Я подписала развод прямо после родов, но когда адвокат открыл папку, мой муж внезапно перестал улыбаться

 

В тот момент, когда Дэниел Уиттакер спросил, интересовался ли Грэм своим сыном, дверь палаты распахнулась, и я увидела в коридоре женщину, чей смех слышала во время родов.

Ванесса Коул стояла у окна, держа в руках белую сумочку с золотой застёжкой. На её пальце блестел браслет, который я когда-то подарила Грэму для его матери. Теперь он лежал у неё на запястье.

Я прижала ладонь к крошечной карточке, прикреплённой к прозрачной люльке. На ней было написано: «Оуэн Мерсер, три часа семнадцать минут». Пластиковый браслет на моей руке больно впивался в кожу.

— Вы пришли вместе? — спросила я.

Дэниел обернулся.

— Мисс Коул не имеет отношения к этому разговору.

— Тогда почему она в моей палате?

Ванесса улыбнулась так, будто мы встретились на благотворительном вечере.

— Я хотела убедиться, что с ребёнком всё хорошо.

— Вы уже убедились. Теперь можете уйти.

Она посмотрела на Оуэна, и улыбка исчезла.

— Грэм считает, что вам будет трудно одной.

— Грэм считает, что я должна исчезнуть из его жизни.

Дэниел тихо кашлянул.

— Клэр, речь идёт о соглашении. Пятьсот тысяч долларов, ежемесячные выплаты и полная опека над ребёнком. Это щедрые условия.

— Он назвал это щедростью, когда я истекала кровью?

В палате пахло лекарствами и мятным мылом. За стеной звенела тележка, а Оуэн тихо сопел, сжимая пальцы в кулак.

Дэниел опустил глаза.

— Грэм не знал, что вам настолько плохо.

— Он слышал врача. Он слышал монитор. Он слышал, как я просила его приехать.

Ванесса скрестила руки.

— Вы всегда преувеличивали, Клэр.

Я медленно повернула к ней голову.

— Правда? Даже сейчас?

Она не ответила.

Три года я позволяла им говорить со мной так, будто я была досадной ценой за спасённую от банкротства компанию. Мой отец подписал соглашение с семьёй Эшфордов, когда «Мерсер Компонентс» почти разорилась. Дед Грэма дал деньги, а взамен потребовал брак между своими внуком и мной.

Грэм любил Ванессу. Он женился на мне ради компании и с первой ночи смотрел так, будто я украла у него жизнь.

Я пыталась быть терпеливой. Варила ему кофе. Ждала его после семейных ужинов. Молчала, когда он называл наш брак сделкой.

А утром после родов впервые перестала ждать.

— Я подпишу, — сказала я.

Дэниел замер.

— Вы уверены?

— Более чем.

Он достал ручку, но я не взяла её.

— Сначала ответьте. Грэм видел Оуэна?

— Нет, — сказал Дэниел.

— Он спрашивал его имя?

Ванесса нервно поправила ремешок сумочки.

— Он был занят.

— Чем?

Никто не ответил.

В этот момент в палату вошла медсестра с подносом. Она заметила Ванессу, побледнела и остановилась.

— Простите, — прошептала она. — Доктор просил никого не впускать к ребёнку.

Ванесса отступила от люльки.

Дэниел быстро закрыл папку.

— Мы продолжим разговор после выписки.

— Нет, — сказала я. — Мы продолжим его сейчас.

Я протянула руку к папке.

Дэниел не успел убрать её. Его пальцы разжались, и из кожаного зажима на пол выскользнул тонкий конверт с печатью нотариуса. Он перевернулся белой стороной вверх.

Ванесса вдруг прошептала:

— Грэм не должен был это отправлять.

Я наклонилась, чтобы поднять конверт, и в этот момент на нём увидела своё имя. Моя рука потянулась к краю бумаги…

ЧАСТЬ 2

Моя рука потянулась к краю бумаги, но Дэниел перехватил конверт быстрее меня.

— Это не часть брачного соглашения, — сказал он.

— Тогда почему на нём моё имя?

— Потому что нотариус допустил ошибку.

— Нотариусы редко отправляют ошибки с сургучной печатью.

Красная печать действительно была настоящей. На ней виднелся старый герб семьи Эшфордов — раскрытая книга и маленький ключ. Я видела его на воротах их загородного дома, на папках компании и даже на запонках Грэма.

Ванесса шагнула к двери.

— Дэниел, нам нужно уйти.

— Нам? — переспросила я.

Она остановилась.

— Я имела в виду Грэма и меня.

У меня пересохло во рту.

Дэниел положил конверт обратно в папку.

— Клэр, сейчас вам необходимо отдыхать. Вы только что перенесли тяжёлые роды.

— А вам необходимо объяснить, почему человек, который хочет, чтобы я исчезла, присылает мне нотариальное письмо.

Он посмотрел на Оуэна.

— Не вскрывайте ничего без адвоката.

— Вы адвокат.

— Я адвокат Грэма.

Это признание прозвучало как щелчок замка.

Я позвонила своему отцу. Он ответил только через час, когда в палате уже зажгли верхний свет. Его голос был хриплым.

— Клэр, я всё знаю.

— Ты знал, что Грэм разводится со мной сразу после родов?

На другом конце повисла пауза.

— Я знал, что он собирается сделать что-то ужасное.

— Почему ты не предупредил?

— Потому что думал, что смогу остановить его.

— Ты так думал три года.

— Доченька, послушай меня. Не подписывай бумаги, пока не поговоришь с Марком Леви.

Имя мне ничего не сказало.

— Кто это?

Отец тяжело вздохнул.

— Человек, который двадцать лет хранил документы твоего дедушки.

— Моего деда давно нет.

— Он оставил распоряжение. Я надеялся, что оно никогда не понадобится.

— Что за распоряжение?

— Не обсуждай это по телефону.

Связь оборвалась.

Я сидела, сжимая телефон, пока Оуэн не заплакал. Его плач был тонким, растерянным. Я подняла его на руки, и он тут же уткнулся лицом в мою больничную рубашку.

— Я здесь, — прошептала я. — Больше никто тебя не отдаст.

В тот вечер Дэниел вернулся один. На нём был мокрый от дождя плащ, а на воротнике застряла жёлтая осенняя листва.

— Ванесса ушла? — спросила я.

— Она больше не имеет отношения к делу.

— Вы сказали это слишком быстро.

Он положил передо мной новый документ.

— Грэм требует, чтобы вы покинули Чикаго в течение сорока восьми часов.

Я рассмеялась. Смех получился сухим и чужим.

— Он не может распоряжаться моей жизнью.

— Может, если вы подпишете соглашение.

— А если не подпишу?

Дэниел впервые посмотрел мне прямо в глаза.

— Тогда он подаст заявление о том, что вы нестабильны после родов и не способны заботиться о ребёнке.

У меня задрожали руки.

— Он собирается забрать Оуэна?

— Он собирается получить контроль.

— А Ванесса?

Дэниел молчал.

Через несколько минут в палату вошла медсестра Эмма и положила на край стола маленький серебряный диктофон.

— Это нашли под тумбочкой, — сказала она. — Он записывал звук.

Дэниел резко поднялся.

— Не трогайте это.

Эмма отступила.

Я нажала кнопку воспроизведения.

Сначала послышался шум коридора. Потом голос Грэма.

«После выписки она уедет. Если начнёт сопротивляться, у нас есть справка от врача и свидетельство Ванессы».

Запись зашипела.

Затем раздался голос Ванессы:

«А если она узнает, что ребёнок…»

В этот момент диктофон щёлкнул и замолчал.

На экране высветилось: «Продолжение записи находится на другом устройстве».

Эмма побледнела.

— Я знаю, где оно, — прошептала она. — Но туда уже приехал Грэм…

ЧАСТЬ 3

— Но туда уже приехал Грэм, — закончила Эмма. — В комнату для хранения записей на первом этаже.

Дэниел выругался и бросился к двери.

— Вы останетесь здесь, — приказал он.

— Нет.

Я передала Оуэна Эмме, накинула халат и пошла следом. Каждый шаг отдавался болью в животе, но страх оказался сильнее. В коридоре пахло хлоркой, дождём и горячим металлом батарей.

У двери служебной комнаты мы услышали голоса.

— Вы не имеете права здесь находиться, — говорил охранник.

— Я владелец этой больницы, — ответил Грэм.

— Это не так.

Дэниел распахнул дверь.

Грэм стоял у шкафа с записями. Его дорогие туфли были испачканы грязью, а на пальцах дрожали ключи.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

Он резко обернулся.

На секунду в его лице мелькнуло не раскаяние, а раздражение.

— Тебе нужно лежать.

— Мне нужно услышать продолжение.

Ванесса стояла за его спиной. Она держала в руках маленький чёрный накопитель.

— Отдай его, — сказал Дэниел.

— Ты работаешь на меня, — процедил Грэм.

— Уже нет.

Эти три слова заставили его побледнеть.

Эмма внесла в комнату старый магнитофон. Второе устройство оказалось спрятано в шкафчике с медицинскими журналами. Я нажала кнопку.

Послышался тот же голос Грэма:

«После выписки она уедет. Если начнёт сопротивляться, у нас есть справка от врача и свидетельство Ванессы».

Потом Ванесса спросила:

«А если она узнает, что ребёнок не от тебя?»

В комнате стало тихо.

Я посмотрела на Грэма.

Он не моргнул.

— Это ложь, — сказал он.

Запись продолжилась.

«Она не узнает. Анализ подделали. Грэм будет считаться отцом, пока мы не заставим её отказаться от ребёнка».

Ванесса на записи засмеялась.

«Ты ведь понимаешь, что если она останется, правда всплывёт?»

«Именно поэтому она должна исчезнуть».

Магнитофон щёлкнул.

Я почувствовала, как холод проходит по спине.

Оуэн был не сыном Грэма.

Но он был моим ребёнком. И я знала, от кого он родился: от Томаса Рида, моего бывшего коллеги, с которым у меня случилась одна ночь до свадьбы, когда я уже понимала, что Грэм никогда не станет мне мужем по-настоящему. Томас погиб в автомобильной аварии, не узнав о беременности.

Грэм знал. И всё равно три года называл меня охотницей за его фамилией.

— Почему ты молчала? — спросил он.

— Потому что хотела, чтобы мой сын рос без скандала.

— Он мой по закону.

— Пока не станет известно, что вы подделали анализ.

Дэниел достал из папки тот самый конверт.

— Теперь пора объяснить всё.

Он вскрыл печать и вынул несколько листов.

— Ваш дед, Артур Эшфорд, ещё до смерти передал контрольный пакет «Мерсер Компонентс» в безотзывный фонд. Получателем указана Клэр Мерсер и её дети. Брак с Грэмом не был условием спасения компании. Это была ложь, которую вам внушили, чтобы удержать её рядом.

Грэм отступил.

— Невозможно.

— Вот подпись вашего деда. Вот банковские переводы. А вот письмо, где он пишет: «Клэр должна узнать правду только тогда, когда Грэм окончательно выберет жестокость».

Ванесса выронила накопитель.

— Он всё оставил ей?

— Не ему, — ответил Дэниел. — И не вам.

Грэм схватил его за воротник.

— Ты предатель.

— Я просто перестал помогать вам лгать.

В этот момент мой телефон зазвонил. Номер был незнакомым.

— Мисс Мерсер? — спросил женский голос. — Я из клиники генетической экспертизы. Мы получили второй образец. Результат уже отправлен вашему мужу. Но есть проблема: сегодня утром кто-то забрал из архива документы Томаса Рида…

Я посмотрела на Грэма.

Он тоже услышал каждое слово.

И тогда понял: запись была не единственным доказательством…