Муж избил меня тростью после вопроса о Лорен, но на звонок отцу у него дрогнула рука

В 23:17 мой муж поднял над головой старинную трость своего деда, а я поняла, что человек напротив меня больше не собирается притворяться любящим.

— Мэтью, положи её, — прошептала я.

Он ударил меня по плечу. В гостиной пентхауса треснуло зеркало, а серебряная брошь в виде маленького компаса, приколотая к моему платью, больно впилась под ключицу. Я всегда носила её в дни важных разговоров. В тот вечер она должна была напомнить мне, куда идти, если муж снова начнёт лгать.

Второй удар пришёлся по бедру. Я врезалась в стеклянный столик, хрустальная ваза разбилась, и белые орхидеи рассыпались по мраморному полу.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь унижать меня? — холодно спросил Мэтью.

— Я спросила, почему ты вернулся на рассвете.

— Ты следила за мной.

— Я проверила камеру в гараже.

Его лицо стало жёстким.

— Ты опозорила меня перед Лорен.

Имя повисло между нами. Теперь всё стало настоящим: помада на воротнике, ужины на двоих, дом в Хэмптоне, о котором он говорил как о «деловой необходимости», и крошечный голубой носок под сиденьем его машины.

— Значит, она существует, — сказала я.

Трость снова поднялась.

— Ты понятия не имеешь, под каким давлением я живу, — процедил он. — Сидишь здесь и делаешь вид, будто построила компанию, потому что когда-то сделала несколько звонков.

Я сжала ладонь, хотя в ней уже была кровь.

Эти «несколько звонков» начались в нашей крошечной квартире в Куинсе. Я написала первую презентацию для «НексусКор», продала часы, отложила учёбу, обзвонила инвесторов и часами объясняла Мэтью то, чего он сам не понимал. Он выходил на сцену, улыбался и принимал похвалу. Я стояла за кулисами с его карточками в руках.

Третий удар обжёг предплечье.

— Ты уже не Стирлинг, — сказал он. — Отец от тебя отказался. Ты выбрала меня.

Я вспомнила отца. Семь лет назад, в его кабинете, пахнувшем кедром и горьким кофе, он сказал:

— Клэр, любовь никогда не просит тебя становиться меньше.

Я всё равно выбрала Мэтью.

Четвёртый удар.

Пятый.

Я перестала просить.

Вместо этого начала считать.

Шесть. Семь. Восемь.

— Подумай о том, что сделала, — приказал он.

Девять. Десять. Одиннадцать.

На двенадцатом ударе брошь оторвалась от ткани и звякнула о пол. Маленькая стрелка компаса остановилась у моей окровавленной руки.

Двадцатый удар пришёлся по спине.

Я лежала щекой на ледяном мраморе, а кровь оставляла тёмные пятна на его начищенной итальянской туфле.

Он посмотрел на меня без стыда. Только с раздражением.

— Приведи себя в порядок, — сказал Мэтью. — И больше никогда не испытывай моего терпения.

Дверь захлопнулась.

В 23:29 я поползла к телефону. Каждый осколок стекла входил в ладонь, будто кто-то медленно вкручивал его внутрь. Когда экран загорелся, я увидела своё лицо и едва узнала женщину с разбитой губой.

Семь лет я не звонила отцу.

Но в ту ночь набрала его номер.

— Стирлинг, — ответил он.

Я попыталась заговорить, но из горла вышел только хрип.

— Клэр?

— Папа.

Молчание длилось одну секунду.

Потом его голос изменился.

— Где ты?

— Дома.

— Что произошло?

Я посмотрела на трость, лежавшую среди орхидей.

— Мэтью.

Отец стал пугающе спокойным.

— Не отключайся. Пришли координаты.

— Я в пентхаусе.

— Пришли их всё равно.

Через несколько секунд он сказал:

— Хендерсон будет через десять минут. Скорая — через двенадцать. Охрана — через восемь. Я уже в машине.

— Тебе не нужно приезжать.

— Не защищай меня от собственной дочери.

Во мне что-то сломалось окончательно.

— Прости меня, папа.

— Не сегодня, — тихо ответил он. — Сегодня просто дыши.

И тогда я услышала в его телефоне чужой голос:

— Мистер Стирлинг, мы нашли документы по финансированию «НексусКора».

Отец замолчал.

Я тоже перестала дышать.

А потом он произнёс слова, после которых привычный мир Мэтью начал рушиться…

ЧАСТЬ 2

— Хорошо, — сказал отец. — Немедленно заморозьте все счета.

Я услышала это в 23:34, лёжа среди разбитого стекла. Брошь-компас лежала возле моей щеки, холодная и липкая от крови. Я хотела спросить, что происходит, но дверь уже распахнулась, и в гостиную ворвался доктор Хендерсон с двумя охранниками.

— Мисс Стирлинг, вы меня слышите? — спросил он, опускаясь рядом.

— Клэр, — поправила я.

— Хорошо, Клэр. Не двигайтесь.

— Мой муж…

— Сейчас важнее вы.

Один из охранников поднял трость салфеткой и положил её в прозрачный пакет. На рукояти блеснул герб семьи Уитмор — подарок, которым Мэтью особенно гордился.

— Он вернётся? — спросила я.

— Не сегодня, — ответил охранник.

Но я уже знала: Мэтью не умел оставлять последнее слово за другим.

В 23:46 меня вынесли из пентхауса. В лифте пахло лекарствами и мокрой шерстью, а за стеклянными стенами города мерцали огни. Я смотрела на своё отражение и думала только об одном: если отец действительно заморозил счета, значит, речь шла не о моей боли.

Речь шла о компании.

В частной клинике отец ждал меня у операционной. Он стоял в сером костюме, не сняв пальто, и держал в руке мою окровавленную брошь. Его пальцы сжимали её так крепко, что побелели суставы.

— Ты должна была позвонить семь лет назад, — сказал он.

— Я думала, что справлюсь сама.

— Он заставил тебя так думать?

Я отвела взгляд.

— Я позволила ему говорить это достаточно долго.

Отец ничего не ответил. Только положил брошь на край стола.

В 01:15 меня зашили и перевели в отдельную палату. Через стекло я увидела адвоката отца, Марину Белецкую, и начальника службы безопасности.

— Что происходит? — спросила я.

Марина открыла папку.

— За последние восемнадцать месяцев из «НексусКора» исчезло сорок два миллиона.

— Мэтью воровал?

— Мы пока называем это незаконным выводом средств.

— Куда они ушли?

Она обменялась взглядом с отцом.

— На счета двух компаний. Одной управляет Лорен Вейл.

У меня пересохло во рту.

— А вторая?

— Компания зарегистрирована на имя человека, которого не существует.

Отец придвинулся к кровати.

— Клэр, посмотри на меня. Мы не знали, что ты подвергаешься насилию. Но мы знали, что Мэтью пытался лишить тебя контроля над «НексусКор».

— Почему вы ничего не сказали?

— Потому что у нас не было доказательств. Теперь есть.

В 02:03 мой телефон завибрировал. На экране высветилось имя Мэтью.

Я включила громкую связь.

— Ты разрушила мою жизнь, — сказал он. На заднем плане гудел двигатель. — Ты понятия не имеешь, что подписала сегодня вечером.

— Я ничего не подписывала.

— Именно поэтому ты ничего не понимаешь. Завтра утром компания будет продана.

Марина резко подняла голову.

— Кому?

Мэтью рассмеялся.

— Твоему отцу. Он всю жизнь мечтал снова заполучить дочь и её бизнес. Поздравляю, Клэр. Ты продалась ему второй раз.

— Где Лорен? — спросила я.

На линии повисла тишина.

— Не произноси её имя.

— Она была с тобой сегодня?

— Это не твоё дело.

— Тогда почему её фирма получала деньги от моей компании?

Двигатель на фоне заглох. Мэтью больше не смеялся.

— Ты не знаешь, с кем связалась.

— Теперь начинаю понимать.

— Если ты подашь заявление, я опубликую все письма. Расскажу, как ты сама просила инвесторов поверить в меня. Покажу, что без меня ты никто.

Отец наклонился к телефону.

— Мэтью, это Ричард Стирлинг.

— Вы опоздали на семь лет.

— Нет. Это ты опоздал на семь лет.

Отец отключил связь.

В 02:17 Марина поставила передо мной ещё одну папку.

— Есть кое-что, чего мы не ожидали.

— Что?

Она достала карту памяти в маленьком пластиковом футляре.

— Запись с камеры гостиной. Она сохранилась в облачном архиве.

Я закрыла глаза.

— Я не хочу это видеть.

— Тебе не обязательно, — ответил отец. — Но завтра её увидят другие.

Марина включила экран. На записи Мэтью входил в комнату с тростью. Было видно каждый удар. Было слышно каждое слово.

А в конце, когда он думал, что остался один, он подошёл к столу, поднял мой телефон и сказал в камеру:

— Завтра она подпишет всё, что я положу перед ней.

Отец медленно встал.

— Он признался, что собирался заставить тебя подписать документы.

— Но я ничего не подписала.

Марина побледнела.

— Клэр, на записи видно другое. В тот вечер Мэтью вошёл в квартиру не один. За ним пришла Лорен. И она принесла с собой нотариальную папку…

ЧАСТЬ 3

— Продолжайте, — сказала я.

Марина остановила запись на кадре, где Лорен входила в пентхаус. На ней было кремовое пальто, а в руках — чёрная кожаная папка с золотой застёжкой.

— В 22:58 она вошла вместе с Мэтью, — сказала адвокат. — В 23:03 они спорили в кабинете. В 23:11 Мэтью вышел к вам. Через шесть минут Лорен покинула квартиру.

— Она ушла до нападения?

— Да.

Отец посмотрел на экран.

— Но папка осталась.

В 08:10 утра мы сидели в переговорной отцовской фирмы. За окном шёл дождь, и капли стучали по стеклу, будто кто-то торопливо перебирал пальцами. На столе лежала та самая папка, изъятая службой безопасности из кабинета Мэтью.

Марина надела перчатки.

— Здесь договор о продаже контрольного пакета «НексусКора», доверенность от имени Клэр и заявление об отказе от всех претензий к Мэтью.

Я почувствовала, как немеют пальцы.

— Но моей подписи там нет.

— Есть её имитация.

Отец резко поднялся.

— Откройте последний лист.

Марина развернула документ. Под подписью стояла дата следующего дня.

— Он хотел заставить вас подписать бумаги после нападения, — сказала она. — А затем представить это добровольной сделкой.

— Почему он думал, что я соглашусь?

— Потому что раньше вы всегда спасали его от последствий.

Эти слова ударили сильнее трости.

В 09:02 в комнату вошла Лорен. Охранник держал её за локоть, но она всё равно улыбалась.

— Я пришла поговорить с Клэр.

— Ты пришла забрать папку? — спросила я.

Её улыбка исчезла.

— Мэтью сказал, что ты опасна.

— А он сказал, что ты беременна?

Лорен прикрыла живот ладонью.

— Это не твоё дело.

— Ребёнок его?

Она молчала.

Марина открыла другую папку.

— Анализ происхождения ребёнка был сделан неделю назад. Мэтью не является биологическим отцом.

Лорен побледнела.

— Откуда вы это взяли?

— Из лаборатории, которую вы оплатили с корпоративного счёта. Вы отправили образцы под чужими именами, но забыли, что счёт принадлежал «НексусКору».

Отец положил перед ней распечатку.

— Биологический отец — ваш деловой партнёр Томас Рид. Тот самый человек, на которого зарегистрирована вторая фирма.

Лорен отступила к стене.

— Мэтью не знал.

— Зато вы знали, — сказала я.

Она посмотрела на меня, и в её глазах впервые не было высокомерия.

— Он обещал мне, что после продажи компании мы уедем. Он сказал, что ты ничего не узнаешь.

— А про трость ты тоже не знала?

Лорен закрыла лицо ладонями.

— Я думала, он просто напугает тебя.

Марина включила запись. Комната наполнилась голосом Мэтью.

— «Держи её за волосы. Если подпишет, всё закончится. Если нет — сделай так, чтобы она боялась».

Лорен застонала.

Я слушала собственную жизнь со стороны и вдруг поняла: я больше не обязана объяснять никому, почему мне больно.

В 09:27 отец подал заявление в полицию. В 09:41 судья подписала временный запрет на приближение и распоряжение активами. Но Мэтью уже исчез.

На парковке нашли его машину. Внутри лежал сломанный телефон и билет на самолёт.

Марина посмотрела на экран своего телефона и резко побледнела.

— Клэр, Мэтью только что перевёл последний резервный счёт. Всё, что осталось от компании, отправлено на счёт в другой стране.

— Сколько?

— Девятнадцать миллионов.

Отец сжал кулак.

— Он думает, что успеет скрыться.

В этот момент мой телефон снова зазвонил. Номер был неизвестным.

— Не отвечай, — сказал отец.

Но я уже нажала кнопку.

На линии был Мэтью.

— Ты получила свою правду, Клэр? — прошептал он. — Тогда узнай ещё одну. Человек, которому ты доверяешь, уже давно скрывает от тебя, почему отец бросил тебя семь лет назад…