ЧАСТЬ 4 — На восьмом месяце беременности муж оставил меня без дома и денег, но, когда открылись двери зала суда, его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

…Адвокат дочитала сообщение и замерла с телефоном в руке.
— Кто подал заявление? — спросила я.
— Адвокат Хулиана. Он утверждает, что ваше эмоциональное состояние опасно для ребёнка и сразу после рождения тот должен остаться под надзором отца.
Я горько усмехнулась. Малыш ещё даже не родился.
— Потому они и торопятся, — сказала Елена.
Хулиан поднял руки:
— Я защищаю своего ребёнка.
— Нет. Ты пытаешься опередить правду.
По требованию судьи адвокат Хулиана предъявил медицинские заключения о моей якобы неустойчивости. Я узнала бланк больницы и дату.
— В тот день я была на приёме. И принимала меня женщина, а не этот врач.
Елена взглянула на подпись.
— Указанный здесь психиатр умер шесть лет назад.
Адвокат Хулиана побледнел.
Медсестра, Тереса Вальдес, открыла свою коробку. Она сохранила не только лист из журнала, но и копии платежей за молчание. На одном чеке ещё читалось имя Рамиро Роблеса.
— Это не доказывает, что я что-то знал, — сказал Хулиан.
— Тогда прочтите письмо, — ответила Тереса.
За семь лет до этого Рамиро приходил к ней и требовал уничтожить записи. Она отказалась, и он оставил письмо. Елена прочла его, а затем передала мне.
Неровным почерком Рамиро признавался, что вынес девочку из больницы: директор была ему должна. Он отправил ребёнка в детский дом под чужим именем. Позже его сын нашёл документы и решил жениться на девушке, чтобы завладеть её долей в семейном фонде.
Ни слова раскаяния. Только страх и расчёты.
— Мой отец был болен, — произнёс Хулиан.
— А ты был здоров, когда воспользовался его тайной.
Он шагнул ко мне и снова предложил сделку: я подписываю передачу прав, а он даёт мне дом, деньги и врачей для ребёнка.
Я отстранилась.
— Ты предлагаешь мне то, что уже принадлежит мне, в обмен на мою свободу.
Внизу живота вдруг резко заболело. Я согнулась над столом. Елена поддержала меня.
— Схватки?
На часах в зале было пять семнадцать. Я кивнула.
Тереса вызвала скорую. Судья распорядился не исполнять никаких решений о передаче ребёнка, пока не будут проверены документы, родство и безопасность новорождённого.
Адвокат Хулиана попытался возразить, но выронил папку. Среди рассыпавшихся листов оказалась запись о недавнем переводе частной клинике.
— За что ты заплатил? — спросила я.
Хулиан промолчал. Елена прочла назначение платежа: замена образцов для анализа.
Он хотел подменить генетический образец ребёнка и поставить под сомнение отцовство. В больнице ещё хранился запечатанный первоначальный образец, но Хулиан уже оплатил его замену.
— Я не собирался причинять ребёнку вред, — сказал он.
— Ты собирался подделать правду, чтобы и она тебе подчинялась.
Когда приехала скорая, Елена шла рядом, не выпуская моей руки. Хулиан остался среди бумаг, которые больше не могли его защитить.
В ту ночь родилась моя дочь — маленькая, сердитая и живая. Врач подтвердил, что непосредственной опасности нет. Образец для анализа взяли при трёх свидетелях и опечатали. Хулиана к нам не пустили.
На следующий день анализ подтвердил его отцовство, но временную опеку он не получил. Судья признал медицинские заключения недействительными и остановил передачу моих прав на акции.
Елена перевела деньги из фонда на счёт на моё имя без каких-либо условий. Она не просила меня переехать к ней.
— Чего ты хочешь от меня? — спросила я.
Она посмотрела на спящую внучку.
— Научиться быть твоей матерью, если когда-нибудь ты позволишь.
Я не обещала простить её. Но и не отказала.
Тереса получила защиту и место в фонде. Благодаря её показаниям другие семьи узнали, что их дети не умерли, как им говорили.
Хулиан потерял компанию, когда партнёры узнали о переводах, а также брак и право решать судьбу нашей дочери без надзора. Его сломала не потеря денег. Всё, что он привык покупать, перестало ему подчиняться.
Через несколько месяцев Елена положила рядом две фотографии: ту, больничную, тридцатиоднолетней давности, и новую, на которой спала моя дочь с жёлтым тканевым браслетом на запястье.
— Как её назовём? — спросила Елена.
Я коснулась старой фотографии.
— Пусть у неё будут оба имени. То, которое дала ты, и то, которое выбрала я.
Дочь сжала мой палец крошечной ладонью. А под старым снимком Тереса написала номер, переживший тридцать один год лжи, и слова: «Девочка Сантильян найдена»

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — Я увидела мужа с другой женщиной в ресторане, но его лицо изменилось, когда он вошёл в детскую ЧАСТЬ 4 — Свекровь потребовала убрать мою дочь из дома ради выздоровления её сына, но после одного сообщения муж перестал оправдывать мать ЧАСТЬ 4 — Я встретила мужа после трёх лет исчезновения с любовницей и младенцем, но у старого дома его улыбка исчезла Я опоздала на собственную свадьбу, спасая чужого ребёнка, а у дверей мой жених вдруг перестал улыбаться Муж уволил меня из компании, которую я создала, но после моего спокойного ответа его улыбка исчезла Я увидела на чужой женщине вещь дочери, исчезнувшей на пляже, и её внезапное предупреждение заставило меня побледнеть