ЧАСТЬ 4

Телеграмма дрожала в руке Хулиана.

— Сколько? — спросила я.

— Долг по поставке. И срок до полудня.

Эусебио сразу оживился.

— Вот видите? Ваши книги ничего не стоят, если у вас нет денег. Передайте мне землю, и я договорюсь с покупателем.

Я посмотрела на его пальцы. На большом пальце темнело пятно чернил, такое же, как на поддельной расписке.

— Вы уже договорились, — сказала я. — Покупатель работает через вас.

— Осторожнее, девочка.

— Я не девочка. И вы это прекрасно знаете. Иначе не стали бы подделывать мою подпись.

Нотариус велел всем остаться в комнате, но я уже думала не о нотариусе. Я думала о северном складе, о мешках кофе и о цифрах, которые три года складывались в одну и ту же дыру.

Хулиан наклонился ко мне.

— Что вы заметили?

— В телеграмме сказано, что покупатель требует деньги сегодня. Но если урожай заперт, почему сообщение пришло из соседнего города, а не от управляющего складом?

Он нахмурился.

— Потому что телеграмму отправил Эусебио.

Лавочник резко отступил.

— Это безумие.

— Тогда поедем на склад, — ответила я. — И проверим.

Отец поднялся.

— Я тоже поеду.

— Нет, — сказала я. — Вы останетесь здесь и подпишете признание, что передали Эусебио право распоряжаться долгом без моего согласия.

Он вздрогнул.

— Лус…

— Вы хотели, чтобы я стала залогом. Теперь хотя бы станьте свидетелем того, как всё это развалится.

Мы с Хулианом выехали на его грузовой повозке. Дорога к северному складу шла между кофейными кустами, и влажные ветви били меня по плечам. Я держала тетрадь на коленях, прижимая её к груди.

У склада нас встретил сторож Пабло.

— Заперт? — спросил Хулиан.

Пабло покачал головой.

— Ворота открыты с утра. Я сам отгрузил сорок мешков покупателю.

— Какому покупателю?

Сторож назвал имя, и Хулиан побледнел.

Это был тот самый человек, которому, по словам Эусебио, нужно было срочно вернуть деньги.

На земле остались следы колёс. В грязи виднелись свежие отпечатки железных ободов.

Я присела и коснулась ладонью влажной колеи.

— Он не собирался забирать склад. Он уже забрал кофе.

Пабло опустил голову.

— Мне сказали, что дон Хулиан всё разрешил. Показали печать.

Хулиан сжал кулаки.

— Где печать?

Сторож вынул из кармана деревянную коробочку.

Внутри лежала копия печати плантации, вырезанная грубо, но достаточно похожая, чтобы обмануть человека в спешке.

Я увидела на крышке маленькую царапину в форме полумесяца.

— Эту коробку я видела у Эусебио, — сказала я. — В день рождения дона Ансельмо.

Хулиан посмотрел на меня.

— Значит, он не просто крал прошлые урожаи. Он собирался украсть и этот.

Когда мы вернулись в нотариальную контору, Эусебио уже собрался уходить. Отец сидел рядом с бумагами, а мои сёстры стояли за его спиной.

— Он признался, — сказала Исабель.

Эусебио повернулся.

— Не слушайте эту неблагодарную.

Каталина шагнула вперёд.

— Он сказал, что если мы промолчим, нам достанется дом.

Я посмотрела на неё.

— А что он обещал тебе?

Каталина заплакала.

— Выдать меня за своего племянника. Чтобы наши семьи окончательно соединились.

Вот чего хотел Эусебио. Не только землю. Он хотел, чтобы каждый в деревне оказался связан с ним долгом, браком или страхом, а затем никто не смог говорить против него.

Матео потребовал, чтобы он вернул книги. Пабло подтвердил кражу кофе. Нотариус составил новое заявление, но я остановила его руку.

— Не записывайте, будто всё сделал один Эусебио.

Отец поднял голову.

Я положила перед ним поддельный договор.

— Здесь есть его ложь. Но рядом стоит ваша подпись.

Он взял перо. Рука у него тряслась.

— Я признаю, что согласился передать долг и землю без твоего ведома.

— Громче.

Он сглотнул.

— Я признаю это перед всеми.

После этого Эусебио потерял власть быстрее, чем ожидал. Торговцы отказались брать у него кофе. Рабочие Хулиана потребовали пересчитать прежние выплаты. Матео передал нотариусу свои записи, а Пабло показал, кто приезжал к складу.

До суда дело не дошло: Эусебио пришлось продать лавку и вернуть большую часть украденного, чтобы не потерять всё. Но хуже денег для него было другое. Люди перестали приносить ему тайны.

Отец отдал мне ключ от семейной бухгалтерской комнаты.

— Я не заслуживаю твоего прощения, — сказал он.

— Возможно, — ответила я. — Но можете заслужить право снова называть меня дочерью.

Он кивнул и подписал первый лист без единого возражения.

Исабель попросила меня научить её считать счета. Каталина отказалась от брака с племянником Эусебио и сама устроилась помогать на складе. Они не стали другими людьми за один день, но впервые пришли ко мне не за приказом, а за советом.

Хулиан не торопил меня со свадьбой.

— После всего случившегося вы вправе передумать, — сказал он однажды у кофейного склада.

Я держала в руках ту самую медную мерку с вмятиной. В ней теперь отмеряли зерно перед отправкой, и каждый мешок записывали в книгу, которую вела я.

— Я передумала, — ответила я.

Он напрягся.

— О чём?

— Я не хочу быть вашей женой как условием сделки. Я хочу выйти за вас, если мы будем партнёрами и если моё имя останется в каждой книге.

Хулиан улыбнулся.

— Тогда я согласен на ваши условия.

— И ещё одно.

— Какое?

— В следующий раз, когда кто-нибудь предложит меня как шутку, пусть сначала спросит, умею ли я считать.