ЧАСТЬ 4

Они пришли не за девочкой. Они пришли за тобой…

Первым заговорил охранник.

— Все к стене!

В темноте грохнул выстрел. Пуля ударила в металлический шкаф, и по архиву разлетелись искры.

Я схватил Амару, прижал её к себе и толкнул Грейс за стеллаж.

— Не двигайся!

— София где? — крикнула Грейс.

— На складе, — ответил голос из темноты. — Если хотите увидеть её живой, бросьте оружие.

Маркус внезапно рассмеялся. Коротко и глухо.

— Ты всё равно опоздал, Джулиан.

Я ударил его рукоятью пистолета по челюсти.

— Замолчи.

Охранники открыли ответный огонь. Нападавшие отступили в служебный тоннель, оставив после себя дым, кровь и телефон, который продолжал звонить на полу.

Я поднял его.

— Елена?

— Склад у восточной набережной, — сказала она. — Но не приезжай один. Маркус солгал. София не у них.

— Где она?

— В старой часовне за складом. Там человек, которому я больше не доверяю.

— Кто?

На линии послышалось тяжёлое дыхание.

— Мой брат.

Связь оборвалась.

Маркус попытался подняться. Кровь стекала с его губы на воротник рубашки.

— Если поедешь туда, убьёшь их всех.

— Ты уже два года говоришь мне, кого нужно убить.

— Потому что иначе убьют тебя.

Я посмотрел на него и впервые услышал его голос не как голос друга, а как шум за закрытой дверью.

— Сегодня ты больше не решаешь, кому жить.

Через десять минут я вызвал полицию и отправил им копию записи. Маркус дёрнулся.

— Ты не понимаешь. У меня есть люди в прокуратуре.

— Уже нет.

— Твои счета заблокируют.

— Возможно.

— Твои компании рухнут.

— Возможно.

Он уставился на меня.

— Тогда чего ты добиваешься?

Я посмотрел на красную ленту, которой была перевязана карта памяти.

— Вернуть то, что ты украл.

Мы добрались до набережной с группой полицейских. Склад стоял у чёрной воды, окна были заколочены, а ветер гонял по бетону ржавые цепи.

Внутри пахло бензином и мокрым деревом.

— Папа?

Голос донёсся из глубины здания.

Я остановился.

София вышла из-за колонны. Ей было шесть лет. Она стала выше, худее, чем на фотографии, но я сразу узнал её глаза. В руке она держала ту самую красную ленточку.

Я опустился на колени.

— София.

Она не бросилась ко мне. Просто стояла и смотрела, словно пыталась совместить моё лицо с рассказами, которые слышала два года.

— Ты правда мой папа?

Я почувствовал, как у меня дрогнули пальцы.

— Да.

— Ты приказал меня забрать?

— Нет. Я искал тебя каждый день.

Она посмотрела на Елену, которая стояла у лестницы. Елена была бледной, с коротко остриженными волосами и заметным шрамом у виска.

— Мама сказала, что ты не переставал ждать.

— Я ошибался, — прошептал я. — Я верил не тем людям. Но я никогда не переставал тебя любить.

София сделала один шаг.

Потом ещё один.

Я не двигался, пока она сама не обняла меня.

Её руки сомкнулись вокруг моей шеи, и тогда я понял, что всё это время держался только потому, что не позволял себе представить этот момент.

Елена отвернулась. Я увидел, как она вытирает слезу рукавом.

Полиция нашла её брата в соседнем помещении. Он оказался последним человеком, который помогал Маркусу скрывать семью. Его признания хватило, чтобы подтвердить всю схему: взрыв был подстроен, документы подделаны, а мне годами подсовывали ложные сведения о тех, кто якобы убил Елену и Софию.

Маркус услышал запись собственных слов в комнате для допросов.

Следователь включил видео ещё раз.

На экране Маркус говорил: «Хейлу сообщить, что тела сгорели».

Он смотрел на себя и сначала улыбался, будто всё ещё мог объяснить происходящее.

Потом улыбка исчезла.

— Это вырвано из контекста, — сказал он.

— Какого контекста? — спросила следовательница.

Он молчал.

Запись продолжала звучать.

«Он будет мстить тем, кого мы ему назовём».

Маркус отвёл глаза.

Впервые за много лет он не смог заставить другого человека опустить взгляд первым.

Его адвокат приехал через час, просмотрел материалы и отказался вести дело.

— Я не буду защищать человека, который скрыл от клиента живых жену и ребёнка, — сказал он.

Маркус резко поднялся.

— Ты подписывал соглашение!

— Я расторгаю его.

Маркус повернулся к стеклу, за которым стоял я.

— Джулиан, ты уничтожишь всё, что мы строили.

Я ответил через переговорное устройство:

— Нет. Это ты уничтожил всё, что мы могли бы построить вместе.

Он ударил ладонью по стеклу.

Я не вздрогнул.

На следующий день началась паника. Люди Маркуса звонили мне, предлагали сделки, просили убрать записи, обещали вернуть деньги. Один из директоров моей судоходной компании приехал в больницу, где мы временно жили, и сказал:

— Если вы дадите показания, мы потеряем половину активов.

— Тогда потеряем.

— Вы не можете так просто отказаться от всего.

— Могу.

Я продал клубы, передал часть судоходных компаний государству и закрыл счета, которыми Маркус пользовался для тайных операций. Деньги ушли семьям людей, пострадавших из-за моей мести. Это не вернуло погибших, но впервые за два года я перестал оплачивать чужую ложь.

В доме стало непривычно тихо.

Я вошёл в старую комнату Софии. Там всё осталось так, как было в ту ночь: деревянный конструктор под кроватью, выцветшая наклейка луны на шкафу и маленькая полка с книгами.

На столе лежала моя серебряная зажигалка.

Я нашёл её среди вещей, которые вернула полиция. София когда-то прятала за ней карандаши и говорила, что это секретный сейф.

Я взял её в ладонь.

Комната была пустой, но впервые эта пустота не казалась могилой.

Через три недели мы переехали в небольшой дом у моря. У него не было охраны у каждой двери, мраморного холла и стола на двадцать человек. На кухне помещались только четыре стула, зато София могла сама открыть окно.

По утрам она рисовала за деревянным столом. Амара часто сидела рядом, раскладывая карандаши по цветам. Грейс стала работать в местной клинике, а Елена начала лечиться у психолога и училась снова спать без включённого света.

Однажды София спросила меня:

— А почему ты раньше ел один?

Я поставил перед ней тарелку с блинчиками.

— Я думал, что так будет легче не скучать.

— Получилось?

— Нет.

Она серьёзно кивнула.

— Тогда хорошо, что я пришла.

На улице выпал первый снег. Я стоял у окна и смотрел, как София оставляет следы на дорожке. В одной руке она держала красную ленточку, в другой — варежку, которую постоянно теряла.

Телефон зазвонил вечером.

Номер был неизвестным, но я знал, кто звонит.

— Джулиан, — сказал Маркус. Его голос стал хриплым. — Я могу объяснить многое.

— Не нужно.

— После суда меня переведут. Там меня убьют.

Я молчал.

— Ты ведь не такой человек. Ты не бросишь меня.

Я посмотрел на кухню. София смеялась, потому что Амара измазала нос мукой.

— Я не бросаю тебя, Маркус. Я просто больше не спасаю тебя от последствий твоих решений.

— Джулиан…

— Прощай.

Я отключил телефон и заблокировал номер.