После развода я рожала одна, но бывший муж вошёл в палату и увидел на мониторе то, от чего побледнел

Схватка разорвала меня пополам, а через секунду врач опустил маску — и я увидела бывшего мужа у своей кровати.

— Дышите, Хлоя, медленно, — повторяла медсестра Линда, сжимая моё плечо.

Я вцепилась в пластиковые поручни. На запястье треснул браслет из бледного дерева — его когда-то вырезал Итан на нашем первом свидании. Маленькая неровная лодка. Он смеялся, что это символ нашей жизни: хрупкая, но обязательно доплывёт.

Не доплыла.

— Ещё раз, — сказал врач.

Итан Чен.

Мой бывший муж. Человек, который подал мне документы на развод на кухне, пока я покрывала кремом торт ко дню рождения его матери.

Он смотрел на меня так, будто увидел не женщину в родильной палате, а призрака из собственной жизни.

— Хлоя…

— Не произноси моё имя, — выдохнула я.

Следующая схватка пришла сразу. Я закричала и сжала руку Линды так сильно, что она ахнула.

— Вы знакомы? — спросила медсестра, переводя взгляд с меня на него.

— Мы были женаты, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Пока его мать не решила, что я недостаточно удобная жена.

Итан побледнел.

— Я не знал, что ты беременна.

— Ты не спрашивал.

Эти слова повисли между нами тяжелее капельницы.

Он посмотрел на мой живот. Потом на экран монитора. Потом снова на меня. Я видела, как в его голове складываются даты: наша последняя ночь, поданные бумаги, день, когда он ушёл из квартиры и оставил на столе ключи.

— Это мой ребёнок? — спросил он.

Я рассмеялась, но смех тут же превратился в стон.

— Поздравляю, доктор. Ты всё ещё умеешь считать.

Девятнадцать часов я скрывала беременность от всех, кроме Линды и акушерки. Даже моя сестра Мэй не знала всей правды. Я сказала ей, что уехала лечить нервы, а сама снимала крошечную комнату над прачечной в другом городе.

Я не хотела, чтобы Итан узнал. Не после того, как его мать, Виктория, положила перед ним папку с поддельными письмами и убедила, что я собиралась отнять у него клинику.

Но была ещё одна причина.

За неделю до развода я нашла в сейфе Итана документ, который он никогда не должен был увидеть. Я спрятала его в жестяной коробке из-под леденцов и поклялась, что однажды расскажу правду. Только не ему. Не тогда, когда он смотрел на меня глазами человека, уже вынесшего приговор.

— Давление падает, — сказала Линда.

Итан мгновенно стал врачом. Проверил прибор, наклонился к монитору, отдал короткие распоряжения.

— Что происходит? — спросила я.

— Ребёнок испытывает стресс. Нам нужно действовать быстрее.

— Ты не будешь распоряжаться моей жизнью.

Он наклонился ближе.

— Хлоя, если ты хочешь, чтобы ребёнок был в безопасности, ты должна довериться мне.

— Я уже доверилась тебе однажды.

Его пальцы дрогнули над бумагами согласия.

Линда принесла папку и положила её на край стола. Изнутри выпал лист с моей подписью, которой я не ставила.

Итан заметил его первым.

— Откуда у вас это?

Линда посмотрела на меня, затем закрыла дверь палаты и достала из кармана маленький ключ.

— Потому что сегодня утром мне приказали уничтожить одну запись, — сказала она. — Но я не уничтожила.

Она протянула руку к папке. Её пальцы коснулись замка, и в этот момент за дверью кто-то резко повернул ручку…

ЧАСТЬ 2

Дверь распахнулась, но в палату вошла не Виктория. Это был мужчина в тёмном пальто, с мокрыми от снега волосами и кожаной сумкой под мышкой.

— Я адвокат больницы, — сказал он. — Мне нужно поговорить с доктором Ченом.

— Сейчас он занят, — отрезала Линда.

— Это касается его пациентки.

Итан выпрямился.

— Кто вас вызвал?

Мужчина посмотрел на меня.

— Женщина по имени Виктория Чен.

У меня внутри всё похолодело, хотя тело горело от боли.

— Разумеется, — прошептала я.

Итан резко повернулся к нему.

— Выйдите. Моя мать не имеет права вмешиваться в лечение.

— Она утверждает, что госпожа Морган скрывает тяжёлое психическое расстройство и может представлять опасность для ребёнка.

Линда сжала губы.

— В медицинской карте этого нет.

— В карте нет, — ответил адвокат. — Но в документах, которые она принесла, есть.

Итан шагнул к нему.

— Какие документы?

Мужчина открыл сумку, но я закричала от новой схватки. Всё вокруг задрожало: металлический столик, прозрачная трубка капельницы, браслет-лодочка на моём запястье.

Итан вернулся ко мне.

— Смотри на меня. Вдох.

— Не прикасайся.

— Хлоя, ребёнок теряет частоту сердцебиения.

Я увидела на его лице не жалость, а настоящий страх. Тот самый страх, который когда-то искала в нём, когда Виктория уничтожала мою репутацию перед его родственниками.

— Тогда спасай его, — сказала я. — Но если после этого ты снова поверишь своей матери, я больше ничего тебе не объясню.

— Я хочу знать всё сейчас.

— Нет. Сейчас ты хочешь снять с себя вину.

Он замолчал.

Линда вставила ключ в замок папки. Маленький металлический щелчок прозвучал громче аппаратов.

— Откуда этот ключ? — спросил Итан.

— Его оставила ваша жена, — ответила Линда.

— Бывшая жена, — поправила я.

— Не для меня, — тихо сказала медсестра. — Для того дня, когда вы наконец окажетесь рядом.

В папке лежала флешка, несколько распечатанных сообщений и конверт с печатью нотариуса. Я закрыла глаза. Я думала, что готова к этому моменту, но сердце всё равно билось так, будто пыталось вырваться из груди.

— Хлоя, что там? — спросил Итан.

— Правда.

— Какая?

Я посмотрела на него.

— Та, из-за которой ты подал на развод.

Адвокат Виктории побледнел.

— Я не понимаю, о чём вы.

— Понимаете, — сказала я. — Вы были в её кабинете в тот вечер.

Мужчина отступил на шаг.

Итан медленно повернулся к нему.

— В какой кабинет?

— Доктор Чен, вам нужно сосредоточиться на родах.

— Я задал вопрос.

Монитор запищал чаще. Ребёнок снова начал терять ритм.

— Операционная готова, — сказала Линда. — Итан, решайте.

Он посмотрел на меня, затем на папку.

— Если я подпишу согласие, ты позволишь мне остаться?

— Я позволю тебе сделать то, что должен был сделать с самого начала.

Он взял ручку. На его пальце всё ещё было обручальное кольцо, которое он не снял после развода. Я заметила это только сейчас.

— После рождения я хочу провести генетическое исследование, — сказал он.

— Проводи.

— И хочу услышать правду лично от тебя.

— Услышишь.

Он подписал бумаги, и меня повезли по коридору. Белые лампы мелькали над головой, будто кто-то перелистывал страницы моей жизни.

Перед дверями операционной Итан наклонился ко мне.

— Почему ты молчала все эти месяцы?

Я уже открыла рот, но увидела Викторию в конце коридора. На ней было безупречное бежевое пальто, а в руке — телефон.

Она улыбалась так, словно победила.

— Потому что, — сказала я, не отрывая от неё взгляда, — ты должна была сначала услышать, что именно сказала твоя мать в тот вечер.

Линда включила запись на телефоне. Из динамика донёсся знакомый голос Виктории:

«Если Хлоя узнает, кто отец ребёнка, она уничтожит моего сына».

Итан замер.

Запись продолжилась, но в этот момент двери операционной закрылись, отрезав его от ответа…

ЧАСТЬ 3

Из-за закрытых дверей доносились короткие команды, звон металлических инструментов и мой собственный хриплый голос.

— Давление падает.

— Ещё немного, Хлоя.

Я смотрела в потолок и думала только об одном: мой ребёнок не должен родиться в мире, где взрослые прячут ложь за дорогими пальто и печатями нотариуса.

Через несколько минут раздался первый крик.

Он был тонким, сердитым и таким живым, что я заплакала раньше, чем увидела его лицо.

— Мальчик, — сказала врач. — Здоровый.

Итан стоял у стены, всё ещё в хирургической одежде. Когда ему передали ребёнка, он прижал его к груди и закрыл глаза.

— У него мои пальцы, — прошептал он.

— У него мои глаза, — ответила я.

В палату его пустили только через час. Линда принесла папку и положила её на стол рядом с кроватью. На крышке остался след от моего окровавленного браслета-лодочки.

Итан сел напротив.

— Открой, — сказала я.

— Ты уверена?

— Я была уверена в этом семь месяцев.

Он снял печать. Внутри лежала нотариальная копия договора и письмо, написанное моей рукой.

— Прочитай вслух.

Итан развернул лист.

— «Если этот документ оказался у вас, значит, Виктория Чен снова попыталась представить Хлою Морган нестабильной и опасной. Настоящая причина развода — не измена и не желание забрать клинику. Это распоряжение средствами фонда, из которого Виктория переводила деньги на счета подставной компании».

Он поднял глаза.

— Что за фонд?

— Благотворительный фонд твоего отца. После его смерти ты стал его попечителем. Виктория убедила тебя, что я украла деньги. Но деньги переводила она.

Адвокат у двери резко побледнел.

— Это обвинение без доказательств.

Линда подключила флешку к больничному компьютеру. На экране появилась запись с камеры из кабинета Виктории.

На ней Виктория сидела напротив адвоката и раскладывала банковские выписки.

— Подделайте переписку, — говорила она. — Итан должен поверить, что Хлоя собирается забрать всё после рождения ребёнка.

— А если она расскажет о переводах?

— Она не расскажет. Я сказала ей, что лишу её ребёнка и отправлю на освидетельствование. Такие женщины пугаются, когда речь идёт о материнстве.

В палате стало тихо.

Итан смотрел на экран, не моргая.

— Ты слышишь себя? — спросила я.

— Мама…

— Да. Твоя мать.

Виктория вошла в палату именно тогда.

— Это незаконная запись, — сказала она.

Итан медленно повернулся.

— Ты подделала письма?

— Я защищала тебя.

— Ты украла деньги из фонда?

— Не смей говорить со мной таким тоном.

Он посмотрел на ребёнка у себя на руках.

— Ты сказала, что Хлоя мне изменяла.

— Она собиралась разрушить нашу семью.

— Мы уже не семья, мама.

Это были первые слова, после которых Виктория действительно испугалась.

Адвокат попытался выключить компьютер, но Линда встала между ним и столом.

— Не трогайте оборудование.

На телефон Итана пришло сообщение. Он прочитал его и побледнел ещё сильнее.

— Что там? — спросила я.

Он протянул мне экран.

«Ваш отец оставил вторую инструкцию. Открыть её можно только после рождения наследника. Представитель нотариальной службы уже выехал».

Виктория выхватила телефон, но Итан остановил её руку.

— Что ты сделала? — спросил он.

Она молчала.

За дверью послышались быстрые шаги. В палату вошла женщина с папкой и двумя полицейскими.

— Доктор Чен, — сказала она, — мы должны поговорить о счёте фонда и о заявлении, которое ваша мать подала против Хлои Морган.

Виктория отступила.

А затем один из полицейских добавил:

— И о том, почему в заявлении указано, что ребёнок госпожи Морган не существует…