Я ворвался в детскую, чтобы уволить няню, но её странный танец заставил меня остановиться у двери

В три часа ночи я ворвался в детскую, чтобы уволить новую няню, но застыл на пороге, увидев, как она танцует в жёлтых резиновых перчатках. Свет прикроватных часов показывал 2:03, и красные цифры отражались в стекле шкафа, будто предупреждали меня о том, что я ещё не был готов узнать.

Крик близняшек разбудил меня мгновенно. Мейзи и Рози кричали так, словно в комнате появился настоящий враг. После смерти Елены они просыпались почти каждую ночь, но обычно плакали тихо, забивались под одеяла и не позволяли никому к себе прикоснуться.

Я вскочил, накинул халат и машинально проверил пистолет на тумбочке. В моём доме безопасность давно стала привычкой, а доверие — роскошью, которую я больше не мог себе позволить.

— Только не снова, — прошептал я, проходя по тёмному коридору.

На стене висела фотография Елены. Она улыбалась, прижимая к себе девочек, а её медный кухонный таймер в форме маленького кораблика торчал из кармана фартука. Елена ставила его возле плиты, когда готовила блины, и каждый раз, услышав звон, начинала танцевать прямо на кухне.

Я остановился на секунду.

Потом крик повторился, и воспоминание рассыпалось.

Элиза Наварро работала у нас двенадцать дней. До неё две няни сбежали, не дождавшись конца испытательного срока. Одна рыдала в машине у ворот, другая сказала, что мои дочери смотрят на людей так, будто ждут от каждого предательства.

Элиза держалась. Она не повышала голоса, не жаловалась и каждое утро аккуратно заплетала девочкам волосы. Но я считал её спокойствие бесполезным. Мне казалось, что близняшкам нужна профессиональная помощь, а не мягкая женщина с карими глазами.

Я был готов приказать охране отвезти её домой до рассвета.

Когда я распахнул дверь детской, то увидел нелепую сцену. Элиза кружилась посреди ковра, надев на руки жёлтые резиновые перчатки. Огромные наушники закрывали её уши. Она надувала щёки, спорила сама с собой разными голосами, изображала сердитую утку и в конце так низко поклонилась, что чуть не упала.

Мейзи хохотала, держась за бортик кроватки. Рози прыгала на матрасе, и пружины жалобно поскрипывали.

Я не слышал этого смеха почти год.

Мой гнев исчез так быстро, что мне стало страшно. В золотистом свете лампы я вдруг снова увидел кухню Елены: мука на её локте, босые ноги, деревянная лопатка в руке и две маленькие девочки, визжащие от восторга.

Элиза заметила меня не сразу. Потом сняла наушники.

Улыбка исчезла с её лица.

— Мистер Карузо…

Девочки мгновенно притихли. Мейзи прижалась щекой к перилам, а Рози спрятала пальцы в складках одеяла.

— Что здесь происходит? — спросил я.

— Они испугались грома, — ответила Элиза. — Я пыталась их отвлечь.

— С помощью перчаток?

— С помощью всего, что работает.

— Вы понимаете, который час?

— Понимаю. И понимаю, что ваши дочери впервые за много недель засмеялись.

Её голос дрогнул, но она не отвела взгляда.

На маленьком столике возле кровати тикал медный кораблик-таймер. Я не помнил, как он оказался в детской.

— Где вы его нашли? — спросил я.

Элиза посмотрела на таймер, и в её лице появилось что-то, чего я раньше не замечал. Не страх. Скорее, решимость.

— В комнате вашей жены.

— Я запрещал туда входить.

— Знаю.

— Тогда почему вы там были?

Элиза сняла одну перчатку. Под ней её пальцы заметно дрожали. Затем она подошла к шкафу, достала с верхней полки тонкую папку и положила её на кровать между нами.

— Потому что Елена просила меня однажды это сделать.

У меня перехватило дыхание.

— Елена умерла десять месяцев назад.

— Я знаю, Виктор.

Она впервые назвала меня по имени.

В коридоре зазвенела рация охранника. Кто-то приближался к детской. Элиза положила ладонь на папку, а затем медленно потянулась к застёжке…

ЧАСТЬ 2

— Елена просила вас? — переспросил я, не узнавая собственного голоса.

Элиза стояла возле кроватки, с одной жёлтой перчаткой в руке. Медный кораблик-таймер тикал на столике, и каждый щелчок будто отсчитывал секунды до ответа.

— Не лично, — сказала она. — Через письмо.

— Какое письмо?

— То, которое вы никогда не должны были увидеть.

Я сделал шаг к ней.

Мейзи тут же начала плакать. Рози вытянула руки к сестре, но не сводила глаз с меня. Их страх ударил сильнее обвинения.

— Не подходите, — тихо сказала Элиза.

Я остановился.

Это была первая ночь после смерти Елены, когда кто-то осмелился сказать мне, что делать в моём собственном доме.

— Вы нанялись сюда ради письма?

— Я устроилась сюда, потому что должна была убедиться, что девочки в безопасности.

— От кого?

Элиза посмотрела на дверь, за которой уже слышались шаги охранника.

— От человека, которому вы доверяете.

Дверь распахнулась. На пороге появился мой начальник службы безопасности Артур Белл, высокий, широкоплечий, с пистолетом в кобуре и мокрым от дождя воротником.

— Виктор, всё в порядке? — спросил он.

— Пока не знаю.

Артур посмотрел на Элизу.

— Прикажете вывести её?

— Нет, — ответил я.

Элиза впервые выдохнула.

— Закрой дверь, Артур.

— Но…

— Я сказал, закрой.

Он подчинился, хотя его пальцы задержались на ручке чуть дольше обычного.

Я взял папку. Она была тёмно-зелёной, с потёртым металлическим уголком. На обложке стояла дата за три дня до смерти Елены.

— Где вы это нашли?

— В тайнике за панелью в её кабинете. Елена показала его мне за неделю до аварии.

— Вы знали мою жену?

— Я работала в клинике, где она проходила лечение после первого обморока.

Я вспомнил тот месяц. Елена говорила, что просто переутомилась. Потом настояла, чтобы я не приезжал в клинику, потому что не хотела, чтобы я бросал работу.

— Почему она мне ничего не сказала?

— Потому что боялась, что вы не поверите.

У меня похолодели ладони.

— Во что?

Элиза поставила перчатку на край кроватки.

— В то, что авария не была случайностью.

Артур резко повернул голову.

— Осторожнее с такими словами, — сказал он.

Элиза взглянула на него.

— Я очень долго была осторожной. Поэтому ваши девочки до сих пор живы.

В комнате стало так тихо, что я услышал, как дождь стучит по окну.

— Вы обвиняете кого-то из моего дома? — спросил я.

— Я обвиняю человека, который знал маршрут Елены, состояние её машины и то, что она собиралась рассказать вам.

— Кто это?

— В папке есть ответ.

Я открыл застёжку, но Элиза удержала мою руку.

— Сначала послушайте запись.

— Какую запись?

Она достала из кармана маленький диктофон, обёрнутый в детскую салфетку с нарисованной лисой.

— Елена оставила её не для вас.

— Для кого тогда?

Элиза посмотрела на близняшек.

— Для Мейзи и Рози. На тот случай, если однажды они спросили бы, почему их мама больше не приходит.

Я хотел забрать диктофон, но девочки вдруг заговорили одновременно.

— Мама пела кораблику, — прошептала Мейзи.

Рози ткнула пальцем в медный таймер.

— Он знает песню.

Элиза повернула ключик. Кораблик зазвенел тонкой, неровной мелодией. Мейзи закрыла глаза, а Рози прижала ладонь к груди.

Из диктофона послышался шорох, затем голос Елены. Тихий. Уставший. Живой.

«Если ты это слышишь, значит, я не успела поговорить с Виктором…»

Я перестал дышать.

Запись оборвалась после нескольких слов, будто кто-то внезапно выдернул провод.

— Почему она не закончила? — спросил я.

Элиза посмотрела на Артура.

Тот побледнел.

— Потому что запись была остановлена изнутри дома, — сказала она. — И тот, кто это сделал, сейчас стоит за этой дверью…

ЧАСТЬ 3

— Это ложь, — сказал Артур.

Но он произнёс это слишком быстро.

Элиза нажала кнопку на диктофоне. Послышалось потрескивание, затем голос Елены стал громче.

— Виктор, если Элиза пришла к тебе, значит, я не ошиблась. Не доверяй Артуру. Он передавал мои разговоры человеку, который хочет получить доступ к счетам фонда. Я нашла переводы и сохранила копии. Если со мной что-то случится, ищи не в машине. Ищи в комнате охраны.

Я почувствовал, как пол уходит из-под ног.

Артур отступил на шаг.

— Запись смонтирована.

— Тогда объясни это, — сказала Элиза.

Она достала из папки прозрачный пакет. Внутри лежала карта памяти, завернутая в детский рисунок. На рисунке две девочки держали женщину за руки, а над ними был нарисован кривой жёлтый кораблик.

— Елена записала разговор в комнате охраны за два дня до аварии, — продолжила Элиза. — Она знала, что Артур передаёт данные вашему двоюродному брату Марко.

Я медленно повернулся к Артуру.

— Марко говорил, что не интересуется моими делами.

— Он лгал, — ответила Элиза.

Артур сжал челюсти.

— Вы ничего не понимаете. Марко хотел только защитить компанию.

— От чего? — спросил я.

— От ваших ошибок после смерти жены.

— Поэтому вы подменили тормозную жидкость в её машине?

Артур замер.

Я не ожидал услышать эти слова, но они прозвучали так, будто давно жили внутри меня.

Элиза включила второй файл.

В записи раздался голос Артура:

— После аварии Виктор подпишет доверенность. Девочки останутся под опекой семьи, а фонд перейдёт Марко. Елена не должна успеть добраться до нотариуса.

Затем послышался голос Марко:

— А если она расскажет Виктору?

— Она не расскажет. Я позабочусь.

В комнате никто не двигался.

Мейзи начала всхлипывать. Я опустился перед ней на колени, хотя всё тело дрожало.

— Папа здесь, — сказал я. — Я здесь.

Рози протянула руку и коснулась моего лица.

Артур вдруг бросился к двери.

Элиза успела нажать тревожную кнопку на стене. В коридоре загремели шаги охраны. Через несколько секунд Артура прижали к стене.

— Виктор, послушай меня! — крикнул он. — Я не хотел её смерти. Я только должен был остановить разговор!

— Ты сам сказал, что позаботишься, — ответил я.

Он замолчал.

Я впервые услышал его признание не как угрозу, а как доказательство.

Элиза достала ещё один документ.

— Это не всё.

— Что ещё?

— Елена успела отправить копии в прокуратуру и в банк. Но письмо было отложено до сегодняшнего утра.

— Почему до сегодняшнего?

— Потому что сегодня истекал срок доверенности, которую вы подписали Марко после аварии.

Я вспомнил тот вечер. Марко стоял рядом с больничной койкой и говорил, что спасает компанию. Я был сломлен, не спал трое суток и подписал бумаги, не читая.

Элиза протянула мне телефон.

На экране было новое сообщение от нотариуса: «Господин Карузо, Марко только что потребовал перевести имущество фонда на другое лицо. Мы остановили операцию, но он понял, что документы Елены раскрыты».

В ту же секунду телефон зазвонил.

Номер был неизвестен.

Я ответил.

— Виктор, — сказал Марко. — Ты сейчас рядом с Элизой?

Я ничего не ответил.

— Тогда слушай внимательно. Если хочешь, чтобы девочки остались живы, приезжай один. Иначе утром ты узнаешь, что пожар начался не в комнате охраны…