Я пришла работать горничной в башню мафиози, но после одной фразы его помощник внезапно перестал улыбаться

В ту ночь, когда я впервые вошла в башню Данте Моретти, его охранник запер двери за моей спиной и тихо сказал: «Теперь назад нельзя». Я обернулась, но он уже отвернулся к камерам, будто произнес не предупреждение, а прогноз погоды.

На часах было восемь минут девятого. За стеклянными стенами башни Чикаго блестел под дождем, а мокрый город казался огромной черной рекой. Я прижала к груди холщовую сумку, в которой лежали паспорт, три рубашки и старый ноутбук с наклейкой в виде бумажной луны. Это была единственная вещь, которую я не оставила Гранту.

— Нора Хейл? — спросила женщина у стойки.

На ее бейдже было написано: Дениз Уоррен, управляющая домом.

— Да.

— Вы опоздали на две минуты.

— Автобус застрял у моста. Я могу отработать дольше.

— Если сегодня все пойдет плохо, второго шанса не будет.

Она протянула мне временный пропуск и указала на шкафчик.

— Телефон сюда. Никаких фотографий. Никаких разговоров с гостями. Если мистер Моретти задаст вопрос, отвечаете только на него.

— А если он сам начнет разговор?

Дениз посмотрела на меня так, словно я спросила, можно ли трогать оголенный провод.

— Тогда постарайтесь не забыть, что вы всего лишь горничная.

Я ничего не ответила. В тот день мне уже говорили, кем я являюсь. Грант называл меня неблагодарной. Тетя Лидия — ребенком. Сама я пока не знала, как назвать женщину, которая убежала от свадьбы за два дня до регистрации и теперь считала двенадцать долларов на кровати над прачечной.

Мое выселение начиналось утром. Ломбардный билет лежал в кармане, а ноутбук мог вернуться ко мне только за триста долларов. Четыреста за одну ночную смену спасали комнату и давали мне еще несколько дней свободы.

Я взяла тележку с бельем. Левое колесо сразу потянуло ее к мраморной колонне.

— Ну же, не предавай меня, — прошептала я.

Тележка дернулась, бутылка чистящего средства качнулась, и в этот момент из коридора вышли трое мужчин.

Самый высокий остановился в нескольких сантиметрах от металлической ручки. На нем был черный костюм без галстука. Темные волосы зачесаны назад, лицо спокойное, почти неподвижное. Только серые глаза смотрели так, будто он привык замечать каждую опасность раньше остальных.

Я узнала его по фотографиям из газет. Данте Моретти. Владелец башни, отелей и казино. Человек, чье имя произносили вполголоса даже те, кто никогда его не видел.

— Простите, — сказала я. — Колесо заклинило.

Он посмотрел на мою форму, потом на тележку.

— В следующий раз не блокируйте частный вход.

— Я постараюсь заранее предупредить колесо.

Двое мужчин за его спиной замерли. Сереброволосый, стоявший рядом с Данте, медленно поднял брови.

Данте перевел взгляд на меня.

— Вы всегда отвечаете последним словом?

— Только когда первое не помогает.

На секунду его лицо изменилось. Не улыбка. Скорее тень удивления.

Он нажал кнопку лифта.

В этот момент из моей сумки выпал маленький блокнот. На обложке я сама нарисовала бумажную луну — такую же, как на ноутбуке. Сереброволосый мужчина поднял его и протянул мне.

— Марко Руссо, — представился он.

— Нора.

— На бейдже написано.

— Тогда вы уже знали.

Уголок его рта дрогнул.

Двери лифта открылись. Данте вошел первым, даже не взглянув на меня.

Марко задержался.

— Замените колесо. В этом здании опасно падать.

— Особенно рядом с хозяином?

— Особенно рядом с ним.

Двери сомкнулись.

Дениз возникла у меня за спиной.

— Что вы ему сказали?

— Ничего страшного.

— Вы не понимаете. Мистер Моретти не подпускает к себе женщин уже три года. Он даже врачей меняет, когда те задают лишние вопросы.

Я посмотрела на закрытый лифт.

— А мне какое дело?

Дениз побледнела и сжала в руке ключ-карту.

— Потому что он только что сам попросил, чтобы вы убирали верхний этаж…

ЧАСТЬ 2

…а на верхнем этаже никогда не работал никто, кроме него самого и Марко.

Дениз произнесла это почти беззвучно, но я услышала каждое слово. На двадцать восьмом этаже пахло кедром, дорогим табаком и дождем, который стучал по панорамным окнам. В гостиной висела огромная картина с черными птицами, а на низком столике стояла единственная вещь, не похожая на предмет роскоши, — потрепанная детская книжка с выцветшим корешком.

— Почему я? — спросила я.

— Потому что вы оказались рядом.

— Это не ответ.

— Для мистера Моретти — вполне.

Дениз оставила меня у лифта и ушла. Я включила пылесос, но через минуту услышала шаги. Данте стоял в дверях кабинета, держа в руке папку.

— Вы умеете хранить молчание? — спросил он.

— Если мне платят.

— Вам платят за уборку.

— Тогда я буду молчать о пыли.

Его взгляд скользнул к блокноту, который я положила на тележку.

— Вы пишете?

— Иногда.

— Что именно?

— То, о чем люди обычно молчат.

— Опасное занятие.

— Жить с человеком, который считает вас своей собственностью, тоже опасно.

Я сразу пожалела о сказанном. Грант снова появился в голове: его пальцы на моих ключах, его спокойное «ты поймешь, когда станешь старше», хотя он был старше меня на двадцать лет и всегда говорил так, словно возраст давал ему право распоряжаться моей жизнью.

Данте не спросил, о ком я говорю.

— Кто этот человек?

— Человек, от которого я сбежала.

— Он знает, где вы?

— Пока нет.

— Тогда вы плохо сбежали.

Он ушел, оставив после себя запах древесины и холодное напряжение. Я пыталась не думать о том, почему его присутствие заставляло меня вспоминать каждую закрытую дверь из прошлого.

В половине десятого я нашла в кабинете разбитый стакан. Осколок впился мне в ладонь. Кровь капнула на белую салфетку.

— Черт, — прошептала я.

Данте появился мгновенно.

— Что случилось?

— Порезалась.

Он схватил аптечку, опустился передо мной на одно колено и взял мою руку. Его пальцы были теплыми. Слишком осторожными для человека, которого все боялись.

— Не двигайтесь.

— Вы всем горничным перевязываете руки?

— Только тем, кто проливает кровь на моем полу.

— Значит, я особенная?

Его рука замерла.

Три секунды мы смотрели друг на друга. Я услышала собственное дыхание и поняла, что он тоже его слышит.

Данте резко отпустил мою ладонь.

— Уходите.

— Моя смена еще не закончена.

— Теперь закончена.

— Вы увольняете меня за стакан?

— Я увольняю вас за вопросы.

Он отвернулся, но я заметила, как напряглась его челюсть.

У служебного выхода меня ждала Дениз. В ее руках был конверт с деньгами.

— Он не увольняет вас, — сказала она. — Он просто не знает, что делать, когда кто-то не боится его.

— А чего мне бояться?

— Его прошлого.

Прежде чем я успела спросить, внизу загорелись фары. Черный автомобиль остановился у входа. Из него вышел Грант Мерсер.

Мое тело узнало его раньше разума. Плечи сжались, пальцы похолодели.

Грант вошел в холл, стряхивая дождь с дорогого пальто.

— Нора, — произнес он с улыбкой. — Я приехал забрать тебя домой.

— Я никуда с тобой не поеду.

— Ты устала и испугалась. Это пройдет.

— Нет.

Он подошел ближе и тихо добавил:

— Твоя тетя подписала бумаги. Твоя комната, счета и даже ноутбук теперь зависят от меня.

Сзади щелкнул затвор. Марко стоял у стойки охраны.

— Господин Мерсер, — сказал он, — вам лучше уйти.

Грант усмехнулся.

— Не вмешивайтесь в семейное дело.

— Она сказала уйти.

Грант сжал мой локоть.

— Ты поедешь со мной.

— Уберите руку.

Данте появился на лестнице. На нем уже не было пиджака. Он остановился, увидев пальцы Гранта на моей коже.

— Я сказал: уберите руку, — произнес он.

Грант медленно повернулся.

— А вы кто?

— Человек, в чьем доме вы сейчас стоите.

Грант отпустил меня, но улыбка осталась.

— Вы не понимаете, с кем связались. Она лжет, ворует и пишет фантазии о мужчинах, которых не существует.

Внутри меня что-то оборвалось. Не от стыда. От ярости.

Данте посмотрел на меня.

— Что он имеет в виду?

Я открыла рот, но Грант вытащил из кармана сложенный лист.

— Я имею в виду, что ее ноутбук хранит доказательства. И если вы прочитаете хотя бы одну страницу, то поймете, почему она бежала.

Он протянул лист Данте.

Но прежде чем тот успел взять его, с верхней площадки раздался голос Марко:

— Данте, мы нашли человека, который копировал записи с камер. И он утверждает, что работал не на Мерсера, а на кого-то из вашей семьи…

ЧАСТЬ 3

…Данте поднял голову, и в его лице впервые появилась не холодность, а настоящая тревога.

В два часа ночи мы сидели в закрытой переговорной на двадцать восьмом этаже. За окном дождь превратился в ливень. На столе лежали папка, флешка, мой блокнот и тот самый лист, который Грант принес в холл.

Марко стоял у двери. Дениз принесла чай, но никто к нему не прикоснулся.

— Объясните, — сказал Данте.

Грант сидел напротив меня, уже без улыбки. Его доставили в комнату не силой, но двое охранников не отходили от него ни на шаг.

— Она украла документы, — сказал он. — Пыталась шантажировать меня историями.

— Я не украла ничего, — ответила я. — Я нашла их на твоем компьютере.

— На моем компьютере ты искала мои письма.

— Я искала свои рассказы. Ты удалил их.

Марко вставил флешку в ноутбук. На экране появилась запись с камеры из кабинета Гранта. Дата стояла за три недели до моего побега.

На записи Грант говорил с тетей Лидией.

— После свадьбы она подпишет доверенность, — произнес он. — Потом мы переведем деньги через ее издательский счет.

Лидия нервно поправила брошь.

— А если она откажется?

— Она не откажется. Она думает, что у нее нет выбора.

Я почувствовала, как под столом задрожали мои пальцы.

Данте смотрел на экран неподвижно.

— Это не все, — сказал Марко.

Он открыл второй файл. Там были счета, переводы и список фамилий. Среди них стояла фамилия отца Данте — Лука Моретти, погибшего пять лет назад.

Данте медленно поднял глаза.

— Почему имя моего отца в бухгалтерии Мерсера?

Грант молчал.

Я вспомнила слова о человеке, который копировал записи с камер.

— Потому что он продавал Гранту доступ к вашим счетам, — сказала я. — А потом Грант использовал этот доступ, чтобы украсть деньги у вашей компании.

Марко сжал челюсть.

— Мы искали утечку три года.

Данте посмотрел на меня.

— Три года?

— Ровно столько, — ответил Марко. — С тех пор как погибла София.

В комнате стало тихо.

Я слышала о Софии. Все слышали. Бывшая невеста Данте погибла в автомобильной аварии после того, как передала полиции документы о его отце. После этого Данте перестал подпускать к себе женщин и никому не доверял.

— Вы думали, что София предала вас? — спросила я.

— Я думал, что она продала информацию и сбежала. Мне показали ее подпись на соглашении.

Марко положил на стол последний документ.

— Подпись подделали. София не предавала тебя. Она пыталась предупредить.

Данте посмотрел на лист, словно тот мог ударить его сильнее любого оружия.

Грант вдруг рассмеялся.

— Вы действительно поверите горничной и старым записям? Она сама призналась в своих рассказах, что умеет выдумывать людей и события.

— Мои рассказы не имеют отношения к счетам, — сказала я.

— Имеют. Один из них описывает аварию Софии за два месяца до того, как она произошла.

Данте резко повернулся ко мне.

— Что?

Я достала из сумки блокнот. На странице была история о женщине, которая боялась черного седана и прятала флешку в детской книжке. Я написала ее после разговора, случайно услышанного в кафе. Тогда я не знала, что речь шла о Софии.

На последней странице стоял номер машины.

Марко сверил его с полицейским отчетом.

— Совпадает.

Данте встал так резко, что стул отлетел к стене.

— Кто дал тебе эту информацию?

— Я не знаю. Я слышала разговор в кафе. А потом Грант нашел блокнот и забрал его.

Грант побледнел.

— Это ничего не доказывает.

В этот момент зазвонил телефон Марко. Он ответил, несколько секунд слушал, затем посмотрел на Данте.

— В клинике нашли второго свидетеля. Водителя, который видел машину Софии в ту ночь.

— Где он?

— Уже едет сюда.

Марко замолчал, а затем добавил:

— Но он сказал еще кое-что. Перед аварией София встречалась не с твоим отцом и не с Грантом. Она встречалась с женщиной, которая сегодня работает в этой башне…