ЧАСТЬ 4

…— Кому он продал активы? — спросил я.

Нора не ответила сразу.

Она раскрыла нотариальную книгу на последней странице и повернула её ко мне.

Там стояло имя: Эвелин Коул.

Младшая сестра Ванессы.

Ванесса побледнела.

— Эвелин умерла шесть лет назад.

— Именно поэтому Грант выбрал её, — сказала Нора. — Через подставной фонд, зарегистрированный на её старого бухгалтера.

Я вспомнил, как Грант говорил о благотворительном фонде, будто это была безобидная техническая деталь. Он не просто хотел забрать мои голоса. Он выводил из компании деньги и прятал их за именем человека, который уже не мог ни подтвердить, ни опровергнуть сделку.

Телефон Ванессы снова зазвонил.

— Это председатель совета, — сказала она.

— Ответьте на громкой связи, — попросил я.

Она нажала кнопку.

— Ванесса, где вы? — раздался раздражённый мужской голос.

— В клинике. Рядом со мной Итан Хейл, Нора Блейк и Томас Рид.

В трубке наступила пауза.

— Привезите документы в главный офис. Сейчас.

Грант шагнул к двери.

— Я не обязан участвовать в этой истерике.

— Обязаны, — ответила Ванесса. — Ваш пропуск уже заблокирован.

Он рассмеялся, но смех вышел коротким и пустым.

— Ты действительно собираешься поверить этому человеку? Он годами прятался под лестницей, пока я спасал твою компанию.

Ванесса повернулась к нему.

— Ты не спасал мою компанию. Ты спасал её от меня, чтобы потом забрать себе.

Грант сжал челюсть.

Я ожидал ярости. Но Ванесса выглядела не злой, а измученной.

В главном офисе собрание совета началось в четыре часа дня. За стеклянной стеной уже собирались руководители, которые ещё вчера пересказывали моё унижение как забавную историю.

Я вошёл последним.

На столе лежали распечатанные письма Гранта. В каждом он называл меня самозванцем и утверждал, что я пытаюсь воспользоваться своей дочерью, чтобы получить доступ к руководству.

— Вы написали это? — спросил я.

— Я защищал компанию.

— Вы написали, что я не имею права голоса.

— Так считали все.

— Все, кому вы это сказали.

Томас выступил вперёд. Его поддерживала Нора.

— Я видел настоящие документы, — сказал он. — И видел, как мистер Мерсер заменял страницы.

Один из директоров нахмурился.

— Почему мы должны верить бывшему сотруднику?

Я положил на стол оригинальную нотариальную страницу, затем — заключение независимого регистратора, которого вызвала Нора.

— Потому что печать на ней зарегистрирована десять лет назад, а поддельная появилась в реестре только прошлой осенью.

Грант рванулся к столу.

— Это ничего не доказывает!

Он схватил папку и швырнул её на пол. Бумаги рассыпались. Среди них оказалась копия перевода средств в фонд Эвелин Коул.

Ванесса подняла лист.

— Почему здесь моя сестра?

— Потому что она была частью семейного фонда, — сказал Грант.

— Она никогда не входила в совет фонда.

— Ты не помнишь всех деталей.

— Я помню, как держала её за руку в больнице, когда она умирала. Она просила меня не отдавать компанию людям, которые улыбаются только перед камерами.

Грант резко замолчал.

Ванесса положила лист перед председателем.

— Я подаю заявление об отзыве всех полномочий Гранта Мерсера и добровольно передаю управление независимому комитету до полной проверки счетов.

Я посмотрел на неё.

— А если проверка найдёт, что вы знали?

Она не отвела взгляда.

— Тогда я тоже отвечу.

Это был неожиданный поворот. Ванесса могла обвинить одного Гранта и сохранить собственное кресло. Вместо этого она отказалась от него первой.

— Я подписывала документы, которые не читала, — сказала она совету. — Я позволила должности сделать меня слепой. И унизила человека, который пришёл ко мне не за деньгами.

Грант побледнел.

— Ты уничтожишь всё, что построила.

— Нет, — ответила Ванесса. — Я перестану называть твоё строительство своим.

После собрания мы остались в пустом кабинете. На стеклянной стене отражалась праздничная гирлянда, но никто не включал музыку.

Ванесса достала из сумки ту самую открытку Лили. Она была помята по краям.

— Я забрала её из корзины, — сказала она.

— Зачем?

— Потому что ваша дочь написала правду. Я действительно собиралась провести Рождество одна.

Я не знал, что ответить.

— Лили всё ещё думает, что вы просто передумали.

— Я передумала не просто насчёт ужина.

Она протянула открытку мне.

— Но я не хочу приходить как генеральный директор. И не хочу, чтобы вы приглашали меня из жалости.

— Тогда приходите как Ванесса.

Она улыбнулась едва заметно.

— А запеканка будет?

— Лили считает её главным блюдом.

— Тогда я рискну.

В тот вечер Грант потерял должность, доступ к счетам и возможность завершить продажу активов через фонд Эвелин. Компания не стала моей игрушкой: я оставил контроль независимому комитету, назначив Нору его председателем. Томас получил оплату лечения не от Гранта, а из фонда помощи бывшим сотрудникам, который Ванесса создала своим первым решением.

Она сама отвезла ему документы и просидела у его койки почти час.

Я узнал об этом от Томаса, а не от неё.

Дома Лили расставляла тарелки и сердито поправляла бумажные звёзды на стене.

— Папа, ты точно пригласил мисс Коул?

— Точно.

— Она придёт?

В этот момент на лестнице раздались осторожные шаги. Ванесса остановилась у порога, сняла пальто и протянула Лили маленькую коробку.

— Я принесла тебе подарок. Но сначала должна извиниться.

Лили нахмурилась.

— За что?

Ванесса посмотрела на меня, затем снова на неё.

— За то, что однажды решила, будто знаю, кто достоин сидеть за моим столом.