Муж выставил меня с новорождённым из квартиры, но после звонка отцу его самодовольная улыбка исчезла

Свекровь сообщила мне о выселении, пока мой новорождённый сын спал рядом в больничной люльке.

— Завтра Мейсон отвезёт вас к твоим родителям, — сказала Тереза так буднично, будто обсуждала доставку продуктов. — На три месяца. Ему нужно отдохнуть.

Я сидела на кровати, прижимая ладонь к больному животу после родов, и смотрела на маленькое лицо сына. Он посапывал, сжимая пальцы в кулачки. В трубке свекровь продолжала объяснять, почему мой муж заслужил тишину.

— Первые месяцы самые тяжёлые, Майя. Ребёнок будет кричать по ночам, ты устанешь, станешь раздражительной. А у Мейсона важные проекты. Если он не выспится, кто будет платить за квартиру?

— А я где буду спать?

— У своей матери. Она приготовит тебе суп и поможет с ребёнком. Мейсон поживёт один и приведёт всё в порядок.

Последняя фраза прозвучала так, что я едва не рассмеялась. Квартира, которую Тереза называла квартирой Мейсона, принадлежала моему отцу. Ричард купил её как вложение задолго до моей свадьбы и разрешил нам жить там бесплатно. Мы платили только коммунальные счета и взносы товариществу собственников.

Мейсон быстро привык говорить «мой дом». Теперь он решил, что может выставить из него жену, которая только что родила ему сына.

— Я поняла, Тереза, — ответила я.

— Вот и хорошо! Я знала, что ты будешь разумной.

Я положила трубку и сразу набрала отца.

— Привет, солнышко. Как мой внук?

Я рассказала всё. В мастерской Ричарда зазвенел какой-то металлический инструмент, потом наступила пауза.

— Значит, Мейсон хочет три месяца жить один, чтобы «привести мою квартиру в порядок»?

— Так сказала его мать.

— Прекрасно, — тихо ответил отец. — Не будем мешать такому трудолюбивому человеку.

На следующий день Мейсон приехал в больницу с букетом из пяти роз, широкой улыбкой и подозрительно свежим лицом. Он поцеловал меня в лоб, взглянул на ребёнка и тут же начал торопить медсестру с выпиской.

На парковке он открыл багажник. Внутри стояли два огромных синих чемодана, набитых моей одеждой.

— Не принимай близко к сердцу, — сказал он, поправляя воротник. — Всего несколько месяцев. Мама права. Тебе будет удобнее у родителей.

Я посмотрела на чемоданы, потом на его довольное лицо.

— Хорошо.

Мейсон моргнул.

— Правда?

— Да. Поехали к моим родителям.

По дороге он оживлённо рассказывал, какие дела переделает в квартире, пока его никто не отвлекает. Я знала: под задним сиденьем лежит новая игровая приставка, которую он купил себе под видом подарка к отцовству.

У родительского дома Ричард вышел на крыльцо с тяжёлым ящиком инструментов и длинным строительным уровнем.

— Мейсон! Очень кстати, сынок! Майя сказала, ты берёшься за ремонт моей квартиры.

Улыбка мужа дрогнула.

Отец открыл багажник, поставил внутрь ящик и хлопнул Мейсона по плечу.

— В ванной течь за плиткой, пол в коридоре вздулся, а балкону нужен полный ремонт. Сначала едем в строительный магазин.

— Я имел в виду лёгкую уборку…

— Никакой халтуры. Я уже составил список материалов.

Мейсон побледнел.

— Какой список?

Ричард достал из кармана сложенный лист и развернул его прямо перед лицом зятя. А внизу, под перечнем работ, была строчка, из-за которой Мейсон вдруг перестал дышать…

ЧАСТЬ 2

Ричард держал лист двумя пальцами, словно это был не список ремонта, а официальное распоряжение.

— Вот здесь, — сказал он, постучав карандашом по нижней строке, — указано, что все расходы по восстановлению квартиры несёт тот, кто решил объявить её своей.

Мейсон нервно усмехнулся.

— Ричард, это шутка?

— Нет. Шутка — это когда взрослый мужчина выгоняет жену с младенцем, а сам собирается играть в приставку.

Я стояла у крыльца, прижимая сына к груди. От ребёнка пахло молоком, на моём запястье болтался больничный браслет, а внутри меня поднималось странное спокойствие. Я ждала, что муж начнёт кричать, обвинять меня или хотя бы попросит вернуться. Но он только смотрел на лист.

— Майя, — сказал он, — ты действительно всё это рассказала отцу?

— Я рассказала ему то, что услышала от твоей матери.

— Ты могла сначала поговорить со мной.

— Я говорила. Ты оставил чемоданы в багажнике ещё до того, как приехал за нами.

Его лицо стало жёстким.

— Я хотел, чтобы ты не уставала от сборов.

Ричард фыркнул и открыл пассажирскую дверь своей машины.

— В магазин. Сейчас.

— Мне нужно на работу, — быстро ответил Мейсон.

— Тогда позвони начальнику и скажи, что работа в моей квартире важнее. Ты ведь сам объявил, что будешь её приводить в порядок.

Мейсон достал телефон, но не стал звонить. На экране всплыло уведомление, и я успела увидеть имя Терезы.

«Не поддавайся. Она должна понять, кто здесь решает».

Я подняла глаза.

— Она знала, что чемоданы будут в багажнике?

Мейсон резко заблокировал телефон.

— Мама просто переживает.

— За кого? За меня или за твою приставку?

В строительном магазине он пытался выбирать самые дешёвые материалы. Ричард молча возвращал их на полку и требовал качественные. Между рядами пахло древесиной и резиной, колёса тележки скрипели, а Мейсон всё чаще смотрел на вход.

— Ты не можешь заставить меня платить за чужую квартиру, — процедил он.

— Конечно, — ответил отец. — Но ты можешь не трогать её. Тогда я сдам её другому человеку, а вы будете искать жильё сами.

Мейсон застыл.

— Что значит «сдам»?

Ричард посмотрел на меня, будто ждал разрешения. Я кивнула.

— Я больше не хочу, чтобы Мейсон жил там один, — сказала я.

Муж сжал ручку тележки. Белые костяшки выступили под кожей.

— Ты решила разрушить наш брак из-за трёх месяцев?

— Нет. Ты решил, что ребёнок и я мешаем твоей жизни.

Вечером Тереза приехала к родителям без звонка. На ней было безупречное пальто, а в руке она держала папку.

— Мейсон, собирайся, — приказала она. — Мы нашли тебе временное жильё.

Ричард медленно поднял взгляд.

— Временное жильё ему не понадобится. Но сначала объясните, почему в этой папке лежит договор, который я никогда не подписывал…

ЧАСТЬ 3

Тереза побледнела, но тут же прижала папку к груди.

— Это семейные бумаги, Ричард. Не вмешивайтесь.

— Вы пришли в мой дом и принесли документ с моим именем. Теперь я вмешиваюсь.

Мы сидели в гостиной. Сын спал у меня на руках, Мейсон стоял возле камина, а на ковре блестела металлическая застёжка от его дорожной сумки. Ричард раскрыл папку и положил на стол договор.

В нём говорилось, что квартира якобы передана Мейсону в безвозмездное пользование на пять лет, а я согласилась покинуть её после рождения ребёнка. Внизу стояла моя подпись.

Я посмотрела на неё и почувствовала холод в пальцах.

— Я этого не подписывала.

— Ты подписывала брачный пакет, — быстро сказал Мейсон. — Наверное, этот лист был среди документов.

— На нём стоит дата три недели назад, — ответил Ричард. — В тот день Майя лежала в больнице под наблюдением из-за давления.

Тереза резко повернулась к сыну.

— Ты говорил, что она всё согласовала.

Мейсон замолчал. И именно эта пауза сказала больше, чем любые оправдания.

Ричард достал из ящика старую папку с документами на квартиру.

— Подпись подделана. Но есть ещё кое-что. Моя нотариальная доверенность никогда не давала Мейсону права распоряжаться жильём. Зато неделю назад он отправил в банк заявку на кредит, указав квартиру как свою собственность.

Я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги.

— Ты хотел заложить квартиру?

— Я хотел получить деньги на бизнес, — выпалил Мейсон. — И вернуть их! Ты ничего не понимаешь.

— А если бы не вернул?

— Я бы вернул.

— Тогда зачем выгонять нас?

Он посмотрел на Терезу, и та отвела глаза.

Ричард перевернул ещё один лист.

— Банк отказал. Но в заявке есть поручитель. Тереза.

— Я думала, ты просто оформляешь кредит на ремонт, — прошептала она.

— Мама, замолчи.

— Ты сказал, что квартира уже твоя!

Мейсон схватил папку, но Ричард удержал её ладонью.

— Уходи, — сказал отец. — И больше не приближайся к квартире без моего разрешения.

— Это мой сын!

— А это моя дочь, которую ты привёз из роддома в чужих чемоданах.

Мейсон развернулся к двери, но в этот момент зазвонил телефон Ричарда. Он ответил, выслушал несколько секунд и передал мне аппарат.

— Майя, это сотрудница банка. Она говорит, что сегодня кто-то повторно подал документы на кредит — уже с новым адресом и твоей электронной подписью…

Я прижала телефон к уху и услышала знакомый голос сотрудницы:

— Госпожа, нам нужно срочно знать, действительно ли вы разрешали Мейсону оформить залог на имя вашего ребёнка…