ЧАСТЬ 4

Я выронила латунный свисток.

Он ударился о мокрый асфальт и звякнул так громко, будто весь город услышал мой страх.

— Софии семь лет, — сказала я. — Она одна в школе.

— Не одна, — ответил Лоренцо. — Сейчас туда едут мои люди.

— Мне не нужны ваши люди.

— Сегодня нужны.

Я бросилась к мусоровозу, но Лоренцо схватил ключи от моей машины раньше меня.

— Поедем вместе.

— Я не сяду в машину к человеку, которого ещё десять минут назад заставляла таскать мусор.

— Тогда считайте, что это моя месть за унижение.

Он впервые улыбнулся по-настоящему, но улыбка исчезла, когда телефон снова зазвонил.

Звонил директор школы.

Я выхватила аппарат.

— Где моя дочь?

— Мисс Беннетт, пожалуйста, не паникуйте. София в кабинете медсестры. Один мужчина пытался пройти внутрь, но его остановили.

— Она цела?

— Да. Но она говорит, что видела его раньше.

Мы добрались до школы за семь минут.

На лестнице пахло хлоркой и мокрыми пальто. Я бежала так быстро, что латунная застёжка на ремне ударяла по бедру при каждом шаге.

София сидела на стуле у медсестры и держала в руках зелёный карандаш.

Увидев меня, она вскочила.

— Мама!

Я прижала её к себе.

— Ты цела?

— Да. Но тот дядя сказал, что знает дедушку.

Лоренцо остановился в дверях.

— Как он выглядел?

София нахмурилась.

— У него был шрам возле брови. И он пах дымом.

Марко.

Лоренцо прикрыл глаза на секунду.

— Он ушёл через запасной выход, — сказал его охранник. — Но оставил телефон.

На экране телефона было три пропущенных вызова от Елены.

Через полчаса мы уже находились в небольшом кабинете адвоката Лоренцо, расположенном над закрытой пекарней. За окном шёл мелкий дождь. На столе лежали папка с цифрой семь, карта памяти и распечатка записи.

Адвокат, женщина по имени Клара Вейс, просмотрела документы и покачала головой.

— Это достаточно, чтобы открыть дело о вымогательстве, подделке документов и убийстве. Но недостаточно, чтобы удержать Марко, если он успеет уничтожить оригиналы.

— Оригиналы у Елены, — сказал Лоренцо.

— Тогда нам нужно, чтобы она сама их отдала.

— Она не отдаст.

— Отдаст, если поймёт, что вы больше не будете её защищать.

Лоренцо резко поднялся.

— Я защищал её двадцать лет.

— И именно поэтому она уверена, что вы спасёте её снова.

В этот момент в дверь постучали.

Елена вошла без пальто. На её руках дрожали тонкие кожаные перчатки.

— Марко уехал, — сказала она.

Лоренцо даже не посмотрел на неё.

— Куда?

— Не знаю.

— Где оригиналы?

Она взглянула на меня.

— Ты не должна была выжить после того, что сделал твой отец.

У меня перехватило горло.

— Что он сделал?

Елена села, будто ноги перестали держать её.

— Он не предал нас. Он собирался передать документы полиции. Я узнала об этом. Марко убедил меня, что если папка исчезнет, всё закончится. Я сказала ему только запугать твоего отца.

— Но он убил его.

Елена заплакала.

— Да.

Слово упало между нами тяжелее любой угрозы.

Лоренцо отвернулся к окну.

— Где оригиналы?

— В подвале старого ресторана на Брум-стрит. За кирпичной стеной, под третьей полкой. Но Марко знает это место.

Клара уже набирала номер полиции.

Через сорок минут здание оцепили.

Марко нашли внутри. Он пытался сжечь документы в железной бочке. Когда его вывели, он увидел меня и усмехнулся.

— Твой отец умер из-за своей честности. Не повторяй его ошибку.

Я подошла ближе.

— Я не повторю.

— Боишься?

— Да.

Он моргнул.

— Но я больше не позволю страху выбирать за меня.

Его увели.

Елена призналась во всём той же ночью. Не потому, что стала смелой, а потому, что поняла: Лоренцо больше не будет вырывать её из последствий собственных решений.

Через неделю состоялось слушание.

Я сидела в первом ряду рядом с Рут. На мне была чистая рабочая рубашка, а латунный свисток лежал в кармане. Я не хотела, чтобы его видели, но пальцы всё время находили знакомый скол красной эмали.

Прокурор включил запись из кабинета.

Голос моего отца прозвучал в зале:

— Если со мной что-то случится, Майя должна узнать правду.

Потом раздался голос Елены:

— Она не должна его найти.

Я услышала это не как дочь.

Я услышала это как женщина, которая наконец перестала сомневаться в собственной памяти.

Лоренцо сидел через несколько мест от меня. Он не смотрел на экран. Он смотрел на свои руки.

Когда запись закончилась, судья объявила, что Марко останется под стражей, а Елена даст показания по делу.

Лоренцо вышел последним.

У дверей его остановили журналисты.

— Господин Моретти, вы отказываетесь от управления семейным бизнесом?

Он посмотрел на меня, потом на Софию, которая ждала меня у лестницы.

— Я отказываюсь от всего, что требовало лжи.

После этого он продал дом на Моретті-авеню.

Не мне.

Он перечислил деньги в фонд помощи семьям, пострадавшим от вымогательства, и впервые за много лет уехал из города без охраны.

Я не знала, куда он направился.

И не хотела знать.

Через три месяца я получила работу в городской службе контроля маршрутов. Теперь я проверяла, чтобы мешки действительно стояли там, где им положено, а никто не прятал в них чужие тайны.

Мы с Софией переехали в маленькую квартиру возле реки.

По утрам она рисовала за кухонным столом, пока я варила кофе. На одном рисунке были мы вдвоём, мусоровоз и огромный чёрный мешок с глазами.

— Это мешок-босс, — объяснила София.

— А где я?

— Вот. Ты ему приказываешь.

Я рассмеялась.

Первый снег выпал в ноябре.

София прижалась лбом к окну и спросила:

— Мама, дедушка правда был хорошим?

Я поставила перед ней чашку какао.

— Он ошибался. Боялся. Иногда молчал слишком долго. Но в самый важный момент он выбрал правду.

— А ты выбрала правду?