ЧАСТЬ 4 — Жених высмеял мою зарплату учительницы перед двадцатью гостями, но после моего тоста его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

А за моей спиной Алехандро вдруг перестал кричать и улыбнулся так, как улыбался в самом начале нашей истории.

Я обернулась.

— Что ты знаешь?

— Больше, чем тебе кажется, — сказал он.

Даниэла встала между нами.

— Ещё шаг — и я вызываю охрану.

— Вызывай, — усмехнулся Алехандро. — Завтра Мариана сама придёт ко мне за ответами.

— Не к тебе, — сказала я. — В офис.

Его улыбка исчезла.

Рауль забрал у меня телефон и внимательно перечитал сообщение.

— Не ходите туда одна.

— Я и не собираюсь.

Алехандро достал свой телефон. Он звонил кому-то, отходя к окну.

— Мне нужно, чтобы вы немедленно остановили внутреннее расследование… Нет, вы не понимаете, она украла документы… Я сказал, что у меня есть доказательства.

Он слушал молча.

Потом его лицо стало серым.

— Вы увольняете меня сегодня?

Пауза.

— Но я привёл вам крупнейших клиентов!

Ещё пауза.

— Вы не можете просто снять меня с должности.

Он медленно опустил телефон.

Фернанда смотрела на него с ужасом.

— Что они сказали?

— Уходи, — процедил он.

— Алехандро, я спросила, что они сказали.

— Они отказались оплачивать твоего адвоката.

Даже в такой момент мне стало её жаль. Не потому, что она была невиновна. А потому, что впервые она увидела цену человека, ради которого предала дружбу.

На выходе Алехандро задержался возле меня.

— Ты всё равно вернёшься. У тебя никого нет, кроме меня.

Я посмотрела на его дрожащую руку.

— У меня есть я.

Он ушёл.

Через три дня Даниэла добилась запрета приближаться ко мне и к квартире. Компания подтвердила поддельные отчёты, а несколько клиентов дали показания, что Алехандро скрывал от них реальные суммы договоров.

Но самое страшное для него случилось не в кабинете следователя.

Это произошло в маленькой комнате для допросов, где стены были белыми, а стол — прикрученным к полу.

Следователь включил запись.

«После свадьбы она подпишет доверенность…»

Алехандро сидел, опустив голову.

— Вы узнаёте свой голос? — спросил следователь.

— Это монтаж.

Запись продолжилась.

«Мариана боится выглядеть плохой. Достаточно сказать, что она разрушает моё будущее».

Следователь остановил воспроизведение.

— Теперь?

Алехандро смотрел на динамик.

Впервые он услышал себя со стороны. Не обаятельного руководителя. Не будущего директора. Не мужчину, который всегда знает, что делать.

Обычного вора, прячущегося за красивыми словами.

— Я был зол, — прошептал он.

— Злость не объясняет семь месяцев переводов.

— Я собирался вернуть деньги.

— А квартиру?

Алехандро промолчал.

Он не попал в тюрьму сразу. Такие истории не заканчиваются одним хлопком двери. Его отстранили, затем уволили. Компания потребовала вернуть средства и передала дело следствию. Суд назначил ему ограничение на выезд и обязал являться на допросы.

Фернанда подписала соглашение о сотрудничестве. Она показала переписку, назвала счета и подтвердила, что именно Алехандро придумал праздник с унижением.

Её уволили тоже.

Я не праздновала их падение.

Я просто больше не пыталась удержать их от него.

На следующий день после допроса я приехала в офис в сопровождении Даниэлы. В кабинете Алехандро уже сняли табличку с именем. На стене остался светлый прямоугольник, где раньше висел его диплом.

На столе лежала одна вещь — фотография нашей поездки к озеру.

На снимке мы улыбались, а я держала серебряную закладку с медной луной между пальцами.

Я подняла фотографию.

— Заберёшь? — спросил Рауль.

— Нет.

Я положила её обратно.

Пусть останется там, где закончилась его версия нашей жизни.

Через две недели я сменила замок в квартире. Вынесла его книги, рубашки и дорогие часы. Коробки отвезла на склад, который он сам оплатил за месяц до своего праздника.

Пустая гардеробная сначала казалась слишком большой.

Потом стала моей.

Я переставила письменный стол к окну и начала готовить новый курс о литературе и человеческом выборе. Утром покупала кофе у женщины на углу. По понедельникам ездила в университет на автобусе, потому что больше не хотела спешить в такси.

Тишина оказалась не одиночеством.

Она оказалась свободой.

Через месяц я встретилась с Даниэлой в маленьком кафе рядом с университетом. За окном шёл первый дождь после долгой жары.

— Ты совсем не спрашиваешь, что с ним, — заметила она.

— Я знаю достаточно.

— Его дело передали в суд. Он пытается договориться о возврате денег.

— Хорошо.

— Фернанда дала показания и уехала к сестре.

Я размешивала чай и смотрела, как ложка касается фарфора.

— Надеюсь, она когда-нибудь поймёт, что дружба не была её врагом.

— Ты всё ещё её жалеешь?

— Я жалею ту Мариану, которая считала, что любовь требует терпеть унижение.

В тот вечер я вернулась домой и увидела на двери конверт.

Он был без обратного адреса.

Внутри лежал лист бумаги.

«Давай встретимся. Я всё объясню. Ты должна услышать меня лично».

Подпись была знакомой.

Я долго держала письмо над мусорной корзиной. Потом разорвала его на четыре части.

Через неделю пришло сообщение.

«Я продал машину. Мне нечем платить адвокату. Ты не можешь бросить меня после всего, что между нами было».

Я не ответила.

Через два дня ещё одно:

«Я изменился. Дай мне один шанс».

Я написала только: «Я уже дала тебе все шансы, которые у меня были. Больше не приходи».

И заблокировала номер.

Прошло пять месяцев.

В университете мне предложили вести новый семинар для первокурсников. Я согласилась. В первый день одна студентка задержалась после занятия.

— Мариана, можно вопрос?

— Конечно.

— Почему героиня вашего рассказа не вернулась к человеку, который просил прощения?

Я посмотрела на её тетрадь. На полях был нарисован маленький серебряный полумесяц.

— Потому что прощение не всегда означает возвращение, — сказала я. — Иногда это значит перестать нести чужую вину.

Девушка кивнула, а я почувствовала, как внутри становится спокойно.

Дома меня ждала новая жизнь, собранная из простых вещей. На холодильнике висел рисунок моего племянника: дом с жёлтым окном и женщиной, стоящей рядом. На кухне пахло корицей. На подоконнике рос базилик, который я почти погубила, но всё-таки спасла.

Я снова начала читать по вечерам.

Снова смеялась, когда хотелось.

Снова покупала книги без мысли о том, что кто-то назовёт это бесполезной тратой.

Однажды утром, спустя восемь месяцев после того ужина, мне позвонила Даниэла.

— Решение вынесли. Компания взыскала ущерб. Его признали ответственным за подделку отчётов и мошеннические переводы. Он обязан выплатить деньги и не может занимать руководящие должности несколько лет.

Я стояла у окна и смотрела, как на тротуаре дети прыгают через лужи.

— А квартира?

— Полностью твоя. Документы закрыты.

Я прикрыла глаза.

Не потому, что победила.

А потому, что больше не боялась потерять то, что никогда ему не принадлежало.

В тот же день я достала из ящика серебряную закладку с медной луной. За восемь месяцев металл потускнел, а на краю осталась тонкая царапина от бокала.

Я вставила её в книгу, которую готовила для нового курса.

Вечером выпал первый снег.

Я открыла окно, и холодный воздух ворвался в комнату. На стекле сразу выступили маленькие прозрачные точки.

Телефон снова зазвонил.

Номер был неизвестным, но я знала, кто это.

Я не ответила.

Сообщение пришло через минуту:

«Мариана, я стою у твоего дома. Пожалуйста, выйди. Я хочу увидеть тебя хотя бы один раз».

Я подошла к окну.

Внизу действительно стоял Алехандро. Без дорогого пальто, без уверенной улыбки, без людей, которые раньше смеялись его шуткам. Он поднял голову и увидел меня.

Телефон снова завибрировал.

«Я всё потерял».

Я набрала ответ.

«Это не моя потеря».

Потом выключила телефон и отошла от окна.

На столе лежала открытая книга. Серебряная закладка удерживала страницу, где герой наконец переставал ждать разрешения на собственную жизнь.

Снег медленно ложился на город.

А медная луна сияла в моей ладони.