что по первоначальному договору именно ты контролируешь «Меридиан».

В трубке раздался резкий вдох.

Итан понял.

Но в ту же секунду на телефоне Томаса загорелось новое уведомление: экстренное заседание совета уже началось, а председатель требовал, чтобы Клэр явилась лично — иначе решение примут без неё…