Я вернулся домой раньше и увидел, как сыновья волокут няню по мокрому газону — но её спокойный взгляд заставил меня остановиться

Я увидел, как трое моих сыновей тащат няню по мокрой траве, и первым желанием было вызвать охрану.

Эмма Брукс лежала на спине у самой террасы, её синее платье потемнело от влаги, а коричневый кардиган облепил плечи. На запястьях у неё была обвязана толстая верёвка. Лео, Лукас и Лиам тянули её изо всех сил, спотыкаясь в грязи и визжа так громко, что стекла веранды дрожали.

— Ещё немного! — кричал Лео.

— Она почти побеждена! — добавлял Лукас.

Лиам ничего не говорил. Он просто улыбался.

Я не слышал этого звука почти год.

Мои мальчики смеялись. Не вежливо, не по просьбе специалиста, не после включённого мультфильма. Они хохотали так, будто мир наконец перестал быть страшным.

Я замер у каменной дорожки, сжимая в кармане маленький деревянный свисток в форме ласточки. Его Изабелла купила мальчикам за неделю до смерти. После похорон они перестали к нему прикасаться, а я почему-то не смог выбросить его.

Эмма заметила меня первой.

Она резко перестала изображать чудовище, села и попыталась освободить руки.

— Мистер Моретти… Я могу всё объяснить.

— Очень на это надеюсь, — сказал я.

Мальчики тоже увидели меня. Смех оборвался. Лео прижал верёвку к груди, Лукас встал перед Эммой, а Лиам спрятался за её плечом.

От этого жеста у меня неприятно свело грудь.

— Кто придумал эту игру? — спросил я.

— Я, — ответила Эмма.

— Ты связала себя перед моими детьми?

— Они не связывали меня. Я сама показала, как это делать безопасно.

— А если бы кто-нибудь упал?

— Я бы остановилась. Но они не падали. Они учились тянуть вместе.

В её голосе не было ни оправдания, ни испуга. Только усталость и странное спокойствие.

Телефон в моём кармане снова завибрировал. В Бостоне меня ждали заседание совета директоров, подписание сделки и мой брат Виктор, который последние три месяца настойчиво советовал заменить Эмму «более дисциплинированной женщиной».

— Вы прекрасно понимаете, что мой дом — не детская площадка, — сказал я.

— Понимаю.

— И что вы наняты для ухода за детьми, а не для подобных представлений.

Эмма посмотрела на мальчиков.

— Вашим детям нужен не уход по расписанию, мистер Моретти. Им нужно снова почувствовать, что рядом с ними можно смеяться.

Я хотел ответить резко. Хотел напомнить ей, сколько стоят стены вокруг этого дома, камеры, охрана и специалисты, которые составляли отчёты о каждом движении моих сыновей.

Но Лукас протянул мне конец верёвки.

Просто протянул.

Это было приглашение, которого я не заслужил.

Я снял пиджак, повесил его на мокрый столбик беседки и закатал рукава. Эмма улыбнулась, а Лео закричал:

— Папа будет монстром!

— Только недолго, — сказал я.

Мы потянули.

Через минуту я лежал в траве, а трое мальчиков забрались мне на спину. Даже Лиам смеялся, уткнувшись лбом в моё плечо.

Потом Эмма вдруг перестала улыбаться.

Она посмотрела не на меня, а на окна кабинета. В её руке блеснуло что-то маленькое, металлическое.

— Нам нужно поговорить до возвращения вашего брата, — тихо сказала она.

— Почему?

Эмма вынула из кармана старый ключ и крепко сжала его.

— Потому что Виктор уже приказал забрать детей сегодня вечером. А если он найдёт то, что спрятала Изабелла, он заберёт не только их…

ЧАСТЬ 2

— Что значит «заберёт»? — спросил я.

Мы стояли в зимнем саду, где мокрые листья стучали по стеклянной крыше. Было без пяти шесть вечера. Мальчики сидели на ковре у камина и строили башню из деревянных кубиков, но каждые несколько секунд поглядывали на нас.

Эмма положила ключ на стол. Он был латунным, с крошечной ласточкой на головке. Такой же рисунок украшал свисток, который лежал у меня в кармане.

— Виктор считает, что после смерти Изабеллы вы не справляетесь, — сказала она.

— Это не новость.

— Он собирается использовать отчёты врачей. В них написано, что Лео агрессивен, Лукас не подчиняется правилам, а Лиам почти не реагирует на людей.

— Я сам подписывал эти отчёты.

— Вы подписывали то, что вам приносили.

Я почувствовал холод, хотя в зимнем саду было душно.

— Вы обвиняете моих специалистов во лжи?

— Я обвиняю тех, кто хотел, чтобы вы видели только сломанных детей.

В этот момент в прихожей хлопнула дверь.

Виктор приехал раньше охраны. На нём был чёрный плащ, мокрый у подола, а в руке он держал папку с гербом службы опеки.

— Маттео, — произнёс он, снимая перчатки. — Хорошо, что ты уже дома.

— Ты собирался забрать моих детей?

— Не драматизируй. Временная оценка условий проживания.

— Без моего согласия?

— После смерти Изабеллы ты почти не бываешь дома.

— Я работаю, чтобы у них всё было.

— Им нужен отец, а не банковский счёт.

Эта фраза попала точно в старую рану. Я увидел Изабеллу в больничной палате, её тонкие пальцы на белом одеяле и собственное обещание, что мальчики никогда ни в чём не будут нуждаться.

— Убирайся, Виктор.

Он усмехнулся.

— Завтра специалисты решат, кто из нас способен принимать решения.

Эмма шагнула вперёд.

— Специалисты уже решили. Но вы не показываете Маттео полные материалы.

Виктор повернул голову.

— Няням лучше не вмешиваться в семейные дела.

— Тогда почему вы так боитесь, что я вмешаюсь?

Его пальцы сжали перчатку. На коже выступили белые складки.

Виктор ушёл, но оставил после себя запах мокрой шерсти и угрозу, от которой дом снова стал похож на гробницу.

В семь вечера Эмма отвела меня в старую игровую. Она открыла потайную панель за книжной полкой. За ней находилась узкая металлическая дверца.

— Изабелла показала мне это за два дня до смерти, — сказала Эмма.

— Почему ты молчала?

— Она попросила молчать, пока вы не сможете услышать.

— Я мог услышать год назад.

— Нет. Тогда вы бы решили, что это ещё одна вещь, которую можно купить или контролировать.

Я вставил ключ в замок. Внутри лежала небольшая деревянная коробка, перевязанная жёлтой лентой. Рядом стоял старый диктофон и конверт с моим именем.

На бумаге был почерк Изабеллы.

Я узнал его сразу. От этого у меня задрожали руки.

— Откройте, — прошептала Эмма.

— Если она хотела сказать мне что-то, почему не сказала сама?

— Потому что знала, что времени может не хватить.

Я провёл пальцем по запечатанному краю. За дверью раздались шаги. Потом детский плач.

Лиам впервые за весь вечер закричал:

— Не отдавайте нас дяде Виктору!

Я резко обернулся.

Эмма побледнела.

На экране телефона появилось сообщение от неизвестного номера: «Если откроешь коробку, узнаешь, почему Изабелла умерла. Но после этого дороги назад не будет…»

ЧАСТЬ 3

Я сорвал жёлтую ленту в тот момент, когда внизу зазвонил дверной колокольчик.

Было двадцать минут восьмого. В доме погас свет, и только огонь из камина освещал лица Эммы и мальчиков. Лукас держал Лиама за руку, а Лео прижимал к груди мой старый свисток-ласточку, который успел достать из кармана.

В коробке лежала карта памяти, несколько распечатанных страниц и маленькая записная книжка Изабеллы.

Эмма вставила карту в диктофон.

Сначала послышался шум дождя. Потом голос Изабеллы.

— Маттео, если ты слушаешь это, значит, Виктор начал действовать.

Я перестал дышать.

— Он убедил тебя, что мальчики больны, а ты слишком занят, чтобы заметить это. Но они не больны. Они напуганы. В день аварии Виктор был за рулём. Он звонил мне перед поездкой и требовал продать свою долю компании. Я отказалась. Он угрожал, что отнимет у нас всё.

Эмма закрыла рот ладонью.

На записи Изабелла говорила дальше:

— Я не хотела пугать тебя до возвращения из Бостона. Но после аварии Виктор подменил часть медицинских записей. Он сделал так, чтобы дети выглядели неспособными жить с тобой. Эмма видела, как он забрал папку из кабинета врача. Она сохранила копии.

Я повернулся к Эмме.

— Ты знала, что он был в машине?

— Я знала, что Изабелла боялась его. Но о записи узнала только после похорон.

— Почему ты не сказала мне?

— Потому что в тот день вы обвинили себя в её смерти. Виктор стоял рядом и повторял, что вы бросили семью ради работы. Вы бы не поверили мне.

Внутри меня что-то сломалось. Не громко. Как тонкая ветка под снегом.

Я включил распечатанные страницы. Это были копии медицинских заключений. В одном отчёте Лиам был описан как ребёнок, «не имеющий эмоциональной привязанности к отцу». Но ниже стояла дата осмотра, когда я находился в Бостоне, а Лиам в тот день впервые назвал меня папой.

На другой странице обнаружилась подпись врача, который никогда не видел моих детей.

— Здесь подделка, — сказал я.

Эмма кивнула.

— А это ещё не всё.

Она достала из коробки последний лист. На нём Изабелла написала: «Проверьте запись с камеры у северных ворот. Водитель Виктора остановился там за семь минут до аварии».

Внизу стояла дата и имя нотариуса.

В этот момент дверь игровой распахнулась. На пороге стоял Виктор. За ним — двое сотрудников службы опеки и мужчина с планшетом.

— Немедленно отдайте детей, — сказал Виктор.

— Ты слышал запись? — спросил я.

Его лицо стало белым.

— Это монтаж.

— Тогда объясни поддельные отчёты.

Он шагнул ко мне.

— Ты не понимаешь, с кем связываешься.

— Теперь понимаю.

Я поднял телефон. Красная точка записи горела на экране.

Виктор замер.

— Ты записывал меня?

— С той минуты, как ты вошёл.

Но прежде чем он успел ответить, телефон Эммы зазвонил. Она взглянула на экран и передала его мне.

— Это нотариус Изабеллы, — прошептала она. — Он говорит, что нашёл второй документ. И просит срочно приехать, потому что Виктор уже подал заявление от имени человека, который…

Вам также могут понравиться эти истории:

Муж привёл домой близнецов и потребовал, чтобы я исчезла, но после моего спокойного ответа его мать побледнела ЧАСТЬ 4 — На свадьбе дочь подняла бокал и назвала другого отцом, но после моего спокойного ответа её свёкр перестал улыбаться ЧАСТЬ 4 — Я накрыла ужин для пятилетней падчерицы, но после её шёпота мой муж вдруг перестал улыбаться Бывший муж потребовал объяснить мою новую машину, но после одного вопроса его мать резко побледнела Я пришла на свадьбу миллионера, который когда-то бросил меня беременной, но его мать не знала, что рядом со мной стоят трое мальчиков, которых она объявила умершими Муж обвинил меня в краже семейной пекарни, но после одной фразы адвоката его улыбка исчезла