Мать оставила меня одну в аэропорту перед семейным отпуском, но после моего звонка незнакомец в костюме резко побледнел

В тот момент, когда незнакомец в тёмном костюме протянул мне руку, за стеклянными дверями аэропорта исчезла последняя машина моей матери.

Я всё ещё держала в пальцах посадочный талон, смятый так сильно, что бумага порвалась у самого края. На нём стояло моё имя и чужой город, куда я должна была добраться одна. В шестнадцать лет. Без денег, без разрешения на самостоятельный перелёт и без тёти Росарио, которая, как выяснилось, даже не знала о моём существовании в тот день.

— Камила Лухан? — повторил мужчина.

— Кто вы?

— Меня зовут Томас Рейес. Я работаю на вашего отца.

От этих слов у меня свело живот. Я не слышала голос Родриго Алькантары с тех пор, как мне исполнилось семь. Мама говорила, что он бросил нас, не платил, не интересовался и однажды даже заявил, что не хочет знать о дочери.

Я вцепилась в ремешок своей потёртой сумки. На нём висел жёлтый пластиковый брелок в форме солнца. Папа подарил его мне перед тем, как исчез из нашей жизни. Я много лет хранила его, хотя мама называла эту вещь дешёвой безделушкой.

— Он правда жив? — спросила я.

Томас на секунду опустил глаза.

— Он жив. И последние девять лет пытался вас найти.

Я подумала, что ослышалась.

— Мама сказала, что он не хочет меня видеть.

— Ваша мама многое вам сказала.

На стойке регистрации громко объявили мой рейс. Я вздрогнула, будто меня толкнули.

— Я никуда не полечу, — прошептала я. — Мне нужно дождаться маму.

— Она не вернётся.

— Вы её знаете?

— Достаточно, чтобы понимать: если вы сейчас сядете на этот самолёт, она получит именно то, чего добивается.

Он достал телефон и показал сообщение. На экране была переписка с номером моей матери.

«Девочка уже отправлена? Главное, чтобы она не связалась с ним».

Под сообщением стояло имя отправителя: Патриция Лухан.

Я перечитала строчку трижды. Внутри меня поднялась горячая, почти детская надежда, но тут же захлебнулась страхом.

— Почему она боится, что я свяжусь с отцом?

Томас не ответил. Вместо этого он посмотрел на часы и оглянулся на вход.

— Нам нужно уйти отсюда до того, как нас заметят.

— Кто?

В этот момент рядом с кофейней появилась женщина в бежевом пальто. Я узнала её сразу. Это была Марта, помощница Эрнесто, которую я видела дома по вечерам. Она говорила с охранником и то и дело смотрела в мою сторону.

Томас схватил меня за локоть.

— Сейчас вы пойдёте со мной.

— Отпустите меня!

— Камила, если ваша мать отправила за вами Марту, значит, она поняла, кому вы позвонили.

У меня задрожали колени.

— Я хочу услышать правду от папы.

— Услышите. Но сначала нам надо пережить ближайшие десять минут.

Мы свернули к служебному коридору. Я оглянулась и увидела, как Марта заметила нас. Её лицо изменилось. Она подняла телефон к уху.

Томас остановился возле серой двери с табличкой «Только для сотрудников» и достал из внутреннего кармана тонкую кожаную папку.

— Ваш отец попросил передать это только вам, если ваша мать снова попытается увезти вас.

Он положил папку на металлический стол и раскрыл замок. Его пальцы легли на первую страницу, а я уже наклонилась ближе, когда за дверью послышались быстрые шаги и женский голос:

— Камила, немедленно выйди. Ты несовершеннолетняя и обязана вернуться со мной…

Томас медленно поднял руку к папке…

ЧАСТЬ 2

Томас не открыл папку. Он резко захлопнул её и спрятал под пиджак.

— Позже, — прошептал он. — Сейчас бегом.

За дверью Марта ударила ладонью по металлу.

— Камила! Я знаю, что ты там!

Я стояла в узком коридоре, прижавшись спиной к холодной стене. От вентиляции тянуло пылью и горелым кофе. В руках я сжимала жёлтый брелок-солнце так сильно, что острый край впился в кожу.

— Она не имеет права забрать меня? — спросила я.

— Пока у неё есть документы, она будет так думать.

— А у вас есть другие?

Томас посмотрел на папку.

— У нас есть доказательства. Но их нельзя показывать здесь, пока мы не окажемся в безопасном месте.

Дверь снова содрогнулась.

— Открывайте! — крикнула Марта. — Я вызову полицию!

— Пусть вызывает, — ответил Томас, не повышая голоса. — Я тоже этого хочу.

Он достал удостоверение и набрал номер. Через минуту в коридоре появился сотрудник службы безопасности. Марта ворвалась следом, растрёпанная и бледная.

— Эта девочка под опекой Патриции Лухан, — заявила она. — Её похитили.

— Меня никто не похищал! — крикнула я.

— Камила, не истеричничай, — процедила Марта. — Твоя мама велела немедленно отвезти тебя домой.

— Она оставила меня в аэропорту.

— Ты сама отказалась лететь.

Я уставилась на неё.

— Вы слышали, что она сказала? — спросил Томас охранника. — Потому что у меня есть запись разговора.

Марта замолчала.

Томас включил телефон. Из динамика раздался голос моей матери, усталый и раздражённый:

— Отправь её к Росарио. Если начнёт задавать вопросы, скажи, что Родриго отказался от неё. Мне нужно, чтобы до понедельника она исчезла из города.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Я слышала голос мамы сотни раз, но никогда — таким холодным.

Охранник попросил всех предъявить документы. Марта показала копию доверенности, а Томас — бумаги, заверенные нотариусом.

— Здесь указано, что отец девочки имеет право на срочную встречу с дочерью, — сказал он. — А здесь уведомление о судебном запросе на проверку условий её проживания.

— Это подделка! — вскрикнула Марта.

— Тогда объяснить это будет легко.

Телефон у меня в кармане завибрировал. На экране высветился неизвестный номер.

Я ответила.

— Камила, это мама. Не верь этому человеку. Твой отец опасен. Он хочет использовать тебя, чтобы забрать наши деньги.

— Почему ты не сказала, что он пытался меня найти?

В трубке стало тихо.

— Потому что он не имеет на это права.

— А ты имела право бросить меня здесь?

— Я вернусь вечером.

— Нет, — сказала я, сама удивившись своему голосу. — Ты не вернёшься за мной.

Она сбросила звонок.

Томас провёл меня через другой выход, к закрытой стоянке. Там стоял чёрный автомобиль, а на заднем сиденье лежало детское кресло, словно кто-то заранее знал, что я буду слишком потрясена, чтобы сидеть прямо.

— Куда мы едем? — спросила я.

— В дом вашего отца.

— Я не знаю, можно ли ему верить.

— Поэтому он не будет встречать вас один.

В машине я впервые открыла папку. На первой странице была фотография: молодая мама держала меня младенцем, а рядом стоял папа. За ними виднелась знакомая синяя дверь нашей прежней квартиры.

На обороте рукой отца было написано: «Я не ушёл. Меня заставили».

Я перевернула следующую страницу и увидела копию документа с подписью матери. Ниже стояла дата, от которой у меня перехватило дыхание: день, когда она сказала, что папа уехал навсегда.

— Что это? — спросила я.

Томас посмотрел в зеркало.

— То, что ваш отец боялся показывать вам, пока вы были ребёнком.

— А теперь почему показывает?

Он не ответил. Автомобиль въехал на подземную парковку высокого здания. У лифта нас ждал седой мужчина в инвалидном кресле. Я узнала его по фотографии, хотя лицо стало худее.

Родриго поднял глаза.

— Папа? — выдохнула я.

Он попытался встать, но не смог. Его рука дрогнула на колесе кресла.

— Я каждый день ждал, что ты однажды спросишь, почему я молчал.

Томас открыл последнюю страницу папки и сказал:

— Пора рассказать ей, что случилось с деньгами, которые её отец оставлял на её содержание…

И тогда Родриго произнёс имя человека, которого я меньше всего ожидала услышать…

ЧАСТЬ 3

— Эрнесто, — сказал Родриго.

Имя упало в комнату тяжелее камня.

Я стояла у панорамного окна в кабинете отца. За стеклом вечерний город зажигал огни, а на столе между нами лежала папка с разорванным посадочным талоном. На деревянной поверхности блестела маленькая латунная фигурка корабля, и я всё время смотрела на неё, лишь бы не смотреть на лицо Родриго.

— Мой отчим? — спросила я.

— Твой отчим не просто женился на Патриции, — ответил отец. — Он забрал контроль над наследственным счётом, который твой дедушка открыл для тебя после рождения.

— Каким счётом?

Родриго кивнул Томасу.

Тот достал из папки нотариально заверенные выписки.

— Твой дед владел сетью медицинских лабораторий. Перед смертью он перевёл часть имущества в фонд на имя Камилы. Деньги должны были использоваться на её образование, лечение и жильё до двадцати пяти лет.

Я рассмеялась, но звук вышел сухим и страшным.

— У меня не было даже нормальной кровати. Я спала в комнате для стирки.

— Мы знаем, — тихо сказал Родриго.

— Кто «мы»? Вы всё это время следили за мной?

— Я пытался. Патриция сменила адрес, телефон и школу. Когда я подал заявление, она показала письмо, будто ты сама не хочешь меня видеть.

Томас положил передо мной лист.

— Это письмо написано не вами. Экспертиза почерка подтверждена.

Я узнала каждую фразу. «Папа, я счастлива с мамой. Не ищи меня». Только буквы были кривыми, а я в семь лет ещё не умела писать слово «счастлива».

— Эрнесто получил доступ к фонду через доверенность, — продолжил отец. — За девять лет оттуда исчезло больше четырёх миллионов.

— Но почему вы молчали?

Родриго сжал пальцы на подлокотнике.

— Потому что последний раз, когда я попытался забрать тебя, Патриция обвинила меня в угрозах. Суд запретил приближаться, пока я не докажу, что она лжёт. Я собирал доказательства. Медленно. Слишком медленно.

В дверь вошла женщина с короткими седыми волосами. Я видела её впервые.

— Я Елена Морозова, адвокат Родриго, — представилась она. — Сегодня мы подали ходатайство о временной защите для Камилы. Кроме того, в аэропорту зафиксировано, что мать оставила несовершеннолетнюю без сопровождения.

— Она сказала, что я сама должна справляться.

— Именно это и записано на камерах, — ответила Елена.

Родриго протянул мне конверт. Он был кремовым, с маленьким надрезом сбоку.

— Здесь всё, что я не смог объяснить словами. И ещё одна вещь.

Я вскрыла конверт. Внутри лежала фотография, сделанная в больнице за день до моего рождения. На ней моя мать плакала, а рядом стоял мой дед. На обороте было написано: «Если Патриция снова попросит деньги, не отдавайте. Она уже подписала договор с Эрнесто».

Елена указала на подпись.

— Это соглашение о передаче управления фондом. Оно было оформлено за три недели до свадьбы вашей матери. Но есть проблема.

— Какая?

Она достала ещё один документ.

— Подпись вашего деда подделана. Оригинал нашли сегодня в банковском архиве. Завтра материалы уйдут следователю.

Я посмотрела на отца.

— Значит, мама знала?

Он долго молчал.

— Она поставила свою подпись рядом.

Мне показалось, что в комнате стало нечем дышать.

Тут телефон Томаса зазвонил. Он выслушал собеседника и побледнел.

— Что случилось? — спросила я.

— Патриция и Эрнесто уже знают о документах. Они выехали сюда.

— Пусть приезжают, — сказал Родриго.

Томас покачал головой.

— Дело не только в этом. Перед выездом Эрнесто снял со счёта остаток денег. И оформил перевод на имя Камилы.

— Зачем? — спросила я.

Елена посмотрела на меня так, будто боялась произнести следующее.

— Чтобы обвинить вас в краже семейных средств. Он хочет сделать виновной не себя, а вас…

Внизу хлопнула дверь лифта, и через секунду по коридору разнеслись быстрые шаги…