ЧАСТЬ 4 — Муж уехал за подарком любовнице, а вернулся в пустой дом — после одного звонка его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Адвокат Патрика позвонил снова через тридцать секунд.

Я не успела убрать телефон от уха.

— Госпожа Рид, регистрация доверенности состоится завтра в девять утра, — сказал он. — Если вы не явитесь, документ будет признан действительным.

— Его подделали.

— Это предстоит доказать.

— У нас есть запись.

На линии стало тихо.

— Какая запись?

— Та, где ваш клиент обсуждает подделку подписи и вывод денег.

Диана включила громкую связь. Я слышала, как адвокат медленно выдохнул.

— Я не знал об этом, — произнёс он.

— Теперь знаете.

— Мне нужно поговорить с Патриком.

— Поговорите. И скажите ему, что больше не представляете его интересы, если он попробует продать долю до окончания проверки.

— Я не могу отказаться от клиента по телефону.

— Тогда откажитесь от него после того, как услышите запись.

Диана нажала кнопку.

В маленьком кабинете старого вокзала зазвучал голос Патрика.

— Гвен подпишет всё, что я положу перед ней. Она слишком занята ребёнком, чтобы задавать вопросы.

После этого его смех.

Потом голос Кассандры:

— А если она найдёт договор?

И ответ Патрика:

— Тогда скажу, что это техническая ошибка. Она всё равно поверит.

Адвокат слушал молча.

Когда запись закончилась, он сказал:

— Я прекращаю представительство.

— Почему? — спросил Патрик, который, оказывается, подключился к разговору с другого телефона.

Мы услышали его крик.

— Ты не можешь бросить меня сейчас!

— Могу, — спокойно ответил адвокат. — Потому что теперь понимаю: вы скрывали от меня существенные обстоятельства дела.

— Гвен всё подстроила!

Я взяла телефон.

— Патрик, ты сам сказал эти слова. Твоим голосом. В комнате, где стоял включённый диктофон.

Он замолчал.

Это была первая тишина, в которой он услышал не пустой дом, а самого себя.

В тот же день мы подали запись, договор фонда, банковские выписки и видео с вокзала в городскую комиссию по расследованию коррупции. Через несколько часов следователь позвонил Диане.

— Нам нужно официальное заявление Гвен.

— Я дам его.

— Понимаете, что после этого проверят не только Патрика, но и всю компанию?

Я посмотрела на Эллисона. Он сидел на полу временной квартиры и прокладывал рельсы между ножками стула.

— Компания была построена на деньгах моей семьи. Я не позволю превратить её в прикрытие для взяток.

В девять утра Патрик приехал к нотариусу. Он был в том самом тёмно-синем костюме, который я когда-то подарила ему на годовщину. Серебряная запонка в форме компаса дрожала на его манжете.

Но меня там не было.

Вместо меня вошли следователь и двое сотрудников полиции.

— Патрик Рид? — спросил один из них.

— Что происходит?

— Вы задержаны для дачи показаний по делу о подделке документов, мошенничестве и незаконном выводе средств.

— Где Гвен?

— В безопасном месте.

Он попытался позвонить мне. Телефон зазвонил в сумке, но я не ответила.

Через час Кассандра явилась в офис и потребовала доступ к счетам. Ей отказали. Брат Кассандры попытался уничтожить бухгалтерский архив, но камеры зафиксировали каждый его шаг. Раймонд Чавес исчез на двое суток, а затем его нашли в аэропорту с билетом в одну сторону.

Патрик всё ещё пытался вернуть контроль.

Он звонил мне из участка.

— Гвен, ты должна забрать заявление.

— Нет.

— Ты разрушишь компанию.

— Нет. Это сделал ты.

— Я могу всё исправить.

Я закрыла глаза.

— Ты мог исправить всё шесть месяцев назад.

— Я любил тебя.

Впервые я не почувствовала желания спорить.

— Ты любил удобство, Патрик. Это не одно и то же.

Он замолчал.

Я услышала, как он положил ладонь на телефон, будто хотел прикоснуться ко мне через стекло.

— Эллисон спрашивает обо мне?

— Да.

— Что ты ему говоришь?

— Правду, которую он может понять.

Через несколько недель состоялось первое заседание по семейным вопросам. Суд временно оставил Эллисона со мной, а Патрику разрешили встречи только в присутствии специалиста. Компания перешла под независимое управление. Адвокат фонда подтвердил: половина долей принадлежит мне, а доверенность с поддельной подписью недействительна.

Патрик потерял всё не в один день.

Он терял по одному, пока наконец не остался один на один с собственными решениями.

Однажды Диана принесла мне из опечатанного дома коробку. Внутри лежали вещи Эллисона, несколько фотографий и тот самый деревянный поезд.

Я достала одну фотографию.

На ней мы втроём стояли у моря. Патрик улыбался в камеру, я держала Эллисона за плечи, а вдалеке над водой кружили чайки.

Я долго смотрела на снимок, а потом убрала его в ящик.

Не порвала.

Не оставила на стене.

Просто перестала жить внутри него.

Через два месяца мы переехали в небольшой дом на окраине Харбор-Сити. Утром я ездила в офис компании, который теперь занимался честными городскими проектами. Я снова открыла профессиональную лицензию судебного бухгалтера и стала проверять отчёты сама.

Эллисон пошёл в новую школу.

В первый день он вернулся с рисунком. На нём были мы двое, красный дом и огромное жёлтое солнце.

— Это наш дом, — сказал он.

— А где папа?

Он пожал плечами.

— Его нет на рисунке. Но я его помню.

Я присела рядом.

— Тебе грустно?

— Иногда. Но теперь ты не смотришь на дверь всё время.

Эти слова ударили сильнее любого решения суда.

Я действительно перестала смотреть на дверь.

Зимой выпал первый снег. Мы с Эллисоном поставили деревянный поезд на подоконник, и он тихо звенел, когда мимо проходил ветер.

В тот вечер пришло сообщение от Патрика.

«Я изменился. Дай мне один шанс. Я могу стать тем человеком, которого ты когда-то любила».

Я перечитала его дважды.

Потом ответила:

«Я больше не жду, кем ты станешь. Я выбрала, кем буду сама».

И заблокировала номер.

На следующий день я приехала в офис раньше всех. В кабинете пахло свежей бумагой и кофе, а на столе лежала новая папка с прозрачной обложкой. В ней были документы компании, теперь подписанные моим именем.

Я достала из кармана серебряную запонку в форме компаса. Её нашли в пустом доме среди вещей Патрика и передали мне вместе с остальными предметами. Раньше я думала, что она показывает направление.

Теперь поняла: направление выбирает не компас.

Его выбирает человек.

Я положила запонку рядом с деревянным поездом Эллисона.

За окном начался снег.

И впервые мне было некуда возвращаться — потому что я уже была дома.