ЧАСТЬ 4

Я не сразу понял, что именно услышал.

— О каком ребёнке? — спросил я.

Женщина назвала имя клиники и попросила приехать как можно быстрее.

Валерия перестала вырываться. Её лицо изменилось.

— Не слушай её, — сказала она.

— Ты знаешь, о чём она говорит?

Она промолчала.

Отец закрыл глаза ладонью.

Этого было достаточно.

В клинику я приехал через сорок минут. На парковке шёл дождь, и дворники не успевали очищать стекло. Я несколько раз перечитал сообщение от незнакомого номера, прежде чем войти внутрь.

В кабинете меня встретила администратор Лидия.

— Я нашла запись в архиве, — сказала она. — Валерия приходила сюда два месяца назад. Она интересовалась процедурой установления опеки над ребёнком.

— Каким ребёнком?

Лидия положила передо мной папку.

— Она сказала, что вы станете отцом. Но в медицинской карте нет ваших данных. Есть только её заявление о беременности и просьба подготовить документы на случай, если вы откажетесь от ребёнка.

Я почувствовал, как пол уходит из-под ног.

— Она беременна?

— Нет. Анализы показали, что беременности не было.

В папке лежала распечатка переписки. Валерия писала моему отцу, что сообщит мне о ребёнке сразу после свадьбы, когда дом будет переоформлен. Она рассчитывала, что я не смогу уйти от женщины, которая якобы ждёт моего ребёнка.

Я сидел, глядя на эти строки, и не чувствовал ни злости, ни боли.

Только усталость.

Телефон снова зазвонил. Это был мой адвокат.

— Александр, мы получили записи с камер и заключение лаборатории. Отец Валерии пытается забрать её из участка, но против него тоже подали заявление. Он участвовал в подделке доверенности.

— А Валерия?

— Её адвокат отказался вести дело после того, как увидел переписку. Слишком много прямых доказательств.

Я вернулся домой поздно вечером.

В гостиной всё осталось так, как было до моего отъезда: на столе лежали свадебные каталоги, рядом стояла коробка с образцами салфеток. На одном из приглашений Валерия написала моё имя золотыми чернилами.

Я провёл пальцем по букве и вдруг услышал её голос из записи.

«Он думает только о свадьбе».

Слова звучали из ноутбука, который адвокат оставил на столе. Включилась запись разговора, и теперь я слышал Валерию со стороны — холодную, уверенную, почти скучающую.

«А потом бабушка подпишет всё, что мы принесём».

Я закрыл глаза.

Она сама сказала это.

Не злодейка из чужой истории. Не случайная ошибка. Моя невеста, сидевшая рядом со мной за завтраком, сама произнесла каждое слово.

Утром я зашёл в комнату, которую Валерия готовила для себя. Полки были пустыми. Она забрала одежду, украшения и даже маленькую фотографию, где мы стояли у моря.

Но на подоконнике остался её свадебный альбом.

Я не стал его открывать.

В шкафу нашёлся кардиган Марисоль. Она оставила его на спинке стула, когда уезжала на занятия. Латунная колибри всё ещё держалась на ткани, хотя один край броши отогнулся.

Я взял кардиган и отнёс Марисоль в комнату для гостей.

— Ты забыла это.

Она прижала вещь к себе.

— Мне его мама подарила. Она сказала, что колибри возвращается туда, где ей безопасно.

Я впервые за много дней позволил себе улыбнуться.

— Тогда пусть он останется здесь, пока ты не решишь, куда хочешь возвращаться.

— Я хочу закончить учёбу, — ответила Марисоль. — И больше никогда не бояться начальства.

— Ты закончишь её.

Через неделю Валерия и мой отец предстали перед следователем. Я дал показания, передал записи, фотографии и документы. Дом Эльвиры временно опечатали для проверки, но бабушка переехала в небольшую квартиру, которую я снял недалеко от клиники.

В первый вечер она сидела у окна и перебирала таблетки в новой деревянной коробке.

— Ты мог не вмешиваться, — сказала она.

— Мог.

— Тогда почему вмешался?

Я посмотрел на её тонкие руки.

— Потому что слишком долго думал, что любовь означает доверять без вопросов.

Эльвира покачала головой.

— Любовь не запрещает смотреть внимательно.

Через три месяца начались слушания по делу о подделке документов и попытке причинить вред. Валерия признала часть вины, надеясь на мягкое решение. Отец сначала всё отрицал, потом попросил меня забрать заявление.

Он пришёл ко мне в офис в конце рабочего дня. Я уже работал в другой компании и снимал маленький кабинет с видом на парк.

— Я твой отец, — сказал он.

— Я знаю.

— Мы можем решить это в семье.

— Ты пытался решить в семье, когда собирался забрать дом у своей матери.

Он сел напротив и долго молчал.

— Валерия всё придумала.

— Ты согласился.

Он опустил глаза.

Я не кричал. Не хотел.

— Я не буду спасать тебя от последствий твоего решения.

Через несколько недель Марисоль сдала первый экзамен на отлично. Мы праздновали на маленькой кухне новой квартиры Эльвиры. На столе стояли пирог и три чашки чая. Марисоль принесла рисунок, который сделала её младшая сестра: жёлтый дом, зелёное дерево и маленькая птица над крышей.

— Это колибри? — спросила Эльвира.

— Да, — ответила Марисоль. — Она летит туда, где её не прогоняют.

За окном выпал первый снег. Он лёг на подоконник тонкой белой полосой.

Я повесил латунную брошь на ручку шкафа, чтобы она не потерялась. Каждый раз, проходя мимо, я видел, как маленькая птица ловит свет.

Однажды вечером мне пришло сообщение от Валерии. Она писала, что всё осознала, что была напугана, что мы могли бы начать сначала. В конце просила встретиться хотя бы на десять минут.

Я прочитал письмо дважды.

Потом ответил:

— Я не держу на тебя зла. Но возвращаться не буду.

Она написала ещё одно сообщение.

Я его не открыл.

В тот вечер Эльвира позвала меня к окну. На стекле от тепла проступил маленький круг, а за ним в снегу виднелись следы птиц.

— Смотри, — сказала она. — Кто-то всё-таки возвращается.

Я снял брошь с ручки шкафа и прикрепил к своему пальто.

Впервые за долгое время мне не нужно было притворяться, что я ничего не вижу.

Колибри блеснула на холодном свету.

И я пошёл домой.

Пропустили начало?