Я увидела мужа с любовницей в родильной палате, а когда вошла моя адвокатка, его улыбка исчезла

В тот момент, когда я увидела на телефоне фотографию мужа с другой женщиной, наша дочь ещё не родилась, а Грант уже праздновал новую жизнь без нас.

На экране блестел бокал шампанского. Рядом с ним стояла Пейдж Монро в красном платье, а на её запястье сиял мой бриллиантовый браслет.

Под фотографией Грант написал: «Наконец-то рядом с женщиной, которая заставляет меня чувствовать себя живым».

Я лежала на белой кровати родильного отделения медицинского центра Святой Екатерины в Чикаго и держалась одной рукой за металлический поручень. Другую положила на живот, где под кожей беспокойно двигалась моя дочь.

Монитор рядом запищал чаще.

— Дышите, миссис Уитаккер, — сказала медсестра, поправляя датчик на моём животе. — Где ваш муж?

Я перевернула телефон экраном вниз.

— Занят.

Медсестра посмотрела на меня, потом на дверь.

— Позвать кого-нибудь другого?

Новая схватка сжала спину и живот, будто внутри меня затянули стальной трос. Я закрыла глаза, вдохнула через нос и медленно выдохнула.

— Да. Позвоните моей адвокатке.

— Сейчас?

— Сейчас.

Я продиктовала номер Марен Хейс по памяти.

Девять месяцев я училась дышать через боль. Сначала, когда Грант начал возвращаться домой с чужим запахом на рубашке. Потом, когда Пейдж стала ставить отметки под каждой его ночной публикацией. А ещё позже — когда свекровь Вивиан за воскресным ужином сказала, что беременная жена обязана сохранять мужу спокойствие.

Я сохраняла спокойствие.

И собирала доказательства.

На кухонном столе Грант оставлял банковские выписки, думая, что я не замечаю. В его кабинете появился новый код. С общего счёта исчезли деньги. Три недели назад пропал мой браслет, а сегодня он оказался на руке его любовницы.

Но хуже всего была чёрная кожаная папка с золотым знаком компании «Уитаккер Девелопмент Групп». Утром она лежала на кухне. Я потянулась к ней, но Грант резко захлопнул крышку.

— Это рабочие договоры, Эмма.

— Тогда почему ты так испугался, когда я захотела их увидеть?

— Потому что ты стала подозрительной.

Он тогда улыбнулся. Теперь я понимала: папка была не просто папкой.

На телефоне появилось новое видео. Грант целовал Пейдж в висок, вокруг звучала музыка, а внизу белыми буквами возникло: «Новое начало».

Наша дочь сильно толкнулась под моими рёбрами.

— Хорошо, — прошептала я. — У него будет новое начало. У нас тоже.

В 23:42 дверь палаты открылась. Вошла Марен в мокром пальто, с кожаным портфелем и белой коробкой, перевязанной бечёвкой.

— Ты принесла пирог? — спросила я.

— На прошлом заседании у тебя упал сахар. Второй раз я этого не допущу.

Я почти улыбнулась, но новая схватка заставила меня вцепиться в её пальцы.

Марен увидела фотографию на телефоне.

— Браслет принадлежит семейному имуществу, — сказала она.

— Я заметила.

— А папка на столе — собственность компании.

— Это тоже заметила.

Она наклонилась ко мне.

— Эмма, сегодняшняя публикация может помочь. Но то, что Грант делает этой ночью, гораздо серьёзнее измены.

Дверь снова распахнулась.

Грант вошёл в смокинге, с мокрыми волосами и запахом шампанского. Он выглядел не виноватым, а раздражённым — словно я назначила роды на неудобное для него время.

— Ты серьёзно вызвала адвокатку, пока рожаешь моего ребёнка? — спросил он.

Марен выпрямилась.

Грант посмотрел на её портфель. Потом на мой телефон. И вдруг перестал улыбаться.

Марен медленно протянула руку к застёжке портфеля…

ЧАСТЬ 2

Марен медленно протянула руку к застёжке портфеля, но Грант шагнул вперёд и встал между нами.

— Не здесь, — сказал он. — Это больница.

— Именно поэтому я здесь, — спокойно ответила Марен.

— Эмма, отправь её домой.

Я снова почувствовала, как дочь толкнулась внутри меня. Боль прошла волной от поясницы к животу, и я сжала простыню.

— Ты сам отправил меня из своей жизни, Грант. Не распоряжайся теперь моей комнатой.

Его лицо дёрнулось.

— Ты не понимаешь, что происходит.

— Тогда объясни, почему ты стоишь на крыше с моей гривной.

— Это подарок.

— Подарки не крадут из чужой шкатулки.

В палату вошла медсестра, услышав повышенные голоса. На её груди покачивалась серебряная подвеска в форме маленького ключа.

— Здесь всё в порядке?

— Моя жена устраивает сцену, — сказал Грант.

— Моя клиентка рожает, — перебила Марен. — А вы пытаетесь запугать её в палате.

Грант усмехнулся.

— Вы всегда любили драму, мисс Хейс.

Марен открыла портфель и достала тонкую папку, обёрнутую прозрачной плёнкой.

— Нет. Я люблю документы.

Грант побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Что это?

— То, что ты не позволил Эмме увидеть утром.

Он сделал шаг к ней.

— Отдай.

— Ты не имеешь права требовать документы компании.

— Я её руководитель.

— Пока ещё.

В комнате стало тихо. Только аппарат у моей кровати отсчитывал сердцебиение ребёнка.

Я посмотрела на Марен.

— Скажи мне правду.

Она не отвела взгляда.

— За последние четыре месяца со счетов компании ушло почти два миллиона долларов. Деньги переводились через фирмы, зарегистрированные на имя Пейдж Монро.

Грант рассмеялся слишком громко.

— Абсурд. Эмма, ты позволишь ей разрушить мою репутацию в день рождения нашей дочери?

— Она ещё не родилась, — сказала я.

— Тем более. Ты должна думать о ребёнке, а не о мести.

Слово «месть» ударило сильнее схватки. Все эти месяцы я молчала не ради мести. Я молчала, потому что знала: если предупредить Гранта, он сотрёт следы.

Марен положила на стол распечатку.

— Здесь подписи, даты и номера счетов. Вот подтверждение доступа к кабинету. Вот записи с камер парковки. А это — уведомление банку о запрете любых переводов без согласия второго владельца.

Грант резко повернулся ко мне.

— Ты поставила блокировку на мои счета?

— На наши счета.

— Ты не могла.

— Могла. И сделала это вчера.

Он смотрел на меня так, будто впервые видел не беременную жену, а человека, способного сказать ему «нет».

Вивиан позвонила ему в 00:16. Грант включил громкую связь.

— Сын, почему банк отказал в переводе? — её голос дрожал. — Покупка дома должна быть завершена утром.

Марен медленно подняла глаза.

— Какого дома?

Грант отключил вызов.

— Мама ошиблась.

— Она назвала адрес, — сказала я. — Дом на Лейк-Шор-Драйв. Тот, который ты оформлял на Пейдж.

Он замер.

В этот момент в коридоре раздались быстрые шаги. Дежурный администратор вошёл с мужчиной в тёмной форме и передал Марен запечатанный пакет.

— Для миссис Уитаккер, — сказал он. — Курьер ждал у стойки почти час.

Марен взяла пакет. На нём стояла печать нотариуса.

Грант протянул руку.

— Это моё.

— Нет, — ответила Марен. — Наоборот, именно это может лишить тебя всего.

Она сорвала печать, но прежде чем раскрыть пакет, посмотрела на меня.

— Эмма, ты уверена, что хочешь услышать это сейчас?

Я услышала, как за дверью кто-то сказал, что врачи готовы к срочному вмешательству. Потом снова посмотрела на Гранта.

Он впервые не казался раздражённым.

Он боялся.

— Открывай, — сказала я.

Марен развернула первый лист, и её лицо изменилось…

ЧАСТЬ 3

Марен развернула первый лист, и её лицо изменилось. Она положила документ на стол так, чтобы я могла прочитать каждую строчку.

— Это распоряжение о передаче контрольной доли компании, — сказала она. — Датировано сегодняшним утром.

Грант вырвал лист, но Марен отступила.

— Не трогай его.

— Это подделка!

— Внизу стоит электронная подпись твоего отца и нотариальное подтверждение.

Я посмотрела на страницу. Имя отца Гранта, Генри Уитаккера, было напечатано под словами, которые я никогда не ожидала увидеть: контрольная доля компании передаётся в семейный траст, созданный для его будущей внучки.

Моей дочери.

Грант побледнел.

— Отец не мог подписать это сегодня. Он в реабилитационном центре.

— Подписал вчера, — ответила Марен. — При свидетелях и нотариусе.

— Почему я ничего не знаю?

— Потому что он больше не доверял тебе.

В палате повисла тишина. Даже аппарат будто стал пищать тише.

Грант посмотрел на меня.

— Ты знала?

— Знала, что твой отец хотел защитить компанию. Но не знала, что он передал долю нашей дочери.

Марен достала второй лист.

— Есть ещё одно условие. Управляющим траста назначена Эмма Уитаккер. До совершеннолетия ребёнка именно она будет голосовать от имени доли.

— Нет, — прошептал Грант.

— Да, — сказала я.

Он сжал кулаки.

— Ты всё это подстроила.

— Я собирала доказательства твоих переводов. Решение принял твой отец.

Марен включила диктофон на телефоне. Из динамика донёсся хриплый голос Генри:

— Если Грант попытается вывести активы или передать имущество Пейдж, Эмма должна получить полный контроль над долей внучки. Я слишком долго закрывал глаза на его решения.

Грант отступил, задев металлический стул. Тот с грохотом упал на пол.

— Это незаконно.

— Нет, — сказала Марен. — Незаконны твои переводы. Мы уже передали сведения в банк и финансовую службу.

Он посмотрел на мой живот.

— Ты хочешь отнять у меня компанию в день рождения ребёнка?

— Я хочу, чтобы у нашей дочери было будущее, которое ты не сможешь продать.

В этот момент новая схватка заставила меня вскрикнуть. Медсестра подбежала к кровати.

— Открытие почти полное. Доктор уже идёт.

Грант шагнул ко мне.

— Эмма, мы можем договориться.

— Ты мог договориться до того, как украл мои деньги и отдал мой браслет другой женщине.

— Пейдж ничего не знала.

Марен сухо усмехнулась.

— Тогда ей будет легко объяснить следователям, почему она подписывала счета подставных компаний.

Телефон Гранта зазвонил. На экране высветилось имя Пейдж. Он ответил.

— Грант, что происходит? Банк заблокировал карту. Вивиан сказала, что дом не оформят. Ты обещал, что всё уже решено!

Он включил громкую связь случайно. Пейдж продолжала кричать, не подозревая, что её слышит вся палата.

— Ты говорил, что жена ничего не получит! Ты говорил, что компания будет нашей!

Грант быстро отключил телефон.

Я закрыла глаза. Не от боли. От ясности.

Теперь я знала всё.

Но в ту же секунду Марен получила новое сообщение. Она прочитала его, и на этот раз её лицо стало совершенно белым.

— Что случилось? — спросила я.

Марен подняла глаза.

— Грант, пока ты был здесь, Пейдж вошла в твой кабинет.

— И что?

— Она забрала оригиналы договоров и уехала. Но перед этим отправила один файл неизвестному человеку.

Грант застыл.

— Какой файл?

Марен посмотрела на меня.

— Список всех людей, которым ты платил за молчание. И там есть имя, которого мы не ожидали увидеть…

В коридоре раздался детский крик, но это был не плач моей дочери. Врачи ещё только готовились.

Марен наклонилась к моему уху.

— Эмма, человек, которому Пейдж отправила файл, уже едет сюда…