ЧАСТЬ 4

Я включила громкую связь.

— Перевод остановлен? — спросила я.

— Да. Но распоряжение поступило сегодня утром. Получатель — личный счёт господина Андрея Воронова.

Наталья отступила от стола, задев локтем стакан с водой. Стакан опрокинулся, вода растеклась по договору, а красная сургучная наклейка размокла и прилипла к пальцам нотариуса.

Андрей вскочил.

— Это подделка!

— Ваша подпись совпадает с образцами, — ответила сотрудница банка. — Мы передали документы в службу безопасности и уведомили полицию.

— Елена, ты всё подстроила!

— Я ничего не подстраивала.

— Ты хочешь уничтожить меня!

— Нет. Я просто больше не буду тебя спасать.

Он бросился к адвокату.

— Вы должны что-то сделать!

Адвокат даже не поднял глаз.

— Я уже сделал. Вышел из дела.

— Вы не можете меня бросить!

— Могу. И сейчас именно это и делаю.

Андрей повернулся к Наталье.

— Ты тоже против меня?

Она смотрела на кольцо, лежавшее на столе.

— Я не против тебя, Андрей. Я просто впервые смотрю на тебя без твоих объяснений.

Виктор Сергеевич вызвал сотрудников охраны, а я передала ему телефон с записью разговора. Там были не только слова о моих деньгах. Перед самым разводом Андрей звонил помощнику и говорил, что после свадьбы переведёт часть средств на новый счёт, а меня заставит «доказать, что она вообще что-то создавала».

Через час он услышал собственный голос в кабинете следователя.

Комната была маленькой, с жёлтым светом и металлическим столом. На стене тикали часы, каждый щелчок отдавался у меня под рёбрами.

— Включите ещё раз, — попросил Андрей.

Следователь нажал кнопку.

«Она не заметит. Елена всегда думает, что люди лучше, чем есть».

Запись закончилась.

Андрей сидел неподвижно.

— Я говорил это не так, — прошептал он.

Следователь посмотрел на него.

— Именно так. Ваш голос. Ваши слова.

Андрей закрыл лицо руками. Впервые он понял, что больше не может спорить со мной, с нотариусом, с банком или даже со своим адвокатом. Против него говорил он сам.

Я вышла из кабинета и увидела Наталью в коридоре.

— Ты подала на расторжение брака? — спросила я.

— Да.

Она протянула мне маленький конверт.

— Здесь копия нашего разговора. До свадьбы он просил меня написать, что ты ничего не стоишь. Я тогда согласилась, потому что была влюблена и думала, что ты действительно всё преувеличиваешь.

— Почему отдаёшь мне?

— Потому что хочу хотя бы один раз сделать правильный выбор.

Я взяла конверт. Бумага была тёплой от её ладони.

У Андрея арестовали доступ к счетам, а попытку перевода приобщили к делу о подделке документов и незаконном распоряжении чужими средствами. Он звонил мне двадцать три раза за вечер.

На двадцать четвёртый я ответила.

— Елена, я могу всё объяснить.

— Ты уже объяснил. На записи.

— Я был зол.

— Злость не заставляет человека подделывать подписи.

— Дай мне шанс.

— Я давала тебе пять лет.

Он замолчал.

— Я любил тебя, — сказал он наконец.

— Возможно. Но ты любил только ту версию меня, которая казалась тебе слабой.

Я отключила телефон.

Через два дня Андрей приехал к нашей бывшей квартире. Я уже собрала вещи и сняла небольшую квартиру рядом с офисом. В пустой спальне осталась только фотография с нашего первого путешествия и латунный маяк, который я когда-то прикрепила к его связке ключей, чтобы он не терял их.

Он поднял брелок.

— Ты оставила это мне?

— Нет. Я забыла забрать.

— Он всё равно мой?

— Нет, Андрей. Он никогда не был твоим.

Я забрала маяк из его ладони и закрыла дверь.

Через три месяца суд утвердил расторжение брака. Иск о разделе моих активов отклонили. Андрей обязан был вернуть деньги, которые пытался вывести, и возместить расходы на адвокатов. Наталья уехала в другой город и больше не приходила в мою жизнь, но однажды прислала короткое сообщение: «Прости, что поверила ему раньше, чем тебе».

Я ответила: «Береги себя».

На этом всё закончилось.

Моя новая квартира пахла краской и яблочным пирогом. По утрам я ходила пешком в офис, покупала кофе у женщины с красным шарфом и каждый понедельник выбирала для сотрудников свежие цветы. Я больше не прятала название своей компании. Не потому, что хотела кому-то что-то доказать, а потому, что устала исчезать из собственной жизни.

В декабре выпал первый снег.

Я стояла у окна, когда позвонил мой младший брат Максим. Он приехал помочь повесить полки и привёз с собой шестилетнюю дочь Соню.

Соня рисовала за столом, высунув кончик языка от усердия.

— Тётя Лена, смотри, это твой дом.

На рисунке был маленький жёлтый дом, вокруг него — окна, люди и огромное солнце.

— А почему солнце такое большое?

— Чтобы внутри всегда было светло.

Я прижала рисунок к груди.

Раньше я думала, что свет нужно заслужить. Теперь понимала: иногда достаточно перестать закрывать шторы.

Вечером пришло сообщение от Андрея.

«Я продал машину. Вернул почти всё. Давай встретимся. Я понял, что был неправ».

Я прочитала его дважды, затем положила телефон экраном вниз.