ЧАСТЬ 4 — Я приехала за дорогим подарком на велосипеде, но после одного жеста продавца даже его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я прижала телефон к уху и отошла к витрине. За стеклом стоял мой велосипед, его переднее колесо медленно вращалось от сквозняка. Спица тихо постукивала о тормозную колодку.

— Кто вы? — спросила я.

— Меня зовут Лидия Харт. Я бывший бухгалтер этого салона.

— Откуда у вас мой номер?

— Из документов, которые я передала Ною. Ваш отец знает меня.

Я посмотрела на Томаса. Он стоял у стола, держа разрезанную карту в ладони. Дерек что-то говорил ему, но отец не слушал.

— Почему вы сказали, что он купил салон из-за вас?

Лидия помолчала.

— Потому что я попросила его.

Внутри меня всё сжалось.

— Вы попросили моего отца купить салон?

— Не ради бизнеса. Ради людей, которых здесь обманывали. Я нашла документы, когда ещё работала у прежнего владельца. Он заставлял нас менять договоры после подписания и убирать жалобы. Я попыталась обратиться к совету директоров, но меня обвинили в краже. Томас Беннетт был единственным человеком, который выслушал меня.

— Почему он не рассказал мне?

— Потому что вы бы попытались помочь. А он хотел, чтобы вы пришли сюда как обычная покупательница и увидели всё собственными глазами.

Я медленно повернулась к отцу.

— Ты знал о Лидии?

Он подошёл ближе.

— Да.

— И знал, что здесь обманывают клиентов?

— Знал о подозрениях. Но подозрение — не доказательство. Я купил здание, сохранил прежнюю команду и поставил независимого управляющего. Хотел понять, исчезнет ли это само.

— Не исчезло.

— Нет.

В его голосе не было оправдания. Только усталость.

Я сжала телефон.

— А если бы Дерек не разрезал карту?

Отец посмотрел на меня.

— Тогда ты купила бы мне машину, мы бы выпили кофе, и я продолжил бы ждать документов Лидии. Но ты дала мне то, чего не могли дать отчёты.

— Что именно?

— Честную реакцию людей, которые думали, что за ними никто не наблюдает.

Дерек резко рассмеялся.

— Значит, всё это была ловушка? Вы привезли сюда дочь, одели её как курьера и ждали, пока мы ошибёмся?

Я почувствовала, как к лицу прилила кровь.

— Я сама выбрала велосипед.

— Конечно. Очень удобно.

Отец шагнул между нами.

— Осторожнее.

— Вы хотите сделать меня крайним, чтобы прикрыть собственную грязь! — Дерек сорвался. — Вы купили салон, потому что Лидия шантажировала вас старыми документами. А теперь изображаете спасителя!

Лидия всё ещё была на линии. Я включила громкую связь.

— Дерек, — сказала она, — я никогда не шантажировала мистера Беннетта. Я отправила ему копию договора, который вы подписали сами.

— Ты не имеешь права…

— Имею. У меня есть оригинал.

Отец поднял голову.

— Где он?

— В сейфе бывшего владельца. Код знает Дерек.

У Дерека дрогнула рука.

Это было почти незаметно, но я увидела. Он машинально коснулся кармана брюк, где лежал маленький ключ.

Ной тоже заметил.

— Сейф в кабинете управляющего, — сказал он. — Я видел его, когда менял лампу.

Дерек бросился к коридору. Ной перегородил путь, но Дерек толкнул его плечом. Молодой сотрудник ударился о стеклянную перегородку, и по ней побежала тонкая трещина.

Отец схватил Дерека за запястье.

— Не трогай его.

— Отпустите!

— Ключ.

— У меня ничего нет.

Я смотрела на карман Дерека, пока он отрицал очевидное. Потом сказала:

— Моника, достаньте ключ.

— Почему я?

— Потому что именно вы видели, как он положил его туда после утреннего звонка.

Моника побледнела.

— Я не видела.

Лидия тихо произнесла из телефона:

— Видела. И вы знаете, что он обещал вам часть денег.

Моника закрыла глаза.

Этого хватило. Она подошла к Дереку и вытащила ключ из его кармана.

— Ты сказал, что мы уйдём вместе, — прошептала она.

Дерек уставился на неё.

— Сейчас не время.

— Для тебя никогда не было времени. Только для новых счетов.

В кабинете управляющего нашли не один договор, а целую папку: копии жалоб, таблицы с разницей между настоящими и изменёнными ценами, расписки и письма Лидии. На последнем листе стояла подпись Дерека и его собственноручная пометка: «Клиенты не заметят, если сначала заставить их почувствовать себя бедными».

Я прочитала эту строчку вслух.

Ной отвернулся.

Моника заплакала.

Дерек сел на край стола, будто ноги перестали его держать.

— Я не начинал это, — сказал он. — Прежний владелец заставил нас. А потом ушёл, оставив долги.

— Ты продолжил, — ответил отец.

— Если бы я остановился, я бы потерял работу.

— А люди потеряли деньги.

— Вы не понимаете, что такое бояться оказаться ни с чем.

Отец посмотрел на него долго.

— Понимаю лучше, чем ты думаешь. Я начинал с велосипеда и деревянного ящика. Но я никогда не делал чужую бедность доказательством своей власти.

Это была единственная жёсткая фраза, которую он произнёс. После неё Дерек отвёл взгляд.

Отец не стал устраивать публичную расправу. Он позвонил независимому управляющему, передал ему документы и распорядился немедленно вернуть клиентам переплаты. Дерека отстранили от работы до разбирательства по договорам. Монике предложили сохранить место только при условии полной правды и письменного признания. Она согласилась.

Ной стоял у стены, прижимая ладонь к ушибленному плечу.

— Ты увольняешься? — спросила я.

— После такого? Наверное.

Отец достал из папки визитку.

— Нет. Ты переходишь в мою компанию. Будешь заниматься проверкой филиалов и жалобами сотрудников.

Ной растерялся.

— Я не умею руководить.

— Зато умеешь замечать то, мимо чего другие проходят.

— А если я ошибусь?

— Ошибки исправляют. Молчание оплачивают другие.

Ной взял визитку. Его пальцы всё ещё дрожали.

Я вышла с отцом на крыльцо. Красная машина блестела за стеклом, но теперь казалась не подарком, а декорацией к утру, которое изменило гораздо больше, чем один день рождения.

— Ты всё равно её купишь? — спросил отец.

Я посмотрела на разрезанную карту в его руке.

— Нет.

Он удивился.

— Почему?

— Потому что я хотела подарить тебе мечту из прошлого. А ты уже давно живёшь не той жизнью, о которой мечтал в двадцать три.

Отец улыбнулся.

— Тогда что ты подаришь мне?

Я достала из кармана фотографию с велосипедом и положила ему на ладонь.

— Поедем завтра туда, где ты развозил хлеб. Ты покажешь мне витрину.

— Её давно нет.

— Значит, найдём место.

Он провёл большим пальцем по выцветшему краю снимка.

— А сегодня?

— Сегодня ты подпишешь документы, вернёшь деньги людям и пообещаешь больше никогда не покупать целый салон, не сказав мне.

Отец рассмеялся, впервые за всё утро по-настоящему.

— Это будет труднее, чем купить машину.

Внутри Ной вынес мой велосипед. На руле всё ещё висел маленький металлический звонок в форме апельсина — подарок отца, который он привёз мне из первой поездки после открытия своего склада. Ной осторожно поставил велосипед рядом с красной машиной.

Они стояли бок о бок: дорогая машина, которую отец так и не получит, и велосипед, на котором он когда-то начал путь.

Отец посмотрел на них и вдруг сказал:

— Клэр, знаешь, что я понял?

— Что надо было купить тебе машину сорок лет назад?

— Что я всё это время ждал не автомобиля.

Он взялся за руль велосипеда.

— Я ждал, когда кто-нибудь снова напомнит мне, зачем я вообще начал ехать.

Апельсиновый звонок качнулся и тонко звякнул прямо под стеклянными стенами салона, где ещё утром смеялись над моим велосипедом.