ЧАСТЬ 4 — Я вернулась домой раньше срока и увидела чужой чемодан в нашей спальне — но жених побледнел от моего спокойного ответа

ЧАСТЬ 4

Телефон продолжал звонить в руке Марибель.

Никто не двигался.

Даже часы над камином будто остановили стрелки на одной минуте.

— Ответь, — сказала я.

Марибель нажала кнопку.

— Да?

Она слушала, прижав телефон к уху. Лицо её менялось: сначала тревога, потом недоверие, потом такое выражение, будто пол под ногами исчез.

— Я не понимаю… Но Эверетт сказал…

Она посмотрела на него.

— Он сказал, что ребёнок будет записан на него.

В комнате стало тесно.

Эверетт рванулся к ней.

— Дай сюда.

Марибель отступила и включила громкую связь.

Женский голос врача прозвучал сухо и устало:

— Госпожа Лейн, в вашем заявлении указано, что биологический отец неизвестен, а юридическим родителем после рождения должен стать мистер Шоу. Но в приложенных документах стоит подпись вашей сестры, которая умерла пять лет назад. Мы приостановили процедуру и просим вас срочно приехать.

Марибель медленно опустила телефон.

— Ты подделал и это.

— Я исправлял формальности.

— Ты сказал, что ребёнок будет защищён.

— Он будет жить в обеспеченной семье.

— В какой? — спросила она. — В той, где ты украл деньги у невесты и собирался объявить её сумасшедшей?

Эверетт ударил ладонью по столу. Чернильница подпрыгнула и перевернулась, чёрная клякса поползла по белой скатерти.

Я смотрела на неё и вдруг поняла: именно так он поступал со всем вокруг. Оставлял след, а потом требовал считать его частью узора.

— Ты не имеешь права говорить со мной таким тоном, — сказал он Марибель.

— А ты не имеешь права называть себя отцом моего ребёнка.

Она бросила ему ключи от машины.

— Уходи из дома.

Эверетт рассмеялся.

— Ты думаешь, Селеста спасёт тебя? Она сама без меня не умеет подписать контракт.

— Неправда, — ответила я.

Он повернулся ко мне.

— Ты всегда была красивым лицом фонда. Всё остальное делал я.

Я достала из сумки второй жёсткий диск.

— Тогда объясни, почему все решения фонда за последние два года утверждены моими электронными подписями, а доступ к ним проходил через твой телефон?

Он замер.

Я не знала об этом до утра. Джулиан проверил резервные журналы, пока мы ехали из мэрии. Там были даты входа, номера устройств и время каждой операции. Эверетт не просто крал деньги. Он подделывал моё согласие, а потом сам оставлял следы.

— Ты не могла это получить, — сказал он.

— Могла. Потому что фонд создан моей бабушкой, а не тобой. И потому что его главный архив хранится не у нотариуса, а в сейфе городского банка.

Джулиан положил на стол свидетельство о браке.

Я посмотрела на наши с ним кольца.

— Ты действительно вышла за него? — спросила Марибель.

— Да.

— Когда?

— Сегодня утром. Не из мести. Чтобы объединить мои права на фонд с человеком, которому я доверяю, пока не закончатся проверки.

Джулиан сжал мою ладонь.

— И чтобы Эверетт больше не мог использовать нашу помолвку против тебя.

Эверетт уставился на кольца.

— Ты вышла за Джулиана через несколько часов после того, как нашла меня с Марибель?

— Нет. Я вышла за человека, который предложил мне защиту до того, как узнал, что получит взамен.

Он хотел ответить, но Марибель шагнула к нему.

— Ты обещал мне этот дом.

— Он никогда не был моим, — сказал Эверетт.

— Зато ты обещал его так уверенно.

Она сняла с руки браслет, который я когда-то подарила ей на благотворительном вечере, и положила его на стол.

— Я верну всё, что взяла. И расскажу врачу, что именно ты подписывал.

— Марибель, подумай.

— Я думала. Пока ты выбирал ей комнату.

Мартин собрал документы и аккуратно положил их в папку.

— Мисс Арден, что мне делать с вещами госпожи Лейн?

— Не выносить их на улицу, — сказала я. — Пусть она заберёт их сама, когда вернётся из клиники.

Марибель посмотрела на меня с растерянностью.

— После всего этого ты всё равно мне помогаешь?

— Я не помогаю тебе остаться с ним. Я помогаю тебе уйти от него.

Эверетт сел на край кресла. Его дорогой костюм смялся на коленях. Впервые он выглядел не могущественным женихом из газет, а человеком, который слишком долго считал чужие жизни своими счетами.

— Селеста, — сказал он тише, — если ты передашь эти бумаги, Ричард уничтожит фонд. Ты потеряешь всё.

— Возможно.

— И ты всё равно это сделаешь?

— Да. Потому что деньги, которые держатся на подделанной подписи, уже потеряны.

Он опустил взгляд на моё кольцо, оставленное на столе ещё утром.

— Ты правда никогда меня не любила?

Я посмотрела на него долго. Когда-то я любила его голос, привычку оставлять чашку кофе возле моей папки и то, как он держал меня за локоть на людях. Но теперь я видела: он любил не меня, а место рядом со мной.

— Любила, — сказала я. — Именно поэтому мне понадобилось так много времени, чтобы увидеть тебя.

Джулиан не вмешивался. Он знал, что этот ответ должен прозвучать без свидетелей, кроме тех, кто уже был втянут в его последствия.

У двери Марибель остановилась.

— Селеста, врач ждёт меня. Я не знаю, что будет с ребёнком.

— Я поеду с тобой.

Она подняла на меня глаза.

— Почему?

— Потому что ребёнок не подписывал твоих бумаг. И не выбирал Эверетта.

Мы вышли из библиотеки вместе. Мартин остался собирать документы, а Джулиан позвонил в банк и сообщил, что все операции по фонду должны быть заморожены до проверки.

Эверетт не пошёл за нами.

У самых ступеней мэрии я остановилась. На моём пальце блестело новое платиновое кольцо, а в ладони лежал ключ от архива — тот самый, на медной бирке, который Мартин спрятал от чужих рук.

Марибель нервно спросила:

— Ты уверена, что хочешь войти со мной?

Я посмотрела на дверь клиники, за которой врач ждал объяснений о ребёнке и поддельной подписи умершей женщины.

— Да.

И когда она толкнула дверь, я услышала, как медная бирка в моей ладони тихо ударилась о кольцо.