Я спряталась в чужой машине, спасаясь от бывшего, но один взгляд её хозяина заставил Томми побледнеть

Я лежала на полу роскошного седана, когда его хозяин посмотрел в зеркало и спокойно сказал:

— Можешь перестать прятаться. Я вижу тебя.

Голос был негромким, но от него у меня свело пальцы. Я вжалась плечом в толстый кожаный ковёр и почувствовала под ладонью холодную металлическую пластину. Дождь бил по крыше, двигатель урчал, а в зеркале заднего вида неподвижно отражались глаза мужчины.

Я не ответила.

За дверью клуба ещё могли быть люди Томми. Если этот незнакомец закричит, всё закончится. Я закрыла рот рукой, чтобы он не услышал, как у меня стучат зубы.

— Если бы я хотел выдать тебя, уже нажал бы кнопку тревоги, — продолжил он. — Но ты истекаешь кровью на моём ковре. Это раздражает.

Я осторожно подняла голову. На его запястье блеснули часы, а на воротнике чёрного пальто лежала капля дождя. Мужчина выглядел лет на тридцать пять. Спокойный, собранный, слишком дорогой для этой промозглой ночи.

— Я заплачу за чистку, — прошептала я.

— Сначала скажи, кто тебя преследует.

— Никто.

Он чуть повернул зеркало.

— У тебя разбита скула, босые ноги и платье, порванное на боку. Это не «никто».

Я услышала шаги у служебной двери и снова пригнулась. Луч фонаря скользнул по тонированному стеклу. Мужчина рядом со мной даже не вздрогнул. Он поднял телефон и произнёс всего два слова:

— Уберите хвост.

Снаружи послышались быстрые шаги, затем короткий приглушённый разговор. Через несколько секунд стало тихо.

Я смотрела на его затылок и не понимала, кого мне бояться сильнее: тех, кто искал меня, или того, кто одним звонком убрал их с улицы.

— Как вас зовут? — спросила я.

— Лука Витале.

Имя ударило сильнее, чем холод. Даже я, прожившая три года рядом с Томми, знала, кто такой Лука. О нём говорили шёпотом. Владельцы клубов уступали ему столики, грузчики исчезали с причалов, а люди, задолжавшие его семье, внезапно уезжали из города.

Он был человеком, которого Томми боялся.

Я сжала колени.

— Мне нужно выйти.

— Выйдешь — тебя схватят у угла.

— Тогда отвезите меня в полицию.

В его взгляде появилось что-то похожее на усталость.

— Если Томми послал за тобой людей, полиция не станет твоим убежищем.

При звуке имени я вздрогнула. Лука заметил.

— Значит, это он.

Я молчала.

— Что ты у него украла?

— Ничего.

— Тогда почему он тратит ночь на поиски женщины без обуви?

Я хотела ответить, но из кармана порванного платья выскользнула маленькая латунная пластинка и упала на ковёр. На ней был выбит номер семь и знак в виде треснувшей короны.

Лука посмотрел на неё.

Его лицо изменилось впервые.

Он резко открыл бардачок, достал тонкую папку и протянул руку к пластинке. В этот момент за стеклом вспыхнули фары. Чёрный внедорожник перекрыл выезд, а знакомый голос Томми разорвал дождь:

— Хлоя, выходи. Я знаю, что ты там…

ЧАСТЬ 2

Рука Луки застыла в нескольких сантиметрах от латунной пластинки.

— Не двигайся, — сказал он.

Я услышала, как снаружи хлопнула дверь внедорожника. Томми всегда хлопал дверями так, будто хотел напомнить всему миру о своей власти. У меня заболела щека, хотя он стоял за стеклом.

— Он убьёт меня, — прошептала я.

— Только если я позволю.

Лука поднял пластинку двумя пальцами и перевернул её. На обратной стороне виднелась едва заметная гравировка: «Склад семь. Вход только по подписи». Его челюсть напряглась.

— Где ты это взяла?

— Томми дал мне ключи от квартиры. Пластинка лежала в коробке с его документами. Я не знала, что это.

— Ты уверена?

— Я уверена только в том, что он собирался спрятать меня или убить.

Снаружи Томми подошёл к окну. Его лицо расплылось в тёмном отражении.

— Лука! — крикнул он. — Это не твоё дело!

Лука опустил стекло на два сантиметра.

— Ты ошибся машиной.

— Женщина в салоне принадлежит мне.

Эти слова пробили меня страшнее, чем пощёчина. Три года Томми повторял их разными способами: «Ты моя», «Ты никуда не уйдёшь», «Без меня ты никто». Я почти поверила.

Лука посмотрел на меня через зеркало.

— Ты принадлежишь ему?

Я сглотнула и выпрямилась, хотя ноги дрожали.

— Нет.

— Тогда он врёт.

Томми ударил ладонью по капоту.

— Хлоя, не слушай его! Он хочет использовать тебя. Ты не понимаешь, во что влезла!

— Я прекрасно понимаю, — крикнула я. — Ты забрал мой паспорт и три года держал меня взаперти!

На секунду стало тихо. Потом Томми засмеялся.

— Ты думаешь, Лука даст тебе уйти? Спроси его, сколько людей исчезло после встреч с ним.

Лука закрыл стекло и завёл двигатель. Внедорожник стоял поперёк выезда, но двое мужчин из клуба уже появились у служебной двери. Они не произнесли ни слова. Томми увидел их и отступил.

Седан рванул вперёд. Внедорожник сдал назад, едва не задев мусорный контейнер. Я ударилась плечом о сиденье и почувствовала, как из пореза на ступне снова пошла кровь.

— Почему вы меня спасаете? — спросила я.

Лука не ответил сразу. Мы проехали мимо закрытых лавок, мокрых витрин и красных сигналов светофоров.

— Потому что твой бывший украл у меня кое-что важнее денег.

— Что?

Он остановился у старого здания с заколоченными окнами. На стене висела табличка «Архив городских перевозок».

— Ты сказала, пластинка была в его документах. Но она открывает не склад Томми. Она открывает сейф моей семьи.

Я почувствовала, как холод поднимается от пола к горлу.

Лука достал из папки одну страницу. На ней стояла подпись Томми, дата и моё полное имя.

— Я никогда этого не подписывала, — сказала я.

— Знаю.

— Откуда?

Лука повернул ко мне страницу. Под подписью стояла ещё одна строка, написанная рукой, которую я узнала сразу.

Моей рукой.

Но внизу документа было указано место, где я никогда не была: склад номер семь…

ЧАСТЬ 3

На рассвете мы вошли в архив через боковую дверь. Внутри пахло мокрой бумагой, пылью и железом. Лука шёл впереди, а я держала его папку обеими руками, будто лист мог обжечь меня.

— Я не ставила эту подпись, — повторила я.

— Твоя подпись поддельная.

— Тогда почему она похожа?

— Потому что Томми заставлял тебя подписывать пустые листы.

Я остановилась.

В памяти всплыл кухонный стол, белая лампа и пачка документов, которую Томми бросал передо мной.

— Он говорил, что это счета за квартиру.

— Это были чистые бланки.

Лука открыл железную дверь архива. За ней сидела пожилая женщина в коричневом свитере. На столе лежали карточки доступа и чашка холодного чая.

— Это Марта, — сказал Лука. — Она работала в порту, когда твой Томми ещё таскал коробки.

Марта посмотрела на меня и побледнела.

— Девочка, ты дочь Елены Рейес?

Я кивнула.

— Моя мать умерла, когда мне было двенадцать.

— Она не умерла в ту ночь, как тебе сказали. Она пыталась донести, что Томми подделывает грузовые накладные и прячет оружие в контейнерах. Я видела, как он забрал у неё папку. А потом увидела тебя рядом с ним.

— Почему вы молчали?

Марта сжала край стола.

— Потому что он держал моего внука в подвале клуба. Я боялась.

Лука положил перед ней документ.

— Скажи ей всё.

Марта достала из шкафа тонкую тетрадь, перевязанную бечёвкой.

— В ночь исчезновения Елены она передала мне номер сейфа. Сказала, что ключ отдаст только дочери. Но Томми нашёл её раньше.

Я смотрела на латунную пластинку.

— Значит, он искал не меня.

— Он искал пластинку, — ответил Лука. — Ты случайно забрала её вместе с его бумагами.

Марта раскрыла тетрадь. Внутри были даты, номера контейнеров и подписи людей, среди которых значилось имя Томми. На последней странице стояла подпись моей матери и короткая фраза: «Если Хлоя придёт, скажите ей, что отец не бросал нас».

Я перестала дышать.

— Какой отец? — спросила я.

Лука посмотрел на Марту.

Та отвела взгляд.

— Елена скрывала это. Твой отец был братом Луки, Андреа Витале. Он погиб, пытаясь остановить Томми.

Лука сжал пальцы на спинке стула.

— Я думал, Андреа умер без детей.

— Я тоже, — сказала я. — Почему вы не сказали раньше?

— Потому что не знал.

В этот момент у Луки зазвонил телефон. Он ответил, нахмурился и передал его мне.

— Хлоя, — сказал Томми из динамика, — если ты хочешь узнать, что случилось с твоей матерью, приходи на старый причал одна. Иначе Марта не доживёт до утра…