ЧАСТЬ 4

И, боюсь, этот человек сейчас направляется к вам домой…

В дверь позвонили через две минуты.

Мы все вздрогнули.

Игорь побледнел так резко, будто из него выпустили воздух.

— Это не может быть, — прошептал он.

Я не ответила.

Второй звонок был длиннее первого. Потом кто-то постучал костяшками пальцев.

— Откройте, — раздался мужской голос. — Нужно поговорить.

Нотариус Крылов оставался на линии.

— Не открывайте. Я уже вызвал наряд и отправил вам копию видеозаписи.

Я включила громкую связь.

— Крылов, это Игорь, — сказал муж. — Вы вмешиваетесь в семейное дело.

— В подделку документов я вмешиваюсь как нотариус, — спокойно ответил тот. — А теперь рекомендую вам не предпринимать ничего, что может ухудшить ваше положение.

За дверью послышалось раздражённое фырканье.

Марина вцепилась в ремень своей сумки.

— Витя, что ты натворил?

— Ничего я не натворил, — отозвался голос с лестницы. — Я только принёс бумагу.

Я посмотрела на Игоря.

— Ты сказал, что Виктор проиграл деньги. Он и подделал доверенность?

Игорь молчал.

Этого было достаточно.

Полиция приехала быстро. Двое сотрудников поднялись по лестнице, а Виктор, услышав их шаги, попытался уйти через чёрный ход. Его нашли во дворе, возле мусорных контейнеров. В руке он держал папку с копиями документов.

Светлана Ивановна начала плакать.

Марина повторяла, что ничего не знала.

Игорь стоял у стены и смотрел на меня.

— Оля, пожалуйста, скажи им, что это недоразумение.

— Я больше не буду говорить за тебя.

Сотрудник протянул мне протокол.

— Вам нужно проехать с нами и дать объяснения.

Я взяла ручку. Латунный маяк на связке ключей качнулся возле моей ладони и тихо ударился о металлический зажим.

Когда я поставила подпись, мне впервые за много лет стало легко дышать.

Не счастливо.

Просто легко.

В отделе полиции было жарко, пахло мокрыми куртками и дешёвым кофе. Я просидела там почти четыре часа. Показала договор дарения, переписку, запись разговора и письмо Анны Львовны.

Игоря допрашивали отдельно.

Марину тоже.

Виктор сначала всё отрицал, но видеозапись разрушила его уверенность. На экране он стоял у нотариальной конторы, держал папку и говорил по телефону. Звук был плохим, но фраза прозвучала отчётливо:

— Подпись похожа. Она всё равно ничего не поймёт.

Потом следователь включил запись разговора из моей кухни.

Игорь услышал собственный голос со стороны.

«Она привыкла доверять мне».

«Кто ей поверит?»

«Можно будет купить ей жильё поменьше».

Он опустил голову.

— Я был в панике, — сказал он.

— Нет, — ответила я. — Ты был уверен, что я не стану сопротивляться.

— Я хотел помочь сестре.

— Ты помогал ей моей жизнью.

Он долго смотрел на стол.

— Ты правда уйдёшь?

— Я уже ушла. Просто пока ещё сижу напротив тебя.

Виктору предъявили обвинение в подделке документов и попытке мошенничества. Марина проходила по делу как участница, потому что её переписка с ним доказывала, что она знала о продаже. Игорь стал свидетелем и одновременно оказался под следствием за содействие.

Адвокат, которого он нанял, позвонил мне вечером.

— Ваш муж хочет, чтобы вы забрали заявление, — сказал он.

— Это невозможно.

— Он утверждает, что вы всё ещё семья.

— Семья не крадёт у человека дом, пока он собирает чемодан.

На следующий день Игорь приехал за вещами.

Я уже собрала его одежду в две спортивные сумки. На вешалке осталась только его рабочая куртка, пахнущая машинным маслом.

Он вошёл медленно.

В квартире было непривычно тихо. Дети уехали с Мариной к её свекрови, а Светлана Ивановна больше не звонила. Только на кухне осталась открытая банка малинового варенья. Варенье успело покрыться тёмной корочкой.

Игорь заметил телефон на столе.

— Ты сохранила запись?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы больше никогда не усомниться в услышанном.

Он сел на край стула.

— Я не думал, что ты так отреагируешь.

— Как именно?

— Что ты пойдёшь в полицию.

Я посмотрела на него.

— Вот это и было самым страшным. Ты не боялся причинить мне боль. Ты боялся только, что я перестану молчать.

Он закрыл лицо ладонями.

Я не испытывала торжества.

Только усталость.

Пока он собирал вещи, я вошла в спальню. На комоде стояла наша свадебная фотография. Игорь на снимке улыбался, придерживая меня за плечи. Я сняла фотографию и положила её экраном вниз.

В комнате, где он спал девять лет, осталась пустая полка и маленькое светлое пятно на стене от рамки.

Так выглядит утрата.

Не громко.

Просто вдруг становится видно, сколько места занимал человек, которого больше нет.

Через три недели я переехала в приморский город, куда собиралась на отпуск. Пансионат уже не мог вернуть мне прежнюю путёвку, зато управляющая предложила работу в местной библиотеке на время сезона. Я согласилась.

Утром я открывала окна и слышала чаек.

Днём расставляла книги о мореплавателях и краеведении.

Вечером ходила по набережной одна, но это одиночество больше не казалось наказанием.

Квартира осталась за мной. Следователь подтвердил, что договор дарения действителен, а поддельную доверенность исключили из реестра. Виктору назначили наказание, Марина получила условный срок и обязалась выплачивать часть долгов. Игорь признал вину и подал на развод.

Я не пришла на заседание по разделу имущества.

Мой адвокат заранее доказал, что квартира никогда не была общей.

Однажды в воскресенье я позвонила Паше и Лене. Они сидели у бабушки, рисовали цветными карандашами.

— Тётя Оля, — спросила Лена, — ты на нас больше не сердишься?

— Я на вас никогда не сердилась.

— А на маму?

Я помолчала.

— Взрослые иногда сами выбирают, что с ними произойдёт.

Паша долго молчал, а потом спросил:

— Ты всё-таки увидела море?

— Да.

— И оно большое?

— Больше, чем я думала.

Он засмеялся.

— Тогда я тебе нарисую маяк, чтобы ты не потерялась.

Через несколько дней в библиотеку пришла посылка. Внутри был детский рисунок: кривой жёлтый маяк, зелёная вода и маленькая фигурка на берегу. Внизу Паша написал: «Тёте Оле, чтобы она всегда знала дорогу домой».

Я поставила рисунок возле рабочего стола.

А свой латунный брелок впервые сняла с ключей и повесила рядом.

Не как напоминание о прошлом.

Как знак, что теперь дорогу выбираю я.

В начале зимы выпал первый снег. Я закрывала библиотеку, когда телефон снова зазвонил.

На экране высветилось имя Игоря.

Я не брала трубку.

Через минуту пришло сообщение: «Оля, я всё понял. Давай начнём сначала. Я могу приехать. Пожалуйста, ответь».

Следом пришло второе: «Мама заболела, Марине тяжело, детям нужна ты».

Я прочитала оба сообщения и положила телефон экраном вниз.

Анна Львовна, которая теперь работала со мной, выглянула из читального зала.

— Не хочешь ответить?