Я согласилась за семьдесят два часа усмирить четырёх мальчиков в особняке, но после первого крика их отец побледнел

В тот момент, когда из окна второго этажа в мою голову полетел деревянный самолёт, я ещё не знала, что эти дети спасут мне жизнь не меньше, чем я спасу их.

Я успела пригнуться. Самолёт с треском врезался в мраморную колонну и рассыпался на две половины.

— Промахнулся! — крикнул мальчик сверху.

— Это был предупредительный выстрел, — добавил другой.

Я подняла обломок. На крыле красовалась выцветшая золотая буква Е.

В дверях кабинета стоял Адриан Вейл. Его лицо оставалось неподвижным, но пальцы медленно сжались на спинке кресла.

— Эван, Калеб, Ноа, Люк, — произнёс он тихо. — Немедленно вниз.

— Мы не будем с ней работать! — крикнули сразу несколько голосов.

— Я не просила о работе, — ответила я, глядя на лестницу. — Я пришла посмотреть, кто здесь главный.

Наверху стало тихо.

Адриан повернул голову ко мне.

— Обычно люди не начинают знакомство с моими сыновьями таким образом.

— Обычно в меня не бросают самолёты.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Потом оно исчезло.

Я приехала в этот дом в понедельник утром, когда мороз сковал стекло автомобиля, а моя младшая сестра Майя лежала в больнице на другом конце штата. Врач сказал, что у неё осталось меньше двух недель до операции. Счёт за лечение был таким огромным, что я сначала решила, будто в нём ошибка.

Ошибки не было.

Агентство обещало мне оплату за семьдесят два часа испытательного срока. Эти деньги закрывали первый взнос за операцию. Если я провалюсь, Адриан найдёт другую няню, а Майя продолжит ждать орган, которого могла не дождаться.

Поэтому страх был роскошью, которую я не могла себе позволить.

— Вы понимаете, кто я? — спросил Адриан, когда мы вошли в кабинет.

— Инвестор, владелец ночных клубов, руководитель транспортной компании и человек, о котором в газетах пишут шёпотом.

— Агентство сказало больше.

— Агентство сказало, что вы сложный работодатель.

— А вы верите агентству?

— Я вообще редко верю людям, которые берут деньги за то, чтобы красиво описывать чужие проблемы.

Его губы едва заметно дрогнули.

В кабинете пахло кожей, пеплом и полынью. На каминной полке стояла фотография женщины с четырьмя мальчиками. Елена Вейл улыбалась, но Адриан на снимке смотрел не в камеру, а на неё.

— Их мать умерла четыре года назад, — сказал он. — После этого четырнадцать нянь ушли.

— Ушли сами?

— Две уехали на машинах скорой помощи.

— Это не было в описании вакансии.

— Одна упала с лестницы, убегая от игрушечной машины. Другая получила шесть швов после запуска модели самолёта.

Я посмотрела на обломок в своей руке.

— Судя по всему, у вас стабильная семейная традиция.

— Они не плохие дети.

— Я этого не говорила.

— Они злые.

— Это уже ближе к правде.

С верхнего этажа донёсся грохот, затем пронзительный крик:

— Папа! Она здесь!

Адриан резко поднял голову.

Я заметила, как его рука потянулась к карману пиджака, где лежал телефон. Он не испугался за мебель. Он испугался за детей.

Это было важно.

— Почему вы приняли эту работу? — спросил он.

Я сжала ремень дорожной сумки. В боковом кармане лежал маленький белый конверт из больницы и фотография Майи, приколотая к нему старой медной скрепкой в форме луны.

— Потому что мне нужны деньги, — сказала я.

— Только поэтому?

— А вам нужна няня только потому, что вы любите детей?

В этот раз он не улыбнулся.

Я поднялась по лестнице. На третьей ступени лежал плюшевый медведь без одного глаза. На шестой — разбитая тарелка. У двери детской кто-то написал углём: «Не входить взрослым».

Я постучала.

— Уходи! — крикнул мальчик.

— Я Ния.

— Нам всё равно.

— Тогда я войду, потому что разговаривать с дверью скучно.

— Мы тебя запрем!

— Прекрасно. Только сначала покажите, где у вас кухня. Я голодная.

Дверь приоткрылась на палец. В щели показался худой мальчик с разбитой губой.

— Ты не боишься?

— Боюсь. Но я умею делать вид, что нет.

Он задумался, будто это был ответ, который заслуживал проверки.

За его спиной я увидела четырёх братьев, перевёрнутый стул, осколки часов и старый деревянный метроном с медной стрелкой. Стрелка двигалась, хотя никто не заводил механизм.

Самый маленький мальчик смотрел не на меня, а на него.

— Уберите метроном, — прошептал он.

— Почему?

Люк побледнел.

— Потому что он снова начнёт говорить.

Внизу хлопнула входная дверь. Адриан резко повернулся к охраннику, который вошёл в холл.

— Мистер Вейл, — сказал тот, — нам нужно обсудить происшествие четырёхлетней давности.

Я посмотрела на метronом, на испуганное лицо Люка и на старую фотографию Елены, которую принесла с собой память этого дома.

Охранник положил на стол чёрную папку и открыл замок…

ЧАСТЬ 2

Охранник положил на стол чёрную папку и открыл замок. На металлических защёлках блестели капли талого снега.

— Что случилось? — спросил Адриан.

— В восточном крыле снова сработал датчик движения.

— Там никого нет.

— Именно поэтому я решил доложить лично.

Охранника звали Маркус Рид. Он служил у Адриана почти десять лет и держался так, словно весь дом принадлежал ему. На его правой руке белел шрам в форме полумесяца.

Я запомнила его сразу.

— А это кто? — спросил Маркус, взглянув на меня.

— Новая няня, — ответил Адриан.

Маркус усмехнулся.

— Надолго?

— На семьдесят два часа, — сказала я.

— Остальным хватало меньше.

— Значит, вам будет интересно вести счёт.

Его улыбка исчезла.

В этот момент наверху снова зашумели дети. Калеб закрыл дверь детской, а Ноа встал перед Люком, будто защищал его от меня.

— Я предлагаю начать с завтрака, — сказала я.

— Они не едят вместе, — сказал Адриан.

— Тогда сегодня начнут.

— Вы не знаете, что делаете.

— Знаю. Я создаю ситуацию, в которой никто не сможет бросить в меня кухонный стул, пока держит ложку.

Через десять минут мы сидели за длинным столом. На тарелках лежали горячие сырники, яблоки и тосты. Люк держал вилку обеими руками, Эван молча изучал меня, а Калеб пытался незаметно прикрепить к моему стулу пружинную хлопушку.

Я позволила ему закончить.

Когда он дёрнул верёвку, хлопушка выстрелила конфетти прямо в лицо Маркусу, который вошёл проверить обстановку.

На кухне повисла тишина.

— Я думал, это для неё, — сказал Калеб.

— Конечно, — ответила я. — А я думала, что это завтрак.

Ноа впервые улыбнулся.

Адриан отвернулся к окну, однако я заметила, как дрогнули его плечи.

После еды я повела мальчиков в зимний сад. Там были стеклянная крыша, засохшие лимонные деревья и белая скамейка, покрытая пылью. Я поставила на стол четыре чашки и достала из сумки карточки с заданиями.

— Каждый напишет, что ему нужно от взрослого, — сказала я.

— Чтобы взрослые ушли, — ответил Эван.

— Это можно написать.

— А если мы напишем правду?

— Тогда я её прочитаю.

Он долго смотрел на меня, потом взял карандаш.

Через минуту на его карточке было одно слово: «Слушать».

У Калеба — «Не врать».

У Ноа — «Не трогать наши вещи».

Люк ничего не написал. Он сидел под столом и держал в руках медный маятник от старого метронома.

— Где ты это взял? — спросила я.

— Он был у мамы.

— Твоя мама играла на нём?

Люк покачал головой.

— Она прятала в нём голос.

В тот же миг за стеклянной крышей раздался хлопок. Птицы взметнулись с голых веток. Люк вскрикнул и забился под скамью.

Адриан вбежал через боковую дверь.

— Все целы?

— Да, — ответила я. — Но кто-то стрелял?

— Это была лопнувшая ветка.

— Ветка не оставляет отверстие в стекле.

Маркус появился следом и посмотрел вверх.

— Камера на восточной стене ослепла, — сказал он.

— Совпадение? — спросила я.

Он повернул ко мне голову.

— Вы здесь меньше суток. Не пытайтесь делать выводы.

— Я не делаю выводы. Я считаю совпадения.

Вечером Адриан нашёл меня в прачечной. Я стирала кровь с губы Эвана. Вода в тазу быстро стала розовой, а медная скрепка в форме луны лежала рядом на полке — я сняла её с конверта Майи, чтобы не потерять.

— Он снова подрался, — сказал Адриан.

— Он защищал Люка.

— От кого?

— От Калеба.

— Калеб просто хотел забрать игрушку.

— Эван не считает это «просто».

Адриан прислонился к двери.

— Вы не обязаны оставаться.

— Обязана.

— Почему?

Я вытерла руки полотенцем.

— Потому что моя сестра ждёт операцию, а я не умею бросать людей в первый день.

Он долго молчал.

— Сколько вам нужно?

— Не ваше дело.

— Я могу оплатить лечение.

— Тогда я уйду прямо сейчас.

— Почему?

— Потому что дети не должны быть частью сделки.

В его лице что-то изменилось. Он достал из кармана ключ и положил на полку.

— Елена погибла в восточном крыле, — сказал он. — Ночью. Официально это был несчастный случай.

— А неофициально?

— Я не знаю.

— Ваши дети знают?

Он посмотрел наверх.

— Они утверждают, что слышали её голос после того, как она умерла.

В этот момент свет во всём доме погас.

Из детской донёсся крик Люка:

— Она опять зовёт нас!

Я бросилась наверх. В темноте кто-то схватил меня за запястье.

— Не включай свет, — прошептал Эван. — Он увидит, что мы нашли.

— Кто?

Эван вложил мне в ладонь маленький латунный ключ.

— Тот, кто убил маму.

За дверью послышались медленные шаги. Адриан крикнул, чтобы охрана проверила коридор, но шаги остановились прямо у нас.

Люк прижал к груди метроном.

— Ния, — прошептал он, — мама сказала, что папа не виноват.

Дверная ручка начала поворачиваться…

ЧАСТЬ 3

Дверная ручка начала поворачиваться, но дверь распахнулась раньше, чем я успела спрятать ключ.

На пороге стоял Адриан с фонарём в руке.

— Все назад, — сказал он.

— Не он, — прошептал Эван.

— Что?

— Не папа. Тот был в перчатках.

Адриан поднял свет выше. В коридоре никого не было, только мокрые следы на ковре. Они тянулись от окна к двери и исчезали у стены.

Маркус прибежал через несколько секунд.

— Восточное крыло заперто, — сказал он. — Никто не мог войти.

— Тогда кто оставил следы? — спросила я.

Он посмотрел на мои пальцы, сжимавшие ключ.

— Где вы это нашли?

— У Эвана.

— Отдайте.

— Нет.

— Это не просьба.

Адриан встал между нами.

— Маркус, выйди.

— Мистер Вейл, детям нельзя оставаться здесь.

— Я сказал выйти.

Маркус ушёл, но перед этим бросил на Люка долгий взгляд.

Ночью я не спала. В три часа двадцать минут метроном начал тикать сам. Я поднялась с кресла и увидела, как Люк стоит у шкафа, босой, в полосатой пижаме.

— Он включился, — сказал мальчик.

— Покажи мне.

Он вставил латунный ключ в отверстие под крышкой. Внутри оказался крошечный диктофон, спрятанный под деревянной пластиной.

— Мы нашли его неделю назад, — сказал Эван, стоявший за дверью. — Но он не работает.

— Почему не сказали отцу?

— Потому что Маркус сказал, что папа убил маму.

У меня похолодели ладони.

— Где запись?

— Здесь, — ответил Ноа. — Но батарея села.

Утром я позвонила в больницу. Врач Майи сказал, что операция отложена ещё на сорок восемь часов, если мы внесём первый платёж до вечера.

Я закрыла глаза. Внутри меня словно натянули тонкую проволоку.

Адриан нашёл меня у окна.

— Я слышал разговор.

— Тогда вы знаете, что я не могу провалиться.

— Я переведу деньги.

— Нет.

— Это не подарок.

— Тем более нет.

Он достал из шкафа старый переносной магнитофон.

— Елена записывала сказки для мальчиков. Может, устройство подойдёт.

Мы подключили диктофон к магнитофону в кабинете. Маркус стоял у двери и наблюдал, как на панели загорается красная лампочка.

— Не делайте этого, — сказал он.

Адриан медленно повернулся.

— Почему?

— Если там что-то есть, это может разрушить семью.

— Мою семью разрушили четыре года назад, — ответил Адриан.

Я нажала кнопку воспроизведения.

Сначала послышался шорох. Потом голос Елены — тихий, испуганный, но отчётливый.

«Адриан, если ты это услышишь, значит, я не успела. Не верь Маркусу. Он подменил документы и сказал, что ты подписал приказ на моё устранение. Я нашла счета, переводы и запись с камеры. Он хочет забрать мальчиков, потому что через них сможет управлять всем, что ты построил».

Адриан застыл.

Маркус побледнел.

Запись продолжалась.

«Я спрятала копию в комнате с лимонными деревьями. Люк знает место, но он слишком маленький, чтобы сказать. Если со мной что-то случится, не обвиняй детей. Они слышали всё».

В кабинете стало так тихо, что я слышала движение стрелки метронома в соседней комнате.

— Это подделка, — сказал Маркус.

— Ты только что назвал её голос подделкой? — спросил Адриан.

— Диктофон мог быть смонтирован.

— Тогда проверим документы, — сказала я.

Мы нашли их под третьим лимонным горшком. Там лежали копии банковских переводов, фотографии с камер и заявление, подписанное Маркусом чужим именем.

Адриан смотрел на бумаги, будто каждая строка отнимала у него воздух.

— Ты был рядом с ней в ту ночь, — сказал он.

Маркус отступил.

— Я защищал вас.

— Ты убил её?

Маркус молчал.

Эван схватил меня за руку. Калеб плакал, Ноа закрыл уши, а Люк повторял: «Мама не врала».

Адриан вызвал полицию.

Но прежде чем сирены успели подъехать, все телефоны в доме одновременно завибрировали.

На экране появилось сообщение с неизвестного номера: «Если Маркус заговорит, операция вашей сестры не состоится. Мы уже знаем, где она лежит»…