ЧАСТЬ 4

Я сразу включила громкую связь.

— Говорите сейчас, — сказала я.

Марк посмотрел на меня, но не вмешался.

В трубке зашуршали бумаги.

— Меня зовут Павел Орлов. Я помощник нотариуса. Джанель принесла мне образец вашей подписи три недели назад.

— Откуда у неё образец?

— Из папки с вашими банковскими документами. Она сказала, что вы попросили подготовить дарственную.

Джанель резко шагнула к телефону.

— Павел, замолчите!

Он услышал её голос и тяжело выдохнул.

— Она была не одна. С ней приходил ваш отец.

Отец сел на стул, будто ноги перестали его держать.

— Мы не хотели отнимать дом, — пробормотал он.

— Вы заказали поддельную доверенность, — ответила я.

— Я хотел, чтобы ты подписала настоящую. Джанель сказала, что если дом будет записан на нас, ты перестанешь угрожать продажей.

— Я никогда не угрожала продажей.

— Но ты могла уехать. У тебя была работа, муж, дочь. Мы боялись остаться без всего.

Я почувствовала не жалость, а усталость. Они столько лет называли свою зависимость семейной близостью, что сами перестали различать эти слова.

Павел продолжил:

— Есть ещё одна вещь. Деньги на ремонт не были потрачены на ремонт. Джанель переводила их на счёт своего мужа. Они должны были покрыть его долги.

Мать вскрикнула:

— Джанель, это правда?

Джанель отступила к праздничному столу. На скатерти ещё стояли тарелки, с которых вчера убрали еду для гостей. Между ними лежала серебряная ложка с засохшей каплей соуса.

— Я собиралась вернуть, — сказала она.

— Когда? — спросил Марк.

— Когда получу дом.

Именно тогда я поняла главный замысел. Мои родители не просто пытались удержать жильё. Джанель убедила их, что дом станет её спасением, а они позволили ей использовать свою внучку как наживку.

Я позвонила Павлу и попросила прислать всё на электронную почту. Затем достала телефон и набрала номер отдела регистрации.

Отец вскочил.

— Ты хочешь нас посадить?

— Я хочу остановить передачу собственности. Дальше каждый будет отвечать за свои подписи сам.

Мать схватила меня за рукав.

— Елена, не делай этого. Мы твои родители.

Я осторожно высвободила руку.

— Поэтому я дала вам дом. Но родство не даёт права красть у меня имя и унижать моего ребёнка.

Через час специалист подтвердил: поддельную доверенность ещё не успели зарегистрировать. Документы заблокировали. Выписки Павла и расписка легли в папку, а миссис Белл согласилась официально подтвердить всё, что видела.

Но самым тяжёлым оказался разговор с Аби.

Мы встретились с ней у миссис Белл. Дочь сидела на краю кресла и крутила в пальцах брелок от машины — маленький деревянный маяк, который я подарила ей в день получения прав.

— Они правда сделали это из-за дома? — спросила она.

— Из-за страха, жадности и желания управлять мной. Но это не твоя вина.

— Бабушка сказала, что не ждала меня.

— Она ждала. Просто решила, что её удобство важнее тебя.

Аби долго молчала.

— Ты будешь с ними разговаривать?

— Да. Но не там.

В тот же вечер мы вернулись к родителям. Марк остался в машине, а я вошла одна. Отец сидел у выключенного телевизора, мать перебирала салфетки, а Джанель стояла у стены с телефоном в руке.

— У вас тридцать дней, — сказала я. — Я оплачу переезд и найду небольшую квартиру рядом с поликлиникой. Это не подарок и не прощение. Это последняя помощь, которую я могу дать, не предавая себя.

Отец поднял глаза.

— Почему ты всё ещё помогаешь?

— Потому что я помню вас не только такими. Но дом больше не будет вашей клеткой и моим поводком.

Джанель усмехнулась.

— А мне что?

— Тебе я ничего не должна. Копии документов получат те, кому они нужны. Долг перед родителями ты вернёшь сама.

Она побледнела.

— Ты разрушишь нашу семью.

— Нет. Я перестала прикрывать то, что разрушала ты.

Мать заплакала.

— Мы можем попросить прощения?

Я посмотрела на неё.

— Попросить можете. Но прощение не возвращает Аби тот вечер. Доверие возвращается только поступками.

В следующие дни отец сам отвёз миссис Белл подписанное заявление о том, что дом принадлежит мне и родители не имеют права распоряжаться им. Это был первый поступок, который он совершил без подсказки Джанель. Мать отправила Аби письмо, но не с оправданиями: она подробно описала, что сказала у двери и почему это было жестоко.

Аби не ответила сразу.

Она положила письмо в коробку с рождественскими открытками и сказала, что когда-нибудь прочитает его ещё раз.

Джанель уехала к мужу, оставив родителей разбираться с долгами. Поддельная доверенность стала для неё не спасательным кругом, а доказательством того, как далеко она зашла. Я не требовала немедленного наказания, но и не позволила стереть случившееся одной семейной ссорой.

Через месяц родители переехали в небольшую квартиру. Отец отдал мне ключи от прежнего дома и сказал:

— Я думал, что теряю крышу. А оказалось, что давно потерял право называть себя твоим отцом.

Я не стала спорить.

Весной Аби сама предложила навестить бабушку. Мы пришли ненадолго. Мать накрыла стол на троих и поставила перед дочерью отдельную тарелку, не спрашивая, будет ли она есть.

— Я не обещаю, что всё забуду, — сказала Аби.

— Не надо забывать, — ответила мать. — Просто дай мне шанс каждый раз поступать иначе.

Я сидела рядом и видела, как дочь положила ладонь на стол, но не протянула её через всю скатерть. Пока этого было достаточно.

Перед уходом отец позвал меня в коридор и протянул маленький металлический предмет.

— Нашёл под старой тумбой, — сказал он.

Это был брелок от дома, который я подарила родителям в день переезда. На обратной стороне всё ещё виднелась выцарапанная мной буква «Е».

— Оставь себе, — сказала я.

— Ты уверена?

Я посмотрела на брелок, потом на Аби, которая ждала меня у лестницы.

— Нет. Но я знаю, кому он больше не принадлежит.

Я вложила его в ладонь дочери.

Аби сжала пальцы и тихо сказала: