Я приехала в особняк, где четырёх сыновей не выдержала ни одна няня, но хозяин перестал улыбаться после моего первого вопроса

 

В тот момент, когда я вошла в мрачный особняк Адриана Вейла, с второго этажа раздался крик, а затем рухнуло что-то настолько тяжёлое, что задрожали оконные стёкла.

— Это здесь считается обычным утром? — спросила я у охранника.

Он даже не повернул головы.

— Обычно громче.

В холле пахло воском, холодным камнем и кофе. Всё блестело: лестничные перила, мраморный пол, серебряная чаша на столике. Но в этом доме не было ни одной фотографии, ни рюкзака, ни игрушки. Даже воздух казался вычищенным до стерильности.

Я работала с детьми одиннадцать лет и знала: счастливый дом может быть шумным, грязным и совершенно несимметричным. Этот дом был безупречным только потому, что в нём давно никто не чувствовал себя в безопасности.

Дверь кабинета открылась.

Адриан Вейл вышел навстречу мне без галстука, в тёмном костюме и с лицом человека, который разучился ждать хороших новостей.

— Ния Картер?

— Обычно меня так и зовут.

Его взгляд стал холоднее.

— Вы знаете, кто я?

— Знаю то, что написало агентство. Остальное прочитала в интернете.

— И вас это не остановило?

— Меня остановила бы только зарплата поменьше.

На миг уголок его рта дрогнул, но улыбкой это назвать было нельзя.

Он рассказал о мальчиках: Эване, одиннадцати лет, Калебе, девяти, Ное, семи, и Люке, которому недавно исполнилось шесть. Их мать Елена умерла четыре года назад. За последние одиннадцать месяцев из дома ушли четырнадцать нянь. Две уехали на машинах скорой помощи.

— Они не плохие, — сказал Адриан.

— Значит, им очень больно.

Он посмотрел на меня так, будто я произнесла запрещённое слово.

— Они запирали людей в шкафах, разбивали окна и поднимали пожарную тревогу.

— А вы разговаривали с ними после этого?

— Я нанимал новых специалистов.

Ответ прозвучал честно. И от этого стало ещё тяжелее.

На втором этаже меня встретил хаос. Люк стоял на консольном столике с огнетушителем в руках. Ной лежал на ковре и хохотал. Калеб преграждал дверь, скрестив руки. Эван держался в стороне и молча смотрел на меня.

У его груди висел маленький медный свисток в форме лисы на потёртом коричневом шнурке. Он был единственной вещью во всём доме, которая выглядела тронутой человеческими руками.

— Ты новая няня? — спросил Люк.

— Пока да.

— До вечера не доживёшь.

— Тогда тебе придётся придумать что-нибудь убедительнее.

Он нажал на рычаг. Я шагнула вперёд и перехватила огнетушитель, прежде чем струя ударила мне в лицо. Люк замер. Ной перестал смеяться.

— Первое правило, — сказала я, удерживая тяжёлый баллон. — Мы не причиняем вред друг другу.

— А если я хочу?

— Тогда сначала расскажешь, почему.

Эван впервые поднял глаза.

— Потому что все всё равно уходят.

В его голосе не было вызова. Только усталость.

Я медленно поставила огнетушитель на пол.

— Я не обещаю остаться навсегда. Но сегодня я никуда не ухожу.

Ночью, в половине первого, я проснулась от скрипа половиц. За дверью кто-то прошептал:

— Он ищет ключ. Если найдёт, нам конец.

Я вышла в коридор и увидела, как Люк исчезает за дверью своей комнаты. На полу лежал его медный свисток-лиса. Я подняла его, и изнутри донёсся едва слышный металлический щелчок.

В ту же секунду в конце коридора погас свет, а чья-то рука потянулась к выключателю рядом с моей головой…

ЧАСТЬ 2

…Я резко отступила, и рука скользнула по стене. В темноте послышалось быстрое дыхание.

— Кто там?

Ответа не было.

Я включила фонарик на телефоне. Коридор оказался пустым, но дверь кабинета Адриана была приоткрыта. На ковре темнели мокрые следы, будто кто-то только что вошёл с улицы.

В комнате Люка горел ночник в форме луны. Сам мальчик сидел под кроватью, прижимая колени к груди.

— Выходи, — тихо сказала я.

— Он видел тебя?

— Кто?

Люк посмотрел на свисток в моей руке.

— Ты взяла мамину лису.

— Она принадлежит тебе?

— Мама дала её мне в последний день.

Калеб появился в дверях. За ним стоял Ной, а Эван замыкал маленькую цепочку.

— Не говори ей, — прошептал Калеб.

— Я уже сказала, что не собираюсь никому вредить, — ответила я. — Но если в этом доме кто-то ходит по ночам, мне нужно знать.

Эван долго молчал, затем кивнул на свисток.

— Там спрятано то, что искал мистер Маркус.

— Кто такой Маркус?

— Начальник охраны, — сказал Ной. — Он думает, что мы глупые.

В три часа ночи мы сидели на полу в детской. Я разобрала свисток, используя шпильку и тонкую заколку из косметички. Внутри оказался крошечный латунный ключ и свернутый клочок бумаги.

На бумаге было написано: «Зимний сад. Третий камень от фонтана. Не доверяйте человеку с серебряными часами».

— У Маркуса серебряные часы, — сказал Эван.

В семь утра я встретила его у ворот. Он был высоким, гладко выбритым и слишком спокойным для человека, который обнаружил новую няню возле закрытой зоны.

На его запястье блеснул широкий серебряный браслет с чёрным циферблатом.

— Вы рано встали, мисс Картер.

— А вы поздно возвращаетесь.

— Я работаю круглосуточно.

— Тогда вам будет легко объяснить, почему ночью кто-то входил в кабинет мистера Вейла.

Его улыбка не изменилась.

— В этом доме камеры.

— Значит, запись существует.

— Значит, вы слишком любопытны.

— А вы слишком нервничаете.

В этот момент за моей спиной появился Адриан.

— Маркус.

— Босс.

— Почему вы разговариваете с моей няней у ворот?

— Она задаёт вопросы о безопасности.

— Это её работа.

Маркус перевёл взгляд на мою руку. На свисток.

Впервые его лицо стало неподвижным не от вежливости, а от страха.

— Отдайте вещь, — сказал он.

— Нет.

— Вы не понимаете, к чему прикасаетесь.

— Тогда объясните.

Адриан сделал шаг вперёд.

— Маркус, уйдите.

Охранник подчинился, но, проходя мимо, тихо произнёс:

— Вы не знаете, что ваши дети пытаются скрыть от вас.

Я дождалась, пока он исчезнет за воротами, и посмотрела на Адриана.

— А вы знаете?

Он сжал челюсть.

— Я знаю только, что после смерти Елены они стали другими.

— Почему вы никогда не спрашивали, что произошло в тот день?

— Спрашивал.

— И что они ответили?

— Что видели человека с серебряными часами.

Между нами повисла тишина.

Вечером мы пошли в зимний сад. Под третьим камнем от фонтана я нашла маленькую жестяную коробку, завернутую в детское одеяло. Внутри лежал старый диктофон, несколько фотографий и записка без подписи.

Адриан выхватил её у меня, прочитал и побледнел.

— Где вы это нашли?

— Ваши сыновья знали.

— Они не могли знать.

— Они знали достаточно, чтобы бояться.

Снаружи хлопнула дверь. Маркус запер зимний сад.

— Босс, — раздался его голос из коридора. — Если вы откроете коробку, назад дороги не будет.

Адриан посмотрел на диктофон, потом на меня.

— Включайте, — сказал он.

Я нажала кнопку воспроизведения, и из маленького динамика донёсся первый хриплый звук…

ЧАСТЬ 3

…Затем раздался голос Елены.

— Если вы слушаете это, значит, я не успела рассказать Адриану правду.

Адриан застыл. Его пальцы сжались на краю стола так сильно, что побелели костяшки.

В записи шумел ветер, хлопала дверца автомобиля, а потом прозвучал другой голос — спокойный, низкий, знакомый всем мальчикам.

Маркус.

— Ты должна была отдать папку.

— Я отдам её Адриану.

— Он не поверит тебе.

— Поверит, когда увидит счета.

Послышался резкий удар.

Люк всхлипнул рядом со мной. Ной закрыл уши. Калеб отвернулся к стене. Только Эван смотрел прямо на отца.

Запись продолжалась.

— Ты думаешь, он простит тебе, что ты годами выводила деньги через его фирмы? — спросила Елена.

— Я думаю, он даже не успеет спросить.

— Маркус, остановись.

— Тормозной шланг уже заменён. Машина вылетит с дороги на повороте. Все решат, что ты не справилась с управлением.

В зимнем саду стало так тихо, что я слышала собственное сердце.

Адриан медленно повернулся к Маркусу, который стоял за стеклянной дверью.

— Открой дверь.

— Босс, послушайте меня.

— Открой дверь.

— Это подделка.

Елена на записи закричала. Потом раздался скрежет металла, удар и короткий детский плач.

Запись оборвалась.

Люк спрятал лицо у меня на боку.

— Мы были в машине, — прошептал Эван. — Мама сказала нам молчать. Потом машина разбилась. Маркус приехал первым и сказал, что папа не должен знать про папку.

— Почему вы ничего не сказали мне? — хрипло спросил Адриан.

— Мы говорили, — ответил Эван. — Ты сказал, что мы выдумываем.

Лицо Адриана стало серым.

Маркус отступил от двери.

— Вы не понимаете, что эта запись ничего не доказывает.

— Она доказывает, что ты был рядом, — сказала я. — И что ты признался.

— Вам лучше молчать, мисс Картер.

Я достала телефон.

— Разговор записывался с самого начала.

Маркус посмотрел на меня, и в его глазах исчезла привычная уверенность.

— Ты не могла отправить файл. Здесь глушится связь.

— В зимнем саду есть старый усилитель. Я заметила его ещё утром.

На экране появилось уведомление: файл отправлен двум адресатам. Одним была полиция штата. Вторым — адвокат Адриана.

Маркус рванул дверь, но Адриан оказался быстрее. Он схватил его за воротник и прижал к стеклу.

— Ты убил их мать.

— Я спасал вашу семью.

— Ты крал у меня.

— Я делал то, что вы поручали.

— Я никогда не поручал убивать Елену.

Снаружи загремели ворота. Вдалеке завыли сирены.

Я впервые позволила себе вдохнуть свободнее. Но телефон тут же зазвонил.

На экране был незнакомый номер.

— Ния Картер? — спросил женский голос. — Ваша сестра сейчас в больнице. Её операция отменена. Кто-то сообщил администрации, что деньги на оплату были получены преступным путём.

Я посмотрела на Адриана.

Он услышал каждое слово.

В этот момент на его телефоне появилось другое сообщение: «Если вы хотите, чтобы девочка пережила ночь, приезжайте один».

Адриан поднял глаза на меня.

— Это не Маркус, — сказал он.

За окном полицейские окружали дом, а в моей ладони медный свисток вдруг начал вибрировать от звонка, спрятанного внутри него…