Моя трёхлетняя дочь пообещала главарю мафии вернуть ему ноги, а ночью его врач побледнел от одного найденного лекарства

В ту ночь я увидела, как доктор Кин высыпал содержимое капсулы в бокал моего хозяина, и у меня подкашились ноги от ужаса.

Это произошло в половине второго ночи на кухне особняка Белланди. Я пришла туда за тёплым молоком для Мии, а остановилась у приоткрытой двери, потому что услышала голос доктора.

— Только не ошибись, Дэниел, — прошептала Ванесса. — Он должен принять это до утра.

Я прижалась спиной к холодной стене. В руке у меня дрожал детский стакан с жёлтой крышкой, а из кухни тянуло горелым сахаром и розмарином. Через щель я видела доктора Кина возле стола. Он держал белую таблетку, точно ту, что Мия нашла на ковре в библиотеке.

— После шести месяцев лечения никто ничего не заподозрит, — ответил он. — Но если Белланди проверит состав…

— Он ничего не проверит. Завтра он подпишет документы.

— А если его ноги всё-таки…

Ванесса резко поставила бокал на стол.

— Его ноги не всё-таки. Они никогда не будут ходить.

Я зажала рот ладонью. В коридоре за моей спиной скрипнула половица, и я едва успела спрятаться за тележкой с чистыми полотенцами. Доктор вышел первым. Он прошёл так близко, что я почувствовала запах мяты от его леденца. Ванесса задержалась, поправляя на пальце обручальное кольцо.

— Софи? — вдруг спросила она, не поворачивая головы.

У меня перехватило дыхание.

— Я… пришла за молоком для Мии.

— Тогда не стой под дверью. В этом доме любопытство опаснее голода.

Она ушла, тихо постукивая каблуками по мрамору. Я осталась одна, сжимая стакан так сильно, что пластиковая крышка треснула.

В пять утра я вошла в библиотеку. Лоренцо сидел у окна в чёрном кресле, укрытый пледом. На коленях лежала раскрытая книга, но он смотрел не на страницы, а на отражение в стекле. На камине тикали часы с медным маятником.

— Вы не спите, господин Белланди?

— После выстрелов люди делятся на тех, кто боится заснуть, и тех, кто боится проснуться, — сказал он. — К какой группе относитесь вы?

Я поставила поднос на стол.

— К тем, кто боится за свою дочь.

Он медленно повернул голову.

— Мия опять нашла что-то важное?

Я посмотрела на его неподвижные ноги. Шесть месяцев назад две пули разрушили ему позвоночник. С тех пор врачи уверяли всех, что повреждение необратимо. Но Лоренцо был не просто больным человеком. Он был человеком, которого боялись даже те, кто улыбался ему.

— Мия нашла таблетку, — сказала я. — А я сегодня ночью услышала разговор.

Его пальцы сжали край пледа.

— Какой разговор?

Я не успела ответить. В коридоре раздались быстрые шаги. Дверь распахнулась, и внутрь вошёл Марко Эллис — седой водитель Лоренцо, державший в руке запечатанный конверт.

— Я отвёз таблетку доктору Лоусон, — сказал он. — Она передала ответ и велела никому не доверять.

Лоренцо протянул руку.

— Что она написала?

Марко посмотрел сначала на него, потом на меня.

— Сказала, что это не лекарство. И что в доме есть человек, который знает, почему вы до сих пор не ходите.

В этот момент из коридора донёсся звон разбитого стекла. Марко резко обернулся, а Лоренцо впервые за всё утро выпрямился в кресле.

На пороге стояла Ванесса.

— Отдайте мне конверт, — произнесла она.

Марко сделал шаг назад. Лоренцо поднял взгляд. Я увидела, как его рука медленно потянулась к папке на столе, где хранились медицинские заключения и подписи всех, кто лечил его после покушения…

ЧАСТЬ 2

…к папке на столе, где хранились медицинские заключения и подписи всех, кто лечил его после покушения.

Но Лоренцо не открыл её. Он резко захлопнул крышку и посмотрел на Марко.

— Уведите Ванессу из библиотеки.

— Ты не имеешь права так со мной разговаривать, — прошипела она. — Я твоя невеста.

— Тогда веди себя как человек, которому я могу доверять.

Её лицо изменилось всего на секунду. Потом улыбка вернулась, тонкая и холодная.

— Ты слышишь обвинения служанки и веришь им больше, чем мне?

Я почувствовала, как под форменным воротником выступил пот. На моём запястье горела старая кухонная отметина, оставленная паром. Я вдруг поняла: Ванесса смотрела не на Лоренцо, а на меня. Она уже решила, кто станет виноватой, если всё рухнет.

— Софи ничего не обвиняла, — сказал Марко. — Я сам передал таблетку на анализ.

— И кто попросил тебя? — Ванесса шагнула к нему.

— Лоренцо.

— Тогда спроси у своего господина, почему он не сказал об этом мне.

— Потому что ты бы попыталась его остановить, — ответил Лоренцо.

Он произнёс это спокойно, но в комнате стало тесно. За окнами в шесть утра шёл мокрый снег, и белые хлопья прилипали к стеклу, будто кто-то снаружи пытался заглянуть внутрь.

В полдень мы уже находились в кабинете доктора Миры Лоусон в биомедицинском институте. Я сидела на краю стула, прижимая к себе Мию. Девочка держала в кармане своего платья маленькую деревянную лошадку с отломанным ухом — единственную игрушку, которую она не оставила в особняке.

Мира положила перед нами два листа.

— Таблетка содержит препарат, который вызывает сильную мышечную слабость и постепенно разрушает восстановление нервов, — сказала она. — Если принимать его месяцами, человек может выглядеть неизлечимым.

Лоренцо молчал.

— Вы хотите сказать, что я мог бы ходить? — спросил он.

— Я хочу сказать, что кто-то не дал вашему организму шанса.

— Кто-то один?

Мира посмотрела на меня.

— Анализ показал ещё кое-что. На поверхности таблетки были следы редкого промышленного вещества. Его используют в лабораториях, где подделывают медицинские документы и метки препаратов.

У меня задрожали пальцы.

— Доктор Кин работает в институте уже много лет, — сказала Мира. — Но это не доказывает его вину.

— А аудиозапись доказывает? — спросил Лоренцо.

Я достала из кармана маленький диктофон. Марко дал его мне утром, когда мы ехали в город.

— Я записала разговор на кухне, — сказала я. — Не знала, что ещё делать.

Лоренцо нажал кнопку. В тишине кабинета прозвучал голос Ванессы: «Он ничего не проверит. Завтра он подпишет документы».

Мира закрыла рот рукой. Марко выругался сквозь зубы.

А Лоренцо слушал, не двигаясь.

Когда запись закончилась, он спросил:

— Какие документы я должен подписать завтра?

— Передачу управления фондом, — ответил Марко. — И соглашение о продаже двух портовых складов. Ванесса принесла их тебе три дня назад.

Лоренцо посмотрел на меня.

— Софи, почему вы не сказали мне о разговоре сразу?

— Потому что у меня дочь. И потому что люди вроде вас обычно не оставляют свидетелей.

Он опустил взгляд.

— Люди вроде меня не должны были позволить вам оказаться в такой ситуации.

Вечером мы вернулись в особняк через подземный гараж. У ворот уже стояла машина полиции, но Марко сказал, что это охрана соседнего дома. Я почти поверила ему, пока не увидела доктора Кина возле лестницы. На его пальцах блестел тот самый латунный замок медицинского чемодана.

— Господин Белланди, — произнёс он, — нам нужно поговорить наедине.

— Нет, — ответил Лоренцо. — Теперь вы будете говорить при всех.

Доктор побледнел.

В этот момент Мия выскользнула из моих рук, подбежала к его пальто и сунула маленькую руку в карман.

— Там ещё одна, — сказала она.

Кин замер.

— Что ещё одна?

Мия достала сложенный клочок бумаги. На нём детскими неровными линиями были нарисованы четыре кружка, а под ними стояла цифра, которую я сначала не поняла.

Лоренцо взял листок. Марко включил верхний свет.

И тогда я увидела, что на рисунке были не кружки, а четыре камеры наблюдения, а рядом Мия написала время, которое запомнила с часов в библиотеке…

ЧАСТЬ 3

…время, которое запомнила с часов в библиотеке.

— Мия, откуда ты это взяла? — спросила я.

Она показала на доктора Кина.

— Он говорил с тётей Ванессой возле часов. Я считала, пока они шептались.

Лоренцо развернул бумагу. Четыре кружка соответствовали четырём камерам, установленных в библиотеке. Цифра под ними означала двадцать три минуты после полуночи.

— Марко, записи с камер, — приказал Лоренцо.

— Уже запросил.

Кин резко рванулся к двери, но Марко успел перехватить его за плечо. Латунный замок на медицинском чемодане звякнул о перила.

— Не трогайте меня! — закричал доктор. — Я лечил эту семью одиннадцать лет!

— Именно поэтому ты знал, как спрятать яд, — сказал Лоренцо.

Через десять минут в библиотеке стояла доктор Лоусон, привезённая Марко, а на большом экране мерцала запись с камеры. На ней Ванесса входила в кабинет Кина за три дня до покушения. Она держала папку с медицинской эмблемой. Кин открыл её, вынул фотографии и положил на стол карту спины Лоренцо.

— Значит, всё было запланировано до стрельбы, — прошептал Марко.

На записи Ванесса сказала:

— После операции он будет беспомощным. Через шесть месяцев подпишет всё, что я попрошу.

Кин ответил:

— А если он догадается?

— Он не догадается. Я буду рядом и буду плакать достаточно убедительно.

Ванесса стояла у камина, когда запись остановилась. Её лицо стало белым.

— Это подделка, — сказала она.

— Тогда объясни, почему твои часы отражаются в стекле именно в этот момент, — ответила Мира.

Кин опустил голову.

— Я подменял таблетки, — произнёс он. — Но стрелял не я.

Лоренцо подъехал к нему на кресле.

— Кто стрелял?

Доктор закрыл глаза.

— Ваш двоюродный брат Эдвард. Ванесса сказала, что после вашего исчезновения выживут все. Она обещала мне деньги и клинику в другой стране.

— А лекарства?

— Чтобы вы не восстановились. Чтобы все поверили в необратимый паралич.

Я крепче прижала Мию к себе. Внутри меня смешались ужас и странное облегчение. Шесть месяцев я думала, что хозяин просто стал жертвой жестокого мира. Теперь знала: его держали в клетке люди, которым он доверял.

— Почему вы заговорили сейчас? — спросила я.

Кин посмотрел на Мию.

— Потому что эта девочка принесла таблетку в тот день. Я понял, что она видела больше, чем должна была.

Лоренцо протянул руку.

— Марко, вызови следователей.

Ванесса отступила.

— Лоренцо, послушай меня. Я любила тебя.

— Любовь не требует, чтобы человек навсегда оставался беспомощным.

Снаружи завыла сирена. Кин заплакал, Марко надел на него наручники, а Ванесса замерла возле двери. Но прежде чем её вывели, телефон Лоренцо зазвонил.

Он ответил.

— Господин Белланди? — сказал незнакомый голос. — Если вы арестуете Ванессу, ваша домработница исчезнет вместе с ребёнком. У вас есть час, чтобы привезти оригинал завещания в старый речной терминал.

Я почувствовала, как Мия вцепилась мне в платье.

Лоренцо медленно посмотрел на меня.

А затем голос в телефоне добавил:

— И не пытайтесь вызвать полицию. Мы уже видим окна вашей библиотеки…