Я оказалась в одной комнате с боссом во время наводнения, но утром его секретарша увидела папку и перестала улыбаться

В три часа ночи я увидела, как мой начальник вышел из душа, и в ту же секунду за дверью гостиницы раздался удар, похожий на выстрел.

Джулиан замер на пороге ванной. На его мокрых волосах блестели капли, белое полотенце держалось на бёдрах небрежным узлом, а за окном вода хлестала по стеклу так, будто пыталась ворваться внутрь.

— Не двигайся, — прошептал он.

— Это ты сейчас мне говоришь?

— Я говорю о двери.

За ней снова грохнуло. Вся маленькая комната дрогнула. Я вцепилась пальцами в край одеяла и вдруг поняла, что слышу не только дождь. Кто-то медленно проводил чем-то металлическим по замку.

Джулиан шагнул ко мне. Узел на полотенце опасно ослаб, и я заставила себя смотреть ему в лицо.

— У тебя есть оружие? — спросила я.

— Только обаяние.

— Тогда мы обречены.

Он почти улыбнулся, но улыбка исчезла, когда ручка двери опустилась.

Три года я работала его помощницей и ровно столько же убеждала себя, что между нами ничего нет. Джулиан Эшворт был моим боссом, владельцем огромной строительной компании и человеком, который мог превратить деловое совещание в спектакль одного актёра. Он флиртовал с женщинами, забывал их имена и исчезал до того, как отношения успевали стать серьёзными.

Со мной он никогда не переходил границу.

Именно поэтому граница казалась такой хрупкой.

Несколько часов назад мы застряли на затопленной дороге. Дворники беспомощно скребли по стеклу, телефон показывал восемь процентов заряда, а все гостиницы вокруг были переполнены.

— Есть один номер, — сказал Джулиан тогда, не отрывая взгляда от дороги. — Но кровать одна.

— Ты спишь на полу.

— Даже не собирался спорить.

Он действительно постелил себе на ковре, используя два полотенца и декоративную подушку с вышитым золотым маяком. Я до сих пор помнила, как он посмотрел на эту подушку.

— Если я не проснусь, передай миру, что погиб героически.

— Ты погибнешь от боли в шее.

— В моей биографии это будет звучать лучше.

Потом погас свет. Дождь стал громче. Мы долго говорили в темноте, сначала о работе, затем о страхах, которые слишком долго прятали за шутками.

— Почему ты никогда не пытался? — спросила я.

— Потому что ты единственная женщина, которую я не хотел потерять после первого свидания.

— Это не очень похоже на признание.

— Для меня это почти смертельная честность.

Я улыбнулась в темноте. И, когда он произнёс, что я идеальна и именно поэтому всё так сложно, впервые не нашла язвительного ответа.

Потом он пошёл в душ.

Теперь он стоял передо мной, мокрый, растерянный и слишком близкий. Полотенце соскользнуло на пол.

Я успела отвернуться, но Джулиан поймал меня за запястье.

— Врен.

— Не говори ничего.

— Я собирался сказать, что за дверью кто-то есть.

— Тогда почему ты смотришь на меня так?

Он не ответил. Только коснулся пальцами моей щеки. Я почувствовала запах мыла, тепло его кожи и собственный пульс под ладонью.

— Потому что три года ждал, когда ты перестанешь убегать, — сказал он.

— А если я сейчас не убегу?

— Тогда я впервые в жизни испугаюсь правильно.

Поцелуй длился всего несколько секунд. Но за эти секунды рухнуло всё, что я так тщательно строила.

В дверь снова ударили.

Джулиан резко отступил, поднял с пола полотенце и накинул его на плечи.

— Это не случайный гость, — сказал он.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что случайные гости не знают, в какой номер мы заселились.

Он подошёл к креслу, где лежала его кожаная сумка, и достал тонкую папку с медной застёжкой. Я никогда не видела её раньше.

— Что там?

— Причина, по которой я не хотел брать тебя на эту конференцию.

— Джулиан, ты сказал, что без меня сорвётся сделка.

— Я соврал.

Замок двери щёлкнул. Он раскрыл папку и потянулся к первому документу, но с коридора донёсся хриплый голос:

— Врен Морроу, отойдите от мистера Эшворта. У нас есть распоряжение на обыск…

Джулиан посмотрел на меня, а его рука легла на край папки…

ЧАСТЬ 2

…Я не успела спросить, что он скрывает. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался мужчина в мокром плаще, за ним — женщина с удостоверением и двое охранников гостиницы.

— Никто не двигается, — сказала женщина.

— Вы только что ворвались в частный номер без предупреждения, — холодно ответил Джулиан.

— Предупреждение было отправлено вашему юристу сорок минут назад.

— Моему юристу, но не мне.

— Значит, связь между вами работает неидеально.

Я сидела на кровати, прижав к груди покрывало. Сердце билось так сильно, что я почти не слышала дождя.

— Врен Морроу? — спросила женщина.

— Да.

— Вы работали с финансовыми документами компании Эшворта в течение последних трёх лет?

— Я вела календарь, переписку и доступ к внутренней системе. Но не финансовые переводы.

Мужчина в плаще усмехнулся.

— Это мы ещё проверим.

Джулиан встал передо мной. На нём всё ещё было только полотенце, но выражение лица стало тем самым, которое я видела перед увольнениями.

— Назовите основание.

Женщина протянула ему лист. Бумага намокла по краям, и на ней расплылись капли.

— Подозрение в хищении средств и подделке электронных распоряжений. Перевод восемнадцати миллионов долларов прошёл с рабочего доступа мисс Морроу.

У меня перехватило дыхание.

— Это невозможно.

— Система считает иначе.

Я посмотрела на Джулиана. Он не выглядел удивлённым.

И это было хуже всего.

— Ты знал? — спросила я.

— Я знал, что кто-то использовал твой доступ.

— А меня предупредить не мог?

— Не здесь.

— Очень удобно. Мы заперты в одной комнате посреди наводнения, за дверью люди с распоряжением, а ты всё ещё выбираешь, где мне говорить правду.

Его челюсть напряглась.

— Я пытался защитить тебя.

— От чего? От собственного босса?

Женщина с удостоверением вмешалась:

— Мисс Морроу, вы можете не отвечать на вопросы до прибытия адвоката.

— Адвокат уже едет, — сказал Джулиан. — Но папку я никому не отдам.

Мужчина в плаще сделал шаг вперёд.

— Если в ней доказательства, удержание документов будет расценено как препятствие расследованию.

— Если в ней доказательства, вы должны были принести настоящий ордер, а не распечатку с мокрой печатью.

Он замолчал.

Я заметила, как на его ботинке блеснула жёлтая глина. Такая же грязь была на подоконнике, хотя окно оставалось запертым. Кто-то приходил сюда раньше.

— Джулиан, — прошептала я. — Они уже были в комнате.

Он посмотрел на подоконник и едва заметно кивнул.

— Именно поэтому я не хотел, чтобы ты ехала со мной.

— Ты знал, что за нами следят?

— После заседания совета директоров мне передали копию отчёта. В нём все переводы связывали с твоим именем.

— Почему не отдал его полиции?

— Потому что отчёт подделан. А настоящий человек, который это сделал, сидит в совете и контролирует половину службы безопасности.

Женщина с удостоверением нахмурилась.

— Вы обвиняете руководство собственной компании?

— Я обвиняю конкретного человека.

Он открыл папку. Внутри лежал маленький диктофон, флешка и несколько фотографий. На первой был мужчина лет пятидесяти с серебряными волосами.

— Натан Хейл, — сказал Джулиан. — Мой финансовый директор. Он пришёл в компанию через месяц после тебя.

Я знала Натана. Он всегда улыбался мне так, будто уже купил вещь, которую я ещё не согласилась ему продать.

— Он использовал мой пароль?

— Не только его. Он подделал три распоряжения, изменил журнал входов и заставил одного сотрудника подтвердить перевод.

— Зачем?

— Чтобы убрать меня с поста и сделать тебя удобной виноватой.

В коридоре зазвонил телефон. Женщина ответила, выслушала собеседника и побледнела.

— Что случилось? — спросил Джулиан.

Она медленно опустила телефон.

— Совет директоров начал экстренное голосование. Мистер Хейл уже объявил, что мистер Эшворт исчез с улицы и, вероятно, пытается скрыть улики.

Джулиан тихо выругался.

— Он добился своего.

— Ты говорил, что у тебя есть доказательства, — сказала я. — Тогда покажи.

— Здесь нет главного.

— Чего?

Он перевернул последнюю фотографию. На обороте была написана дата и адрес старого речного склада.

— Запись, на которой Натан признаётся. Её должен был привезти мой адвокат.

— Должен был?

Джулиан взглянул на часы. В этот момент из коридора донёсся звук падающего тела, затем короткий крик и быстрые шаги.

На его телефоне загорелось входящее сообщение с неизвестного номера.

Он прочёл его и впервые за всю ночь потерял цвет лица.

— Что там? — спросила я.

Джулиан повернул экран ко мне.

На нём было всего несколько слов: «Если хочешь получить запись, приезжай один. Иначе Врен узнает, почему именно её выбрали»…

ЧАСТЬ 3

…Мы выбрались из гостиницы через служебный выход в шесть утра, когда вода на парковке уже доходила до ступенек. Дождь ослаб, но небо оставалось чёрным, а в воздухе пахло мокрым деревом и бензином.

— Ты не поедешь один, — сказала я, забираясь в машину.

— Именно это и написано в сообщении.

— Мне всё равно.

— Врен, если Натан заманивает нас на склад, это может быть ловушка.

— А если я останусь здесь, он продолжит рассказывать всем, что я украла восемнадцать миллионов.

Джулиан сжал руль. На его правой руке выступили белые костяшки.

— Я никогда не считал тебя виновной.

— Но ты позволил мне думать, что считал.

— Потому что пытался собрать доказательства.

— Ты мог хотя бы сказать, что веришь мне.

Он посмотрел на меня.

— Я верю тебе больше, чем себе.

Через двадцать минут мы подъехали к старому речному складу. Внутри пахло ржавчиной и сырой древесиной. Между контейнерами мигала единственная лампа, а под ногами хрустело стекло.

Натан Хейл стоял у стола, на котором лежал небольшой переносной диктофон.

— Ты всё-таки приехал, — сказал он.

— Ты требовал этого.

— А она здесь зачем?

— Потому что это её жизнь ты пытаешься уничтожить.

Натан усмехнулся.

— Твоя слабость всегда была в том, что ты привязываешься к людям.

— Нет, — ответил Джулиан. — Моя ошибка была в том, что я слишком долго считал тебя умным.

Натан нажал кнопку. Из динамика раздался голос Джулиана:

— Перевод должен пройти через доступ Врен. Она ничего не заметит.

Я почувствовала, как холод поднимается от пола к горлу.

— Это подделка, — сказал Джулиан.

— Конечно. А теперь слушай дальше.

Запись продолжилась. После нескольких секунд тишины раздался голос Натана:

— Если она начнёт задавать вопросы, сделаем так, чтобы её обвинили первой. Ты станешь временным руководителем, а я получу полный контроль.

— А Джулиан?

— Его заставят уйти. Совет не простит хищение.

Я смотрела на Натана.

— Ты сам это записал?

— Нет. Он записал наш разговор, — сказал Джулиан. — Но успел передать копию мне.

Натан резко повернулся к нему.

— Ты не мог получить её.

— Мог. Твой помощник не был тебе предан.

Джулиан достал из папки флешку и поднял её.

— На ней журналы входа, исходные файлы и банковские подтверждения. А здесь — запись с камер склада, где ты передаёшь поддельные распоряжения курьеру.

Натан побледнел.

— Ты не понимаешь, кто за мной стоит.

— Понимаю. Именно поэтому вызвал следователей ещё до того, как мы вошли.

Снаружи послышались сирены.

Натан попятился, зацепил стол и уронил диктофон. Пластмассовый корпус раскололся, но звук продолжал идти из телефона Джулиана.

— Ты всё это время мог остановить меня? — спросил я.

— Мог. Но без полной записи тебя бы всё равно сделали соучастницей.

— Ты должен был сказать.

— Я боялся, что Натан поймёт, что ты для меня значишь.

Эти слова ударили сильнее, чем обвинение.

— И что же я для тебя значу?

Джулиан посмотрел на меня так, будто впервые не мог спрятаться за шуткой.

— Ты человек, ради которого я впервые захотел стать лучше. Не удобнее. Не богаче. Лучше.

В склад вошли следователи. Женщина из гостиницы была с ними.

— Натан Хейл, вы задержаны по подозрению в мошенничестве, подделке документов и незаконном доступе к финансовой системе.

Натан не сопротивлялся. Только проходя мимо, наклонился ко мне.

— Ты думаешь, всё закончилось? Проверь, кто подписал первый перевод.

Я посмотрела на Джулиана.

Он уже доставал из папки последний лист.

Внизу стояла подпись, которую я узнала сразу. Не Натана. Не Джулиана.

Моя собственная.

Но я никогда не ставила её под этим распоряжением.

В этот момент телефон Джулиана зазвонил. На экране высветился номер больницы.

— Почему больница? — спросила я.

Он ответил, выслушал несколько секунд и медленно сел на край стола.

— Врен, твой отец приходил к ним сегодня ночью.

— Мой отец умер семь лет назад.

Джулиан поднял на меня глаза.

— Они утверждают, что он жив. И просил передать тебе, что знает, кто на самом деле подписал первый перевод…