ЧАСТЬ 4

— Кто пытался войти в архив? — спросила я.

В трубке доктор Соколова назвала имя.

Итан.

Он дёрнулся, будто услышал удар.

— Это недоразумение, — сказал он. — Элиза, не слушай её.

— Вы лично видели доверенность? — спросила я доктора.

— Да. Она была оформлена три года назад. В ней указано, что вы разрешаете вашему мужу распоряжаться медицинскими материалами.

— Я ничего не подписывала.

— Именно поэтому мы остановили выдачу. Но сегодня утром он пришёл снова, уже с другим документом.

У меня пересохло во рту.

— Что ему было нужно?

Доктор помолчала.

— Он спрашивал, можно ли использовать ваши замороженные образцы для процедуры без вашего присутствия.

В зале кто-то уронил вилку.

Звук показался оглушительным.

— Это ложь! — крикнул Итан.

Марина поднялась.

— Сядьте.

— Ты не имеешь права вмешиваться в мою семью!

— У вас больше нет права распоряжаться жизнью Элизы, — ответила она.

Телефон в руке дрожал так сильно, что я едва удерживала его.

Я вспомнила тот год. Больницу с белыми стенами. Пустую детскую комнату. Как после потери беременности Итан сказал, что врачи ничего не могут изменить и нам лучше забыть.

Я забыла.

Он — нет.

Лукиан встал рядом со мной.

— Элиза, вы хотите поехать в клинику?

Я кивнула.

— Сейчас.

Итан преградил дорогу.

— Ты не поедешь одна.

— Я больше никуда не поеду с тобой.

— Ты не понимаешь, что там может быть.

— Поэтому и поеду.

Он схватил меня за запястье.

Лукиан оказался между нами раньше, чем я успела вдохнуть.

— Уберите руку.

— Это моя жена.

— И это её рука.

Итан отпустил меня. На коже остались красные следы, похожие на тонкие полосы от верёвки.

Через двадцать минут мы сидели в машине Лукиана. Дождь стучал по крыше, дворники отсчитывали секунды, а мой медный компас тихо постукивал о пряжку ремня.

В клинике пахло спиртом и тёплой бумагой. Доктор Соколова ждала нас в маленьком кабинете с зелёными шторами.

Она показала мне копии документов.

На первой была поддельная доверенность.

На второй — письмо Итана, в котором он просил разрешить процедуру с использованием моих материалов для женщины по имени Ванесса Коул.

Я перечитала строку дважды.

Ванесса стояла у двери. Лицо её стало белым.

— Я не знала, — прошептала она.

Итан резко повернулся к ней.

— Ты знала достаточно.

— Ты сказал, что всё законно.

— Потому что ты хотела ребёнка.

Ванесса прикрыла живот рукой.

Я посмотрела на неё и вдруг поняла: она была беременна. Поэтому Итан последние месяцы так часто исчезал. Поэтому торопился заключить сделку. Ему нужны были мои материалы и деньги Лукиана, чтобы начать новую жизнь, не объясняя старую.

— Он сказал, что я должна была стать матерью, — прошептала Ванесса. — Я думала, это будет его ребёнок.

— Ты собирался использовать мои образцы? — спросила я.

Итан молчал.

Доктор ответила вместо него:

— Судя по запросу, да. Но мы остановили процедуру.

Мир качнулся.

Лукиан положил передо мной стакан воды.

— Пейте.

Я сделала глоток.

— Почему ты это делал? — спросила я Итана.

Он опустил голову.

— Потому что ты всё равно больше не хотела пробовать.

— Я не хотела пробовать с человеком, который похоронил нашу боль и использовал её как запасной план.

Он плакал. Впервые за двенадцать лет.

Но я не почувствовала облегчения.

Его слёзы не могли вернуть мне ни одну ночь, когда я думала, что сама виновата в нашей потере.

Через два дня следователь опросил меня, доктора и Ванессу. Марина передала документы о поддельной подписи и украденной разработке. Итан пытался позвонить мне сорок семь раз.

На сорок восьмой звонок ответила его адвокат.

— Ваш муж предлагает мировое соглашение, — сказала она.

— Что именно он предлагает?

— Долю в компании, дом и публичное признание вашего вклада.

Я посмотрела на пустую стену кабинета, где когда-то висела наша свадебная фотография.

— Передайте ему, что я не покупаю обратно собственное имя.

— Элиза, подумайте. Суд будет тяжёлым.

— Я уже пережила тяжёлое.

— Он может потерять всё.

— Это его решение.

Итану предъявили обвинения в подделке документов, мошенничестве и незаконном доступе к медицинской информации. Сделка с Лукианом была окончательно расторгнута. Ванесса отказалась от него и дала показания, а потом уехала к сестре в другой город.

Сначала мне казалось, что после этого я должна чувствовать победу.

Но победа оказалась совсем не похожа на фейерверк.

Она выглядела как тишина в пустой спальне.

Как коробка с его вещами у двери.

Как ключи, которые я впервые положила на стол и не стала возвращать.

Через неделю Итан пришёл в нашу квартиру без предупреждения. На нём было то самое тёмное пальто, в котором он когда-то встречал меня у роддома.

Я открыла дверь, но внутрь не пустила.

— Мне нужно поговорить.

— Говори.

— Я всё испортил.

— Да.

Он посмотрел на меня, будто ждал другой реакции.

— Я любил тебя.

— Возможно. Но ты любил удобную версию меня. Ту, которая спасала тебя и молчала.

— Я могу измениться.

— Теперь тебе никто не мешает.

— Ты правда уйдёшь?

Я посмотрела на его лицо. Когда-то от одного его страха мне хотелось обнять его и сказать, что всё будет хорошо.

Теперь я поняла: я больше не обязана делать ему хорошо.

— Я уже ушла.

Он заметил пустую стену за моей спиной.

— Где фотография?

— Убрала.

— Почему?

— Потому что не хочу каждый день смотреть на женщину, которая ещё не знала, за кого вышла.

Он опустил глаза.

Я закрыла дверь.

Через три месяца я переехала в небольшой город у реки. Сняла светлый кабинет над библиотекой и назвала свою фирму «Северная стрелка». Я помогала небольшим перевозчикам строить маршруты и не терять деньги на задержках.

Лукиан предложил мне должность в своей компании, но я отказалась от постоянного места. Мы заключили договор на равных условиях.

— Вы уверены, что не хотите, чтобы я поставил своё имя рядом с вашим? — спросил он.

— Моё имя достаточно.

Он улыбнулся.

— Я именно это и хотел услышать.

Мы иногда обедали вместе. Он никогда не торопил меня и не пытался стать спасителем. Когда я замолкала, он просто ждал.

Это оказалось новым видом роскоши.

По вечерам я ходила в библиотеку, где пахло пылью, яблоками и тёплым деревом. Дети рисовали на нижних столах. Одна девочка по имени Мила однажды подарила мне рисунок: зелёное платье, жёлтая звезда на поясе и маленькая стрелка, указывающая вверх.

— Это вы? — спросила я.

— Да. Вы нашли дорогу.

Я прикрепила рисунок над столом.

Иногда я всё ещё просыпалась ночью от тревоги. Иногда рука сама тянулась к телефону, чтобы проверить, не случилось ли с Итаном чего-нибудь плохого.

Потом я вспоминала его пальцы на моей руке.

И убирала телефон.

Однажды в конце ноября пришло его письмо. В нём не было угроз, только просьба встретиться после заседания.

«Я понял, что потерял», — написал он.

Я ответила одной строкой:

«Ты потерял не меня. Ты потерял возможность управлять мной».

Больше я ему не писала.

В день, когда выпал первый снег, я закрыла кабинет поздно вечером. На стекле отражались фонари, а внизу библиотекарь гасила свет.