Я попросила незнакомца поцеловать меня на глазах у бывшего, но через минуту его спокойная улыбка исчезла

Я попросила незнакомца поцеловать меня на глазах у бывшего, но через минуту его спокойная улыбка исчезла.

В бальном зале отеля «Белмонт» сверкали хрустальные люстры, пахло белыми розами и дорогими духами, а я стояла у колонны, сжимая бокал так сильно, что тонкое стекло впилось в пальцы. Было восемь сорок вечера. Три недели назад Джулиан Рид признался, что любит другую. Сегодня он привёл её на благотворительный вечер при детской больнице, где я работала медсестрой в реанимации.

— Не смотри туда, — прошептала Майя, поправляя оторвавшуюся жемчужную застёжку на моей сумочке.

— Я не смотрю.

— Лена, он уже идёт.

Джулиан остановился перед нами в безупречном тёмно-синем костюме. Рядом стояла Саманта — высокая блондинка в изумрудном платье, с кольцом, где горел зелёный камень.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — мягко сказал он.

— А список гостей разослали месяц назад, — ответила я.

Его улыбка дрогнула.

— Познакомься, это Саманта.

— Джулиан много о вас рассказывал, — произнесла она, разглядывая меня так, будто я была пятном на скатерти.

— Надеюсь, только хорошее.

— Конечно, — усмехнулся Джулиан. — Например, что ты слишком серьёзно относишься к своей работе.

Он произнёс это так, будто спасать детей было смешной причудой. Я почувствовала знакомое жжение под рёбрами. Когда-то он говорил, что гордится мной. Потом начал стесняться моей старой куртки, ночных смен и запаха больничного мыла.

— Семья Саманты пожертвовала фонду два миллиона, — добавил он. — Благодаря им многие дети получат лечение.

— Это замечательно, — сказала я. — Особенно если деньги заработаны честно.

На мгновение его лицо стало серым. Потом Джулиан развернулся и увёл Саманту к мэру.

Я не заплакала. Я выдерживала гораздо худшее: тишину монитора, дрожь родителей у дверей палаты, маленькие ладони, которые переставали цепляться за жизнь. Но собственное унижение оказалось больнее.

И тогда я увидела мужчину у бара.

Он стоял один, высокий, широкоплечий, в чёрном костюме, похожем на броню. На манжете блестела серебряная запонка, а возле правой брови виднелся тонкий шрам. Люди обходили его стороной, будто вокруг было невидимое кольцо.

Я подошла прежде, чем успела испугаться.

— Мне нужна услуга, — прошептала я, вцепившись пальцами в лацкан его пиджака.

Он посмотрел на мою руку.

— Обычно люди сначала здороваются.

— Поцелуйте меня.

Его бровь медленно поднялась.

— Простите?

— Мой бывший смотрит. Сделайте вид, что мы вместе.

— Вы даже не знаете, как меня зовут.

— Мне всё равно.

Он взглянул через моё плечо. Джулиан действительно замер посреди зала.

— Как зовут бывшего?

— Джулиан Рид.

При этом имени в его глазах погасло тепло. Он положил ладонь мне на талию и притянул к себе.

— Тогда не отводите взгляд, — тихо сказал он.

Его губы коснулись моих. Поцелуй был медленным, уверенным и совершенно не похожим на отчаянную месть. Я услышала, как рядом звякнул чей-то бокал. Когда мужчина отстранился, мои колени дрожали.

— Достаточно? — спросил он.

Я не смогла ответить.

Он вложил мне в ладонь кремовую визитную карточку и исчез в толпе. Майя выхватила её, прочитала имя и побледнела.

— Лена… ты только что поцеловала Алессандро Моретти.

— И что?

Она посмотрела туда, где он стоял.

— Это человек, которого боится весь Нью-Йорк.

Телефон в моей сумочке завибрировал. Сообщение пришло с неизвестного номера: «Завтра ужин?» Я набрала: «Это плохая идея».

Ответ появился сразу: «Возможно. Но в восемь я всё равно заеду за вами».

На следующий вечер у моего дома остановился чёрный автомобиль. Алессандро сидел на заднем сиденье. Между нами лежал серый запечатанный конверт с загнутым углом.

— Джулиан звонил мне утром, — сказал он. — И в этом конверте причина, по которой он так хотел, чтобы я исчез из вашей жизни. Но прежде чем я его открою, вы должны понять…

ЧАСТЬ 2

…что после этого уже не сможете считать Джулиана просто неверным бывшим, — закончил Алессандро.

Я смотрела на серый конверт. На его краю темнел след большого пальца, будто кто-то долго держал его, не решаясь отпустить.

— Что там? — спросила я.

— Сначала ответьте. Джулиан когда-нибудь просил у вас деньги?

Машина ехала по ночному Манхэттену, и красные огни светофоров скользили по его лицу.

— Несколько раз. Он говорил, что у него временные трудности.

— И возвращал?

— Почти всегда.

Алессандро усмехнулся без радости.

— Он не возвращал. Он занимал у одного человека, чтобы расплатиться с другим.

Я почувствовала холод на затылке.

— Что ты хочешь сказать?

— Джулиан играл на подпольных ставках. Потом взял деньги у людей, которые не присылают напоминаний о сроках.

— Почему ты знаешь?

— Потому что сегодня утром он просил меня погасить его долг.

Я резко повернулась к нему.

— А при чём здесь я?

Алессандро открыл конверт, но не вынул бумаги.

— Он сказал, что вы близки ко мне. Что сможете убедить меня заплатить. Он назвал ваш адрес и место работы.

Внутри меня что-то оборвалось. Измена была предательством сердца. Но Джулиан поставил под удар мою жизнь, чтобы выиграть ещё несколько дней.

— Ты знал, что мне угрожают, и всё равно молчал?

— Я хотел, чтобы вы сначала сами решили, кому верить.

— Ты не имеешь права решать за меня.

— Согласен.

Это простое признание прозвучало страшнее любой угрозы.

Через двадцать минут мы вошли в закрытый зал ресторана на Сорок второй улице. Было десять пятнадцать. На столе горела свеча, а рядом лежала ложка с маленькой царапиной на ручке. Алессандро разложил документы: копии переводов, сообщения Джулиана и фотографии с камер наблюдения.

На одной фотографии Джулиан разговаривал с мужчиной с серебристыми волосами. На другой показывал пальцем на фасад моего дома.

— Кто это?

— Дмитрий Волков. Родственник человека, которому Джулиан должен деньги.

— Он следил за мной?

— Да.

— А ты?

— Я узнал об этом два дня назад.

Я поднялась так резко, что стул ударился о стену.

— Почему не позвонил в полицию?

— Потому что часть людей, которым он должен, уже купила тех, кто должен был его остановить.

— Значит, ты тоже работаешь вне закона?

Он долго молчал.

— У меня есть легальные компании. Есть и дела, о которых я не рассказываю на благотворительных вечерах.

— Люди называют тебя преступником.

— Иногда они правы.

В тот вечер он отвёз меня домой. В квартире всё выглядело как прежде: чашка с трещиной у раковины, старая фотография матери на холодильнике, синяя нитка, торчавшая из кармана моей куртки. Но лампа на столе была повернута к окну, хотя я всегда ставила её к стене. Закрытая шкатулка лежала открытой. На полу блестела чужая шпилька.

Кто-то побывал внутри.

— Не входи, — приказал Алессандро, когда я позвонила ему.

— Я уже вошла.

Он приехал через семь минут с Маркусом и Энцо. Мужчины проверили комнаты, шкафы и балкон. Ничего не пропало.

— Он не искал вещи, — сказал Маркус. — Он хотел, чтобы ты знала: может попасть сюда.

Я повернулась к Алессандро.

— Кто ты на самом деле?

Он снял перчатки, и на его пальце блеснуло старое кольцо с чёрным камнем.

— Человек, который слишком долго считал страх единственным языком власти.

— И что ты собираешься делать?

— Дать тебе возможность уйти. Но если останешься, я больше не стану скрывать правду.

Я собиралась ответить, когда телефон зазвонил. Неизвестный номер.

— Если хотите, чтобы Моретти дожил до утра, приезжайте в десять в кафе у Пятой авеню, — произнёс холодный голос. — Одна. Без охраны.

Я посмотрела на Алессандро. Он заметил, как побелели мои пальцы.

— Кто это? — спросил он.

Я солгала:

— Ошиблись номером.

В десять без пяти я открыла дверь кафе. В дальнем углу сидел Джулиан. За его спиной стояли трое мужчин, и под их пиджаками угадывались пистолеты. Джулиан поднял глаза и прошептал:

— Лена, прости меня. Я думал, они просто поговорят…

ЧАСТЬ 3

…но Дмитрий Волков уже встал из-за стола, и его серебристые волосы блеснули под жёлтой лампой кафе.

— Мисс Картер, — произнёс он. — Алессандро заплатит пять миллионов за вашу жизнь.

Я посмотрела на Джулиана. На его воротнике была та самая синяя нитка, которую я когда-то пришивала к его рубашке. Странно, но именно эта мелочь окончательно уничтожила во мне жалость.

— Это ты привёл меня сюда.

— У меня не было выбора.

— Выбор был всегда. Ты просто каждый раз выбирал себя.

Дмитрий положил передо мной фотографию моего дома. На обороте стояли дата и время, когда неизвестный вошёл в квартиру.

— Ваш бывший украл деньги у моего родственника, — сказал он. — Потом спрятался за вашим именем. Теперь посмотрим, сколько Моретти отдаст за женщину, которую решил защищать.

Я незаметно коснулась кармана, где лежала тревожная кнопка, которую Маркус дал мне накануне.

Дмитрий даже не повернул головы.

— Не нажимайте.

Моё сердце ударило так сильно, что стало больно.

— Откуда вы знаете?

— Люди Алессандро наблюдали за вами. Мои люди наблюдали за ними.

Джулиан вскочил.

— Дмитрий, мы договаривались, что никто не пострадает!

— Ты не в том положении, чтобы договариваться.

— Ты обещал отпустить её!

— Я обещал подумать.

В этот момент входная дверь кафе распахнулась. Раздался резкий хлопок, и трое мужчин в форме ворвались внутрь. За ними появились Маркус, Энцо и сотрудники федеральной службы. Один из нападавших потянулся к оружию, но Маркус сбил его с ног. Дмитрий отступил, однако Энцо мгновенно заломил ему руки.

— Всем оставаться на местах! — крикнул один из сотрудников.

Я стояла неподвижно, чувствуя под ладонью холодную кнопку. Она так и не понадобилась.

Через секунду в кафе вошёл Алессандро. Его лицо было белым, а на манжете темнело пятно крови — чужой, как позже выяснилось. Он подбежал ко мне и взял моё лицо в ладони.

— Посмотри на меня. Ты ранена?

— Нет.

— Точно?

— Я хотела тебя защитить.

Он закрыл глаза.

— Никогда больше не делай этого одна.

— Ты знал, что за мной следят?

— Да. Но не знал, что Джулиан заманит тебя сюда.

Джулиан признался во всём в комнате для допросов: в долгах, подпольных ставках, измене и передаче моего адреса людям Дмитрия. Он плакал и повторял, что не хотел моей смерти.

— Я любила тебя, — сказала я через стекло. — А ты использовал всё мягкое, что было во мне, чтобы спрятать собственную трусость.

На этот раз я не плакала.

Дмитрий и его люди получили реальные сроки. Записи с камер и документы из серого конверта стали доказательствами против целой сети: незаконных ставок, вымогательства и отмывания денег. Джулиан тоже оказался на скамье подсудимых. Саманта исчезла из его жизни раньше, чем он успел попросить её о помощи.

Алессандро мог уничтожить врагов привычным способом, но передал все материалы следователям. Он закрыл самые опасные предприятия, разорвал связи с людьми Дмитрия и отказался от власти, которой когда-то гордился.

— Не делай это ради меня, — сказала я ему однажды вечером.

Мы стояли у окна его кабинета. На столе лежало то самое старое кольцо с чёрным камнем.

— Я делаю это не ради тебя, — ответил он. — Я хочу однажды увидеть себя в зеркале и не отвернуться.

Через год мы снова оказались в бальном зале. Я была в красном платье, а он держал меня за руку. На этот раз я не искала взгляд Джулиана. Мне нечего было ему доказывать.

Алессандро достал маленькую коробку.

— Я тебя не спас, — сказал он. — Ты спасла себя. Мне лишь повезло идти рядом.

Внутри лежало простое кольцо.

— Выйдешь за меня?

— На этот раз поцелуй будет только после ответа.

— Я подожду.

— Да.

Он поцеловал меня под теми же хрустальными люстрами, под которыми я когда-то чувствовала себя невидимой. И впервые в жизни я поняла: иногда человек входит в твою историю как месть, а остаётся в ней как доказательство того, что ты наконец выбрала себя.

В тот вечер хрусталь над нами сиял, но настоящим светом была женщина, которая больше никому не позволила превратить своё сердце в клетку.