ЧАСТЬ 4 — Через пять дней после развода я встретила идеальную женщину бывшего мужа — и увидела, как её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я приехала в больницу в двадцать минут одиннадцатого вечера. В коридоре пахло спиртом и перегретым пластиком, а у палаты отца горела зелёная лампа.
Дэниел приехал следом.
— Я не знал, что он проснулся, — сказал он.
— Ты знал, что он лежит здесь?
— Ванесса сказала, что это неважно.
Я толкнула дверь.
Отец лежал под тонким одеялом. Его лицо осунулось, на груди мерцал датчик, но глаза были ясными.
— Клэр, — прошептал он. — Принеси папку.
— Какую папку?
Он посмотрел на Дэниела.
— Ту, что он забрал из моего кабинета.
Дэниел остановился у стены.
— Я ничего не забирал.
Отец с трудом поднял руку.
— Ты пришёл ко мне три месяца назад. Сказал, что Клэр хочет продать участок и скрыть деньги от тебя. Попросил оригинал договора.
— Я хотел проверить бумаги.
— Ты вынес их из сейфа.
У меня перехватило дыхание.
Я думала, что Ванесса выбрала Дэниела и использовала его. Оказалось, он сам принёс ей первую нитку.
— Ты передал ей документы? — спросила я.
Дэниел провёл ладонью по лицу.
— Я передал копии.
— И сказал, что оригинал хранится у отца.
— Я не знал, что она собирается делать.
Отец усмехнулся, но тут же закашлялся.
— Ты всегда знал достаточно, чтобы не спрашивать.
На следующий день представители фонда приехали в старую библиотеку. За длинным столом лежали регистрационные листы, блокнот и копия доверенности. Дэниел сидел напротив меня, без кольца. Он снял его ещё в больничном коридоре и положил рядом с телефоном.
Елена не пришла.
Она отправила вместо себя письмо, в котором утверждала, что все документы были составлены добровольно. Но внизу стояла её ошибка: она подписалась именем Ванесса, хотя в тот день это имя ещё не существовало.
Ольга разложила бумаги.
— У фонда есть выбор: отменить передачу участка и потребовать возврата денег либо договориться с Дэниелом о добровольной компенсации.
— У меня нет таких денег, — сказал он.
— Есть дом, — ответила я.
Он резко посмотрел на меня.
— Ты хочешь забрать всё?
— Нет. Я хочу, чтобы ты продал дом и вернул то, что взял у фонда.
— А ты где будешь жить?
Этот вопрос прозвучал почти по-старому, с привычной уверенностью, что он всё ещё решает за нас обоих.
— В квартире над библиотекой. Ольга предложила мне работу с архивами фонда.
Дэниел сжал кольцо.
— Ты заранее всё устроила?
— Нет. Я просто перестала соглашаться на твою версию событий.
Он подписал соглашение через два дня. Дом ушёл с торгов, деньги вернулись в фонд, а участок у мельницы остался в собственности общины. Там решили открыть мастерскую для подростков, потому что именно на её ремонт собирали средства в тот вечер, когда Елена впервые назвалась Николь.
Но прежде чем уехать из города, Дэниел пришёл к отцу.
Я стояла в коридоре и слышала их разговор через неплотно прикрытую дверь.
— Я хотел, чтобы Клэр пожалела, что ушла, — сказал Дэниел.
— Поэтому женился на женщине, которая льстила тебе?
— Она говорила, что я особенный.
— Нет, сын. Она говорила, что ты удобный.
Дэниел долго молчал, а потом спросил:
— Клэр когда-нибудь любила меня?
Отец ответил не сразу.
— Она любила человека, которым ты мог стать. А ты продал даже это.
Я не вошла.
Не потому, что мне было нечего сказать.
Просто этот разговор принадлежал им обоим.
Вечером я вернулась в библиотеку. На столе лежала медная закладка, очищенная от царапин. Внутри неё больше не было спрятанной памяти: я вынула её и передала Ольге все копии, чтобы архив никогда не зависел от одной вещи и одного человека.
На следующий день в мастерскую привезли первый станок. Подростки спорили, где поставить верстак, Ольга ругалась из-за пыли, а отец, приехавший в инвалидном кресле, держал в руках оригинал договора на землю.
— Подпишешь? — спросила я.
— Если рядом будешь ты.
Я положила документ перед ним.
Дэниел не получил ни участка, ни новой жены, ни возможности выставить себя спасителем. Елена потеряла все имена, под которыми пыталась войти в чужие жизни, когда архив передали тем, кто занимался защитой фонда. А я получила не месть.
Я получила обратно собственный голос.
Отец вывел последнюю строку, прижал печать и поднял глаза.
— Клэр, как назовём мастерскую?
Я посмотрела на медный кленовый лист, лежавший рядом с чернилами, и улыбнулась.
— «Николь» точно не назовём.
Отец рассмеялся, а из соседнего зала донёсся первый резкий звук пилы — будто сама старая мельница наконец начала дышать.

Вам также могут понравиться эти истории:

Я вышла замуж перед смеющимися шахтёрами, а когда муж вернулся из метели, один из них резко перестал улыбаться ЧАСТЬ 4 — На празднике жены я потребовал выбрать между мной и её другом, но после одного звонка её улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Муж ушёл с моих родов к беременной любовнице, но после одного снимка его мать перестала улыбаться ЧАСТЬ 4 — Я чинил всё вокруг соседки после её развода, пока одна просьба за кухонным столом не заставила меня замолчать ЧАСТЬ 4 — Я потребовал от жены выбрать между мной и её «старым другом», но после одного звонка её улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Я вернулась за забытыми ключами и услышала, как муж продаёт мою подпись — но, увидев папку, побледнел