Я выгнал беременную жену ради любовницы, но в родильной палате врач произнес одно имя — и её улыбка исчезла

В тот вечер моя беременная жена собрала вещи в чемодан, а я стоял у двери и ждал, когда она освободит дом для моей любовницы.

Меня зовут Натан Коул. Мне тридцать пять, и раньше я думал, что умею отличать смелость от трусости. Оказалось, я просто умел красиво называть трусость смелостью.

Майя складывала одежду медленно, придерживая ладонью живот. В семь месяцев беременности ей было тяжело наклоняться, поэтому она садилась на край кровати и долго смотрела на вещь, прежде чем убрать её в чемодан.

На ручке чемодана висел маленький деревянный брелок в форме домика. Майя вырезала его сама на рождественской ярмарке и сказала, что он будет напоминать нам: дом — это не стены, а люди внутри.

Я тогда промолчал.

— Ты можешь оставить детские вещи, — сказал я. — Я сам их передам.

Она подняла на меня глаза.

— Кому?

Я отвернулся к окну. Во дворе мокла детская коляска, которую мы купили месяц назад. На её капюшоне блестели капли дождя.

— Даниэль скоро переедет, — произнёс я.

Майя положила в чемодан крошечный комбинезон, белый, с вышитым жёлтым утёнком.

— Скоро — это когда?

— Через несколько дней.

Она закрыла чемодан, но не защёлкнула замки.

— Ты всё-таки сделал выбор.

— Я хочу начать новую жизнь.

— А эту жизнь ты решил просто выбросить?

В её голосе не было крика. Только усталость. От этого мне стало неприятнее, чем если бы она бросила в меня тарелку.

— Мы давно несчастливы, — сказал я.

— Мы?

— Да.

Майя посмотрела на мою руку. На пальце ещё было обручальное кольцо, хотя я уже неделю обещал себе снять его.

— Натан, ты уверен?

Я должен был услышать в этом вопросе последний шанс. Но услышал вызов.

— Уверен.

Она кивнула.

— Тогда мне нужна неделя, чтобы найти жильё и договориться с врачом.

— Хорошо.

Это было всё. Ни слёз, ни просьб, ни сцены, которую я представлял себе заранее. Она просто взяла деревянный домик с ручки чемодана и положила его в карман.

Я почувствовал облегчение.

Через два дня Даниэль приехала в наш дом в Клинтонвилле. Она вошла, оглядела гостиную и провела пальцами по полке с фотографиями.

— Здесь слишком много прошлого, — сказала она.

— Мы всё изменим.

— Ты ведь действительно выставил её?

— Она сама уходит.

Даниэль улыбнулась, но глаза её оставались холодными.

— Главное, чтобы потом не передумал.

Я хотел ответить, но на кухне зазвонил телефон.

Это была Майя.

— У меня схватки, — сказала она.

Я выпрямился.

— Что? Но ещё рано.

— Я знаю.

— Ты в больнице?

— Пока нет. Я еду в Риверсайд.

Даниэль смотрела на меня, скрестив руки.

— Натан, — тихо сказала Майя, — врач просил, чтобы ты приехал. Есть документы, которые нужно подписать.

Я взглянул на Даниэль. Она едва заметно покачала головой.

— Я буду там, — ответил я.

Но не поехал.

Прошло сорок минут. Потом час. На кухонном столе лежал мой телефон, и экран снова засветился. На этот раз звонил неизвестный номер.

Я поднял трубку.

— Господин Коул? Это доктор Харрис из родильного отделения. Вам нужно немедленно приехать. Речь идёт о ребёнке и о медицинской информации, которую Майя просила раскрыть только в вашем присутствии.

В груди у меня неприятно сжалось.

— Что с ней?

— Пока она держится. Но вы должны знать: история этой беременности совсем не такая, какой вы её считали.

Даниэль перестала улыбаться.

— Что это значит? — спросил я.

Доктор помолчал, а затем сказал:

— Приезжайте. И не приводите с собой никого.

Через двадцать минут я стоял у дверей родильного отделения, а на стойке регистрации медсестра протягивала мне тонкую папку с моим именем. Моя рука потянулась к застёжке…

ЧАСТЬ 2

…но я не успел открыть папку. Из коридора вышла медсестра и сразу узнала меня.

— Натан Коул?

— Да.

— Вы муж Майи?

Я замешкался всего на секунду.

— Бывший муж.

Медсестра посмотрела на моё кольцо, потом на лицо.

— Тогда лучше снимите его, прежде чем войдёте к ней.

Эта фраза ударила сильнее, чем я ожидал. Я стянул кольцо и положил его в карман. Металл был тёплым от пальца.

— Что происходит? — спросил я.

— Доктор Харрис объяснит.

В палате Майя лежала под белой простынёй, бледная, с влажными прядями у висков. На мониторе мигали зелёные линии. Она держала руку на животе и смотрела не на меня, а на потолок.

— Ты приехал, — сказала она.

— Что значит «история беременности не такая»?

— Значит, врач наконец решил перестать тебя защищать.

— От чего?

Майя медленно повернула голову.

— От правды.

Я подошёл ближе. На стуле лежала её сумка, а из бокового кармана выглядывал деревянный брелок-домик. Краска на крыше стёрлась от постоянных прикосновений.

— Майя, у ребёнка что-то не так?

— Пока никто не сказал, что с ребёнком что-то не так.

— Тогда почему меня вызвали?

Она закрыла глаза.

— Потому что ты имеешь право услышать это первым.

Дверь открылась, и вошёл доктор Харрис, седой мужчина в очках. В руке он держал вторую папку, толще первой.

— Господин Коул, у Майи начались преждевременные роды. Мы стабилизировали состояние, но схватки усиливаются.

— Я могу чем-то помочь?

— Да. Вам нужно спокойно ответить на несколько вопросов.

— Я отец ребёнка.

— Мы пока не обсуждаем это.

Майя отвернулась к окну. За стеклом мигали огни машин скорой помощи.

— Что значит «не обсуждаем»? — спросил я.

Доктор поставил папку на край стола.

— Во время обследования у Майи обнаружили редкую генетическую особенность. Нам понадобились дополнительные анализы. Результаты пришли сегодня утром.

— И?

— И образец, который был указан как ваш, не совпал с тем, что вы рассказывали врачам о своём здоровье.

Я почувствовал, как холодеют ладони.

— Я не понимаю.

— Вы говорили Майе, что никогда не проходили лечение, способное повлиять на фертильность?

Я посмотрел на неё.

Она не шевельнулась.

— Я не говорил ей о некоторых вещах.

— О каких именно? — спросил доктор.

Я вспомнил старую операцию, о которой молчал. В двадцать четыре года у меня нашли опухоль, и после лечения врач предупредил: вероятность иметь детей естественным путём почти нулевая. Я не хотел, чтобы Майя знала. Потом мы начали пытаться, и она забеременела. Я решил, что врачи ошибались.

— Это не имеет отношения к делу, — сказал я.

Доктор снял очки.

— Имеет. Очень большое.

Майя наконец посмотрела на меня.

— Ты никогда не говорил мне, что тебе делали химиотерапию.

— Я боялся.

— Нет, Натан. Ты стыдился. А потом решил, что я не должна знать, почему у нас не получается.

— Но ребёнок же есть.

— Да, — тихо сказала она. — Ребёнок есть.

Доктор открыл папку.

— Майя забеременела после процедуры, проведённой в нашей клинике. В документах указано, что использовался материал, который вы с ней предоставили совместно.

Я уставился на него.

— Какой процедуры?

— Искусственного оплодотворения.

В палате стало так тихо, что я услышал писк монитора.

— Я ничего не подписывал.

— Подписывали. Два года назад. Перед вашим лечением вы с Майей заморозили образцы. В документах есть ваше согласие на использование материала в будущем.

Я посмотрел на Майю.

— Ты знала?

— Я знала, что ребёнок твой, — ответила она. — И знала, что ты однажды можешь попытаться убедить себя в обратном.

У меня задрожали пальцы.

— Зачем ты это говоришь сейчас?

— Потому что Даниэль звонила мне три недели назад.

Моё сердце остановилось.

— Что она хотела?

Майя достала из сумки телефон. На экране была открыта переписка.

— Она спрашивала, сколько денег ты получишь после продажи дома. И ещё спрашивала, знаешь ли ты о своём диагнозе.

— Откуда она могла знать?

Майя нажала на экран.

— Потому что она не просто твоя любовница.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял мужчина в тёмном костюме.

— Натан, — сказал он, — вам необходимо уйти со мной. Сейчас.

— Кто вы?

— Представитель страховой компании. Мы получили заявление о крупной выплате, оформленное от вашего имени.

Майя приподнялась на локте.

— Он ничего не оформлял.

Мужчина посмотрел на неё.

— Вот именно. Но подпись стоит его.

Я схватил папку.

На первой странице было моё имя. На второй — сумма, от которой у меня перехватило дыхание. На третьей — фотография моей подписи.

А внизу стояла дата, когда я ещё был женат на Майе…

ЧАСТЬ 3

…и в ту же дату я впервые встретил Даниэль на деловом вечере.

— Это подделка, — сказал я.

Представитель страховой компании, Томас Рид, не моргнул.

— Мы тоже так решили. Поэтому обратились в полицию и попросили провести проверку.

— Какую выплату?

— Страхование жизни. На случай вашей смерти.

Майя побледнела.

— Натан, ты оформлял полис?

— Нет.

Доктор Харрис закрыл дверь палаты.

— Нам нужно продолжать роды. Если вы хотите остаться, не мешайте врачам.

Я не мог отвести взгляд от документа.

Полис был оформлен на семьсот пятьдесят тысяч долларов. Получателем значилась Даниэль Марш.

— Она хотела, чтобы ты погиб? — прошептала Майя.

— Я не знаю.

— Но она знала о твоём диагнозе, — сказал Томас. — И знала, что после лечения ты можешь внезапно умереть от осложнений. По крайней мере, так она объясняла страховому агенту.

В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране высветилось имя Даниэль.

Я включил громкую связь.

— Натан, где ты? — спросила она. — Ты обещал, что сегодня мы всё решим.

— Что именно мы решим?

На другом конце повисла пауза.

— Ты не один?

— Ответь мне.

— Не устраивай сцен. Ты сам хотел начать новую жизнь.

Томас включил диктофон.

— Кто ещё с тобой? — спросила Даниэль.

— Майя в родильной палате. Она знает о полисе.

Дыхание Даниэль стало резким.

— Она не должна была знать.

Майя закрыла глаза. Я почувствовал, как внутри меня рушится последняя удобная ложь: будто Даниэль просто любила меня, а я случайно оказался между двумя женщинами.

— Ты подделала мою подпись? — спросил я.

— Я ничего не подделывала.

— Тогда почему твоя фамилия стоит получателем?

— Потому что ты сам так хотел.

— Я никогда этого не хотел.

— Ты хотел избавиться от своей старой жизни. Не притворяйся теперь святым.

Эти слова прозвучали в палате громче крика.

Майя отвернулась.

Через несколько минут раздался первый крик ребёнка. Я замер у стены. Доктор передал новорождённого медсестре, и та быстро завернула его в голубое одеяло.

— Мальчик, — сказала она. — Дышит самостоятельно.

Мой сын был жив.

Я сделал шаг, но доктор остановил меня.

— Сначала ответьте на один вопрос. Вы хотите официально признать отцовство?

Я посмотрел на крошечное лицо, на сжатые кулачки, на тонкую полоску волос.

— Да.

Майя тихо рассмеялась. В этом смехе не было радости.

— Теперь ты уверен?

Я опустился на стул.

— Я был уверен всегда. Просто слишком долго делал вид, что нет.

Томас достал из папки ещё один документ.

— Есть проблема.

— Какая?

— Полис был только частью схемы. Даниэль получила доступ к вашим рабочим данным через компанию-подрядчика. Она знала о лечении, о доме и о ваших долгах. Но деньги должны были поступить не ей.

— А кому?

Томас повернул документ ко мне.

В графе конечного получателя стояла фамилия моего отца — Роберт Коул.

Я почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Мой отец умер три года назад.

— Именно поэтому это выглядит странно.

Майя резко открыла глаза.

— Натан, — сказала она, — твой отец не умер от сердечного приступа.

Я уставился на неё.

— Что ты говоришь?

— Перед смертью он оставил мне письмо. Я не показывала его, потому что думала, что защищаю тебя.

— Где оно?

Майя посмотрела на свою сумку, где лежал деревянный домик.

— В банковской ячейке. Но сегодня утром кто-то попытался её вскрыть.

Томас проверил телефон и нахмурился.

— Господин Коул, полиция только что сообщила: Даниэль покинула свой дом. В машине нашли канистру с бензином и ваш старый рабочий пропуск.

У меня пересохло во рту.

— Она едет к дому?

Майя сжала простыню.

— Нет, Натан. Она едет туда, где спрятано письмо.

Томас посмотрел на меня.

— И если она доберётся первой, вы никогда не узнаете, почему ваш отец оставил вам предупреждение…