ЧАСТЬ 4

Доктор Белл не успела убрать руку с папки, как в дальнем конце зала погас свет.

Не весь. Только над дверью в подсобные помещения.

Рэй мгновенно толкнул меня в сторону.

— За стойку!

Стекло на стенде с кубками взорвалось, и осколки посыпались на резиновый пол. Один из бойцов закрыл лицо. Второй рухнул на колени, прижав ладонь к плечу.

Дастин замер возле клетки.

— Это не я, — выдохнул он.

Из тёмного коридора донёсся голос:

— Где папка?

Голос был спокойным. Слишком спокойным.

Рэй схватил папку и сунул её мне под рубашку.

— В подсобке есть запасной выход. Иди к Марси.

— Где она?

— Не Марси. Вторая девочка.

Я бросился к коридору. За дверью пахло хлоркой, влажным картоном и дешёвыми духами. На полу лежала разбитая лампа. В конце прохода кто-то запер металлическую решётку.

— Эй! — крикнул я. — Меня зовут Джек. Я пришёл вывести тебя отсюда.

Из-за двери донёсся тонкий голос:

— Вы отец Марси?

— Да.

— Она сказала, что вы не испугаетесь.

Я оглянулся. Рэй уже удерживал одного нападавшего, а доктор Белл прижала полотенце к раненому бойцу. Дастин стоял у стены, белый и растерянный.

— Где ключ? — спросил я.

Он не ответил.

— Дастин!

Парень посмотрел на меня. На его губе выступила кровь — не моя, не Рэя. Его собственная, от того, как он прикусил её в панике.

— В кармане тренера, — прошептал он.

Рэй бросил ему связку. Дастин поймал её и подбежал к решётке.

— Отойди.

— Открывай.

Он вставил ключ, но рука дрожала так сильно, что металл несколько раз соскользнул.

— Быстрее! — крикнул я.

— Я пытаюсь!

— Ты не пытался, когда бил Марси, — сказал я.

Он поднял на меня глаза.

— Я думал, если напугаю её, она останется. Дядя сказал, что иначе заберёт мой зал, дом и всё, что я заработал.

— И ты решил отдать ему людей?

Дверь открылась.

Внутри сидела девочка лет шестнадцати, прижав колени к груди. На её запястье темнела полоса от пластиковой стяжки. Я снял с себя ремень часов — тот самый, который положил на скамью, — и осторожно перерезал стяжку маленьким металлическим краем застёжки.

— Как тебя зовут?

— Лена.

— Лена, Марси ждёт тебя в больнице. Она сказала врачу, что ты здесь, даже когда ей было страшно говорить.

Девочка поднялась, но сразу пошатнулась. Я подхватил её.

В этот момент за моей спиной раздался хлопок двери.

Виктор Хейл вошёл в зал один.

Он оказался ниже Дастина, худее и аккуратнее. На нём было безупречное пальто, а в руке — трость с серебряной рукоятью. Он посмотрел на папку под моей рубашкой и улыбнулся.

— Вы так похожи на человека, который считает себя героем, мистер Картер.

— А вы похожи на человека, который привык, что за него боятся другие.

— Отдайте документы. Девушка уйдёт. Вашей дочери никто больше не причинит вреда.

— Вы уже причинили.

— Дастин — горячий мальчик. Он ошибся.

Дастин резко повернулся к дяде.

— Ты сказал, что ничего не случится!

Виктор даже не посмотрел на него.

— Молчи.

И тогда произошло то, чего я не ожидал. Дастин шагнул между Виктором и дверью.

— Нет.

Виктор медленно поднял взгляд.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что больше не буду молчать.

— Ты думаешь, эти бумаги спасут тебя?

— Нет, — ответил Дастин. — Но они спасут Марси и Лену.

Он достал из кармана телефон и положил его на пол.

— Там переписка. Все распоряжения. Ты сам писал, кого привести, кому угрожать и сколько брать за молчание.

У Виктора дрогнула рука на серебряной рукояти.

Рэй посмотрел на меня.

— Вот почему он всегда держался рядом с телефоном. Он собирал доказательства.

Дастин коротко усмехнулся, но в этом звуке не было победы.

— Я собирал их, чтобы однажды сбежать. Потом увидел Марси на лестнице и понял, что стал таким же, как он.

Виктор бросился к телефону. Я перехватил его трость и отбросил в сторону. Рэй обездвижил мужчину, а доктор Белл заслонила собой Лену.

Никто не кричал. Всё закончилось быстро.

Через сорок минут мы были в больнице. Марси сидела на кровати, бледная, с пластырем у виска. Лена держала её за руку.

— Папа, — прошептала Марси. — Ты пришёл один?

— Нет, — сказал я. — Я пришёл с человеком, который наконец решил сказать правду.

Дастин стоял у стены под охраной тех, кто приехал забрать Хейла и его бумаги. Он смотрел на Марси, но не приближался.

— Мне жаль, — сказал он.

Марси сжала пальцы Лены.

— Жалость ничего не исправит.

— Я знаю.

— Тогда помоги тем, кого ты привёл в этот зал.

Он кивнул.

Это не было прощением. Только первым поступком, за который ему предстояло отвечать самому.

Я вышел в коридор, чтобы подписать заявление врача. На запястье больше не было часов: ремешок остался у Лены, потому что застёжка помогла освободить её.

Когда я вернулся, Марси протянула мне маленькую медную пластинку с цифрой семь.

— Оставь её, папа.

— Зачем?

— Чтобы помнить не о том, что они сделали. А о том, что мы нашли друг друга внутри этого страха.

Я сжал пластинку в ладони. Из палаты донёсся голос Лены:

— Марси, а твой папа правда обучал морских пехотинцев?

Марси впервые за весь вечер улыбнулась.

— Правда.

Я остановился у её кровати, а она добавила:

— Только не говори ему, что он снова выглядит грозно.

— Я всё слышал, — сказал я.

Лена тихо рассмеялась. И этот смех оказался громче любого удара в пустом спортивном зале.